Глава 32

— Алло?

— Дина, — воющим голосом зовет меня мама. — Дочка…

— Мам? Мам что случилось?

— Что происходит? Кто это такие?

— Кто? Мам, ты, о чем?

В висках сразу застучало, даже подташнивать начало.

— Не знаю, тут люди какие-то пришли.

— Боже, какие? Что говорят?

— Я в комнату убежала, там папа с ними. Дина, мне страшно.

— Ты в полицию звонила?

Слышу шорох писк мамы и дыхание в трубку.

Чужое… не ее…

— Привет, Дина, — только этого не хватало.

— Костя? С ума сошел? Ты что творишь?

— Хотели мировую с отцом заключить? Но со мной то вы ни о чем не договаривались?

— Костя, да сколько можно? Оставь уже нас в покое.

— Твоя мамочка души во мне не чаяла, но ошиблась слегка. Будешь вновь ее спасать?

— Что ты задумал?

— Разговор по душам. Езжай домой, давненько ты тут не была.

— Я… — замолкаю смотря, как мама Артема покупает какой-то сувенир Юле.

Что мне делать? Что делать?

— Что — ты? — на заднем плане слышу вновь мамин плачь и уже знаю, что не улечу.

— Мне нужно час на дорогу.

— Идет. Ровно час. И помни, что приехать ты должна одна. Иначе, кое-кто горько пожалеет.

Громкий мамин вскрик «Ай» и тишина в трубке.

Стираю слезы и трясущимися руками убираю телефон в сумку.

Подхожу к ним с улыбкой на лице.

— Что такое? Ты будто взволнована, — подытоживает несостоявшуюся мою ложь Нина Петровна.

«Простите, за эту ложь!»

— Артем позвонил. Говорит, что я нужна там в студии срочно.

— Боже, ну поехали тогда скорее, — тут же восклицает женщина, чего я не ожидала.

— Нет, нет, вы улетайте. Нужно, чтобы Юля была в безопасности, и ее не тронули никак.

Она тут же теряется и смотрит непонятно.

— Но как же? А… Может быть мы подождем?

— Нет, Нина Петровна, я вас очень прошу, и вас Геннадий Алексеевич. Возьмите Юлю и улетайте, а мы с Артемом через пару дней присоединимся к вам. Это важно сейчас как никогда.

— Понимаю, — грустно опускает на малышку глаза.

Опускаюсь на корточки перед дочкой и собираю в кулак все свое мужество.

— Юль, ты ведь рада что едешь на море?

— Да. Буля обещала цирк.

— Здорово. Милая, маме нужно немного задержаться. Приеду чуть позже, ничего?

— Долго? Я буду кучать.

— Девочка моя, я постараюсь очень быстро, зайка. Ты успеешь побывать в цирке, и мама уже будет рядом с тобой, хорошо?

— Обещаешь?

— Конечно моя маленькая, — обнимаю ее, целуя в висок, и чтобы не разрыдаться, встаю, посмотрев в глаза родителям Артем.

Шепчу им «спасибо» и ухожу, улыбнувшись дочке напоследок.

Быстро ловлю такси и сажусь в него. Но не успеваю даже адрес назвать, с другой стороны сзади открывается дверь и в салон садится отец Артема.

— Геннадий… Алексеевич? А вы? Почему?

— Думаешь, я в твои истории поверил? Это Нина думает, что ты и правда к сыну, а я по глазам прочел, что врешь.

— Нет… Погодите, но я правда…

— Дина, — пресекает попытку вновь сказать ему ложь. Устало вздыхаю и называю-таки адрес дома водителю.

— Что это за место? — спрашивает мужчина, когда машина трогается с места.

— Адрес дома нашего в Закаминске. Костя там сейчас, мама позвонила. Сказала, что там какие-то люди и он трубку вырвал у нее.

— Чего он хочет?

— Не знаю, сказал приехать одной. Не согласен с тем, что мы пошли на мировое соглашение с его отцом.

— Ясно. Артем туда подъедет позже нас я так понимаю?

— Зачем? У него же, итак, ребра не в порядке. Вдруг повредят сильней. Мы же не знаем, что там происходит.

— То есть ты и правда хотела поехать вот так, сама?

— Конечно нет, я в полицию звонить думала уже там на месте.

— Ладно, разберемся.

Не успеваю даже ответить ему, как мобильный оживает и на экране я вижу номер Ани.

— Алло?

— Дина, Костя взвинченный умчал пару часов назад из дома. И последние несколько дней ходит орет на всех, с отцом поссорился. Я боюсь, что он может какую-нибудь херню устроить.

— Да, я уже в курсе всего.

— Ты, о чем?

— Мне мама позвонила в слезах, а он телефон выхватил, угрожать начал. Вот еду домой.

— У тебя мама, та еще актриса.

— Знаю, — пробурчала я, хоть и не хотелось верить в такой вариант развития событий.

— Ладно, я тут… — она замялась. — В роддом короче еду. Скажи ему, чтобы возвращался он трубку не берет.

— Удачи тебе, Аня, и здоровья вам с ребенком. Спасибо.

Она не ответила мне ничего и просто отключилась, а я стала думать, может ли все это быть игрой с маминой стороны?

Доезжаем довольно быстро, повезло что не было пробок на въезде в город.

— Какой план?

— Вместе пойдем. Не думаю, что он там с пистолетом.

— Он там был не один. Мама сказала…

— Вот и посмотрим.

Иду прямо за мужчиной, который кажется ничего не боится вообще.

Поднимаемся на этаж и только тут он останавливается.

— Стучи и не подавай вида, что ты не одна.

— Хорошо.

Кажется, что мы в шпионских играх каких-то.

Постучала в дверь и от непонимания того, что там меня ждет затрясло, но пришлось взять себя в руки, когда я услышала, что замок щелкнул.

— Быстро ты, — приоткрыл дверь, пропуская вперед и тут же ее перехватил Геннадий Алексеевич.

— Твою ж… — а после запищал, когда ему в нос мужчина ударил кулаком, что я сама закричала от испуга.

Вот уж не ожидала от отца Артема подобных вещей.

— Чего визжишь, сопляк. А ну пошел.

Закрыл дверь за нами, и мы пошли дальше.

Кухня была совмещена с залом, поэтому я сразу увидела маму и папу сидящих за столом с кружками чая.

«Все-таки спектакль».

— Дина? А вы кто? — запричитала мама.

Отец, как всегда молчаливый, продолжил пить свой чай. В семье именно мама была двигателем, а папа… в него я и пошла. Спокойная, уравновешенная, приземленная. Иногда мне было его жалко, так как мама умела надавить.

— Привет, мама.

Костя подбежал к холодильнику и вытащил что-то холодное, а после начал в раковине промывать нос.

— Так вот что за игры ты тут устроила?

— Ты что говоришь такое?

— Ой мам, хватит.

Стало так противно. Я ее не видела так давно, не считая суда, и чувствую, что не скоро захочу вновь встретиться с ней лицом к лицу.

Квартира оказалась обставлена еще лучше, чем была тогда, какой я ее помню.

«Да, много бывший муж сюда потратил видимо».

— Ну что Константин, — обращается грозным тоном Геннадий Алексеевич к нему, — решил продолжить делишки отца своего?

— Вам то что?

— Идиот, я ж тебе говорил прекращай. До чего довел себя?

Решаю оставить их, уверена, отец Артема сейчас вправит ему мозги, или же попытается это сделать ничего не добившись, отвожу маму в сторону дивана гостиной.

— Как ты могла?

— Зато ты приехала в дом родной.

— Не смеши, ты не обо мне пеклась и не от того, что по дочери родной соскучилась. Я вообще не понимаю тебя, мам. Что с тобой?

— Нормально все с ней, Дина, — включается подошедший отец, чуть прихрамывая, видимо опять ноги болят, а мама даже витамины нужные скорее всего не покупает ему. — Она всегда была такой, а ты и не замечала. Просто раньше не было денег крупных в нашей семье, вот и молчала, и вела себя нормально, а после… Сама видишь, дочь. И никакие разговоры не воспринимает.

— А ты еще поговори. Привык жить на эти копейки… Да хоть бы старался больше. Тьфу…

Ругается она.

А я стою и не узнаю ее больше. Словно кто-то ластиком стер верхний фасад и осталась лишь эта женщина.

— Раньше у тебя не было денег, но ты была человеком. Нежной и ласковой… мамой. А сейчас, у тебя появились эти проклятые бумажки, но ты лишилась души, и всех вокруг, кто тебя любил…

Развернулась и отошла дальше. Противно стало и до боли в сердце обидно.

Костя и Геннадий Алексеевич о чем-то говорили, а я краем глаза заметила по телевизору, что там началось то самое интервью Подгорного. Схватила пульт и сделала громче, чтобы привлечь внимание всех в этой квартире.

Мужчина стоял перед большой толпой за синей трибуной и вещал о больницах, детских домах, каком-то комплексе спортивном для инвалидов, который якобы собираются строить уже в следующем году, а сейчас выкупают землю и так далее, а на заднем фоне слайдами шли сопутствующие картинки.

Внезапно все померкло и начались отрывки фраз интервью Раисы Ивановны.

Он от внезапности повернулся и так явно была видна эта злость в нем, что даже от камер не утаилась она.

Женщина говорила о боли, как ее выдали замуж, откуда появились первые миллионы. Кем он был вообще. В каких условиях она жила и что было запрещено. Если честно, многое было схоже с той жизнью, которая была у меня, вот только она прожила в этом ужасе гораздо дольше, и мужчина был настоящим тираном, который поднимал руку за многие мелочи.

Из глаз покатились слезы. А после, она начала говорить и обо мне. Тут меня скорее злость брала, потому что, когда я повернулась и посмотрела на мать, она не была удивлена. Она смотрела в экран так, словно там идет сериал. Хотя, я думала, что она…

Не важно.

Ее не изменит ничего. Видно, папа все же прав, она была такой всегда, просто обстоятельства тогда диктовали условия, и она под них мастерски подстраивалась, а сейчас она свободна.

Самое забавное, что Вячеслав Николаевич, так и не добился того, чтобы все отключили. Я стала щелкать каналы, и там шли одни лишь новости о катастрофическом выступлении «будущего», точнее так и не ставшего губернатором, бывшего мэра города. И лишь на самом главном новостном шло полное интервью Раисы Ивановны.

«Так вот о каком канале шла речь, когда Артем сказал о своих знакомых. А я сомневалась в его связях, дурочка».

Стоило вспомнить о нем, как дверь с грохотом открылась и влетел сам Власов-младший.

— Дина, — вскрикнул он и быстро зашагав ко мне заключил в стальные и удушающие объятия.

— Артем? Ты как тут… Откуда?

— Я так испугался за вас с отцом, мчал как ненормальный, — стал он шептать мне на ухо, по-прежнему обнимая меня. — Позвонил маме, а она сказала, что вы оба уехали.

— Прости, что не сказала. Не хотела, чтобы ты пострадал.

Смотрит в мои глаза со смешинкой.

— Скажешь тоже — пострадал. Дина, начни уже мне доверять, а?

— Да я не… Я же не в том смысле, что не доверяю…

— Долго ехал, «друг». — вклинился в разговор Костя.

— Чтобы набить тебе по морде? Я бы ни за что не упустил такой шанс. В чем твоя проблема? Я был единственным, помимо твоей матери, кто тебя поддерживал всегда и во всем. Так в чем проблема, Костя?

— Да пошел ты, — прогундосил он, прикладывая пакет замороженных овощей к переносице. — И ты и вы все. Он один никогда не видел меня. Меня, — вдруг заорал. — Что я сделал не так, Арт? Что? Да я даже о маме позабыл, лишь бы походить на него. Перенял все повадки, а в ответ? Я всегда буду его недостойным, — начинает смеяться. — Так кем мне стать, чтобы я наконец-то стал тем, кого он хочет видеть своим сыном? Кем? Тобой? О да, тобой он восхищался. Ненавижу его…

Садится на пол и закрывает голову руками.

— Я даже не заметил, что она болеет. Пропустил… А сейчас поздно… Я мудак, который недостоин и сына своего.

От его речи в моем горле появился ком сожаления. Не то чтобы я пожалела его и вмиг простила, просто я вдруг увидела потерянного мальчишку, который только и хотел, чтобы его заметил тот, для кого он хотел быть лучшим, но стал лишь пешкой.

В комнате царила тишина, нарушаемая тиканьем настенных часов, а я вдруг вспомнила:

— Костя, мне звонила Аня, она в роддом поехала.

Он отрешенно посмотрел на меня подняв голову, будто бы даже не понял, кто я и о чем речь.

— Слышишь? Ты ей нужен. Ты нужен своему сыну.

— Нет у меня никого. И меня ни для кого. Она тоже убежит скоро, когда все имущество арестуют. Думаешь я не понимаю, что она была рядом только потому, что деньги у меня есть.

Я поразмыслила над его словами и поняла, что он ошибается. Аня переживала за него, думаю, что девушка впрямь полюбила этого оболтуса.

— Не думаю, что ей лишь деньги важны. Она переживает за тебя, и хочет видеть рядом. А еще ей страшно. Она станет впервые мамой. У тебя есть возможность встретить своего сына самому.

— А смысл, все равно за решетку посадят.

— Смысл в том, что нужно научиться отвечать за свои поступки. Это отличает мужчину от труса, — сказал Геннадий Алексеевич. — Твой отец всегда был трусом. И даже сейчас, понеся наказание, мужчиной не станет. Для него слишком поздно, а вот для тебя нет, Костя. Выбор за тобой.

Он кивнул и начал подниматься.

— Со мной поедешь, — мужчина подтолкнул его к двери. — А вы? — обратился к нам.

— А мы, на моей машине поедем, сейчас.

Они пожали друг другу руки и обнялись. Я услышала, как Артем поблагодарил отца тихим «спасибо».

— Дина, — попыталась меня за руку взять мама, но я ее выдернула.

— Нет. Не прикасайся ко мне. Я не знаю, когда ты вновь получишь на это право, и нужно ли оно тебе.

— Ну хватит тебе. Да я была неправа. Но и ты тоже хороша. Скрывала от нас…

— Я даже не стану продолжать этот разговор. И чтобы ты знала, я улетаю за границу. Напишу или позвоню, когда буду готова к тому, чтобы начать хотя бы "привет" тебе говорить. С тобой пап, тоже самое. Если честно, то сейчас, когда все начало происходить между мной и вами обоими, я думала, что ты наконец-то заговоришь, но ты продолжал молчать. Этого я простить не смогу. Вам обоим не смогу. Я люблю вас, быть может не так сильно, как раньше, но люблю. Но на этом — пока.

Вышли из квартиры и меня чуть ли не наизнанку вывернуло.

— Ты как? — спросил Артем, погладив по спине.

— Наверное, нормально. Пока не знаю. Поедем?

— Придется задержаться на пару дней, для дачи показаний, а после полетим к дочке. Как тебе такой план?

— Идеальный, — улыбнулась и поцеловала его в губы, а после пристегнулась и откинулась на спинку сидения.

Мы ехали долго, и я о многом успела поразмышлять. Принять некоторые решения о доверии и любви. О друзьях и врагах. О Юле и Артеме.

Все это и есть моя жизнь, а остальное, я хочу оставить тут в России. Мой багаж, итак, заполнен счастьем.