11

– Еся, ты уверена?

Мама в сотый раз поглядывает на мой новый телефон, но вопросов, которые вертятся в ее голове, не задает. Думаю, ей хватает новости о том, что на все новогодние каникулы я лечу в горы. Точнее, что Андрей пригласил меня отметить Новый год вместе.

Я сначала тоже сомневалась, даже подготовила пару отговорок, а потом подумала, что Андрей обидится.

– Это же такие деньги, только вдумайся. Вряд ли твой Андрей привык экономить, – продолжает мама.

– Я понимаю, – отвечаю спокойно, но легкое недовольство в моем голосе все равно проскальзывает.

Будто бы я сама не знаю. Такие подарки, поездки – все это далеко за гранью моей реальности. Это льстит, радует, но накладывает определенный отпечаток. Заставляет чувствовать себя обязанной, что ли, не знаю, как еще выразить мои переживания по этому поводу, если не этим словом.

– Я даже не знаю, что тебе сказать.

Ее взгляд снова падает на айфон, и, не выдержав, я прячу его под стол, зажимая между ногами.

– Это подарок.

– Я уже поняла, что подарок. А по поводу поездки… Я все же надеялась, что мы отметим Новый год все вместе: ты, я, девчонки, Алина с Пашей…

Ответить я не успеваю, да мне особо и нечего. К счастью, звонит Бережная. После выходных в Москве Леська уже неделю ходит сияет.

– Ты дома? Я сейчас заеду.

– Я у мамы, если хочешь, приезжай сюда.

– Без проблем. А ты чего там делаешь?

– Заехала в гости. Кстати, ты же на машине, мне некоторые вещи забрать нужно, поможешь?

– Довезу в лучшем виде, можешь не сомневаться. Вот минут через десять буду, я уже выехала.

– Отлично.

– Кто это? – спрашивает мама, начиная убирать со стола.

– Леська, заедет сейчас.

– Так давно ее не видела…

Мама начинает вспоминать, как Бережная впервые попала к нам в гости, а я бросаю настороженный взгляд на двери, за которыми находится комната, куда поселился отец. После того вечера, когда Андрей его ударил, папаша больше со мной не разговаривал. То есть вообще. Он просто проходит мимо, делая вид, что меня не существует.

Снова обращаю внимание на маму. На языке так и вертится вопрос о том, что у них тут без меня происходит, но ответ я заранее знаю – все отлично. Она даже под пытками не сознается, если он снова ее поколачивает.

Через приоткрытую форточку в кухню влетает звук остановившейся у подъезда машины, и я сразу выглядываю в окно. Это Леська.

Пока Бережная пьет чай и забалтывает мою маму, я собираю остатки своих вещей в сумку и выношу ее в прихожую.

– Лесь, поехали. Мамуль, – целую родительницу в щеку, – я позвоню.

– Конечно. И ты уж реши, что там у тебя с Новым годом-то в итоге.

– Решу, – улыбаюсь и, перекинув куртку через локоть, выхожу на лестничную клетку.

– Мне, кстати, тоже расскажи, что ты там решила, – озвучивает Олеся сразу, как за нами закрывается дверь.

– Не знаю.

– И хочется и колется?

– Ага.

– Откинь эти предрассудки.

– Тебе проще об этом говорить.

– Ладно, не спорю, мне, наверное, действительно проще. Ты у нас хочешь быть самостоятельной, независимой, а я бы просто не отказалась выйти замуж за Ярика и заниматься какой-нибудь ерундой. Что? – Леся смеется. – Не смотри на меня так. Зато мой ответ честен.

– С чего вдруг ты так резко собралась замуж за Ярика?

– Потому что с ним у меня есть шанс свалить из этого города и избавиться от опеки отчима. Ну и я его люблю, кажется.

– Кажется или точно?

– Точно. И, между прочим, мы тоже летим. Поэтому ты просто не можешь отказаться. Поняла?

– Поняла.

– Вот и отлично. Кстати, нужно будет приобрести новенький горнолыжный костюм. Хочу что-нибудь яркое. Кислотно-розовое или салатовое. Кстати, может, заедем в «Сферу»? У них отличный спортивный отдел.

– Я не тороплюсь.

– Тогда поехали.

По торговому центру мы блуждаем часов до семи, а заезжали, между прочим, максимум на полчаса. Леся быстро входит в раж. Скупает все, что попадается ей на глаза и кажется хоть немного симпатичным.

Я же придирчиво осматриваю полки, манекены и плечики с вещами. В итоге беру бежевый объемный свитер и очень короткий комплект из домашних шорт и топика.

Ночевать, как и три дня до этого, еду к Андрею.

С улыбкой заглядываю в пакет с миниатюрной пижамкой и вытаскиваю из сумки ключи. Это получилось как-то само собой, что теперь они у меня есть. Андрей просто бросил мне их в сумку как бы на всякий случай. И вот уже третий день этот «всякий случай» никак не закончится.

Оставив маленькую дорожную сумку у двери, расстегиваю молнии на длинных сапогах и зажигаю свет в гостиной.

Запускаю кофемашину, отчетливо слыша, как хлопает дверь. Андрей приехал. Мы разминулись буквально на пару минут. Чувствую, что он смотрит. Позвоночник щекочет от его пристальных взглядов, а щеки приобретают розоватый оттенок.

Прикусив нижнюю губу, поворачиваюсь лицом к импровизированной прихожей и не могу сдержаться, чтобы не улыбнуться.

– Это мне?

Смотрю на огромный букет из нежно-персиковых роз. Крепкие, скругленные бутоны приятно пахнут. Зачем-то притрагиваюсь к бархатистым лепесткам пальцами и тянусь к Андрею с поцелуем.

– Спасибо.

– Ты насовсем? – Андрей заламывает бровь, кивая за свою спину, туда, где я оставила маленькую дорожную сумку. Его губ касается теплая улыбка, а на щеках появляются еле заметные ямочки.

– Нет, просто нужно было кое-что забрать от мамы.

– Понял.

Пока я наслаждаюсь ароматом цветов, Андрей успевает забрать у меня букет, отложив его на стол. Меня же крепко прижимает к себе, просто поглощая в глубоком поцелуе.

– Ты определилась с праздниками?

– Да, – киваю, обвивая ногами его корпус, проворно скрещивая лодыжки за спиной. – Я с тобой. Но у меня будет условие.

– Потом.

Панкратов, удовлетворившийся ответом, игнорирует мои дополнения и просто перемещает нас в спальню.

– Все потом… – его шепот обжигает кожу.

Холодные простыни ярко контрастируют с горячими объятиями. Уклоняюсь от очередного поцелуя и прижимаюсь носом к его шее. Тяну головокружительный запах туалетной воды, подгибая пальчики ног.

Мысли, преследующие меня весь день, подобно пчелиному рою, исчезают. Я не могу думать ни о чем, кроме требовательных губ Андрея.

Всхлипываю от жадных поцелуев, все еще смущаясь того, какую часть моего тела они клеймят.

Его ладони обхватывают мои бедра, переворачивая меня на живот. Утыкаюсь подбородком в одеяло, не успевая упереться в него локтями.

Мое тело содрогается от каждого движения. Плечи покрываются мелкими мурашками, дыхание сбивается, и я в очередной раз теряю себя. Наслаждаюсь моментом по максимуму, понимая, что мне мало. Несказанно его мало, и так будет всегда.

Ненасытность, граничащая с безумием. Он был прав, когда говорил, что мы похожи.

Виски затрагивает мимолетная боль, потому что Андрей наматывает мои волосы на свой кулак. Я всхлипываю от неожиданности, но забываюсь в ту же секунду.

Сердце колотится как ненормальное. Ногти впиваются в белоснежное одеяло, перед глазами мелькают яркие искры. Закрываю глаза, но ничего не меняется. Взгляд, как и картинка передо мной, мутнеет. Все нервные окончания в моем теле напряжены до предела. Я уже чувствую приближающуюся развязку, жадно заглатывая воздух.

Андрей

На почту падают файлы купленных билетов. Еще раз сверяюсь с датами, пробегаюсь по календарю. Мы улетаем тридцатого декабря. Осталось два дня.

Бросаю взгляд на лобовуху, замечая в толпе ярко-розовый пуховик.

Наблюдаю за тем, как Еська перебегает пешеходный переход и, взмахнув рукой, направляется ко мне. Такая она забавная. Улыбается, несколько раз поправляет скатывающийся на глаза капюшон и что-то тараторит в поднесенный к губам смартфон. Скорее всего, набалтывает голосовое.

Выхожу из машины и делаю пару шагов ей навстречу.

Еся еще раз широко улыбается и прячет телефон в карман.

– Привет, – привстает на цыпочки, и ее губы оставляют на моей щеке след теплого дыхания.

– Привет.

Руки сами к ней тянутся. Пальцы зарываются в волосы, а этот ее непослушный капюшон окончательно сваливается с головы.

– Соскучился?

– Очень, – прижимаю ее к себе, а в башке лишь одна мысль: поскорее добраться до дома. – Ну что, все проставили?

– Да, все автоматом. Снег пошел, – вытягивает ладошку, внимательно наблюдая, как несколько снежинок, упавших на ее кожу, превращаются в воду. – Теперь я свободна почти до февраля.

– Отметим? – открываю дверь машины со стороны пассажира.

Хотя вопрос я задаю так, чисто для поддержания разговора. На самом деле еще вчера забронировал номер в Ждановском отеле. Хотел сделать Есе небольшой сюрприз.

– Сегодня не получится, я обещала остаться у мамы.

– Ясно.

Знаю, что голос выдает мои эмоции. Мое «ясно» выходит сухим и раздражительным. Но Еся решает не заострять на этом внимание. Ведет себя так же, как и секунду до.

Сажусь за руль.

– Даже не верится, что семестр закончен. Хотя нет, больше не верится, что уже через два дня мы будем греться на солнышке.

Неделю назад Жданов сорвал спину в зале, поэтому идея с горнолыжкой стала менее актуальной.

Киваю в такт Еськиных слов и перещелкиваю радиостанцию.

– …хотя Бережная чуть с ума не сошла. Она же столько экипировки накупила. Ты меня вообще слушаешь?

В голосе слышатся звенящие нотки, но я их игнорирую.

– Да.

Смотрю на дорогу, хотя прекрасно понимаю, что атмосфера в салоне изменилась. Еся протяжно вздохнула, а от ее улыбки не осталось и следа.

– Останови машину. Мне, наверное, будет лучше пройтись.

– Конечно. Я уже.

Мой пофигизм на ее просьбу, что звучит в голосе, подкрепляется ухмылкой. Она действительно думала, что я остановлю тачку?

– Панкратов, не беси меня. Останови машину и прекрати вести себя как придурок.

– Как кто? – спрашиваю вкрадчиво, медленно отпускаю педель газа, подъезжая к красному светофору.

– Ты все прекрасно слышал. От того, что я одну ночь переночую не с тобой, Солнце на Землю не упадет.

– Я тебе что-то сказал по этому поводу?

– Лучше бы сказал, чем сидеть тут с кислой миной.

Она дергается, забывая отстегнуть ремень, моя нога тем временем снова давит на педаль газа, и Еська резко припечатывается к спинке сиденья.

Мы пролетаем под только что загоревшийся зеленый.

– Ладно, извини, просто у меня на этот вечер были планы.

– Я уже ей обещала. На Новый год же не остаюсь. Не дуйся.

– Если что, звони, – говорю, припарковав машину у подъезда Токаревых. – Я приеду.

– Хорошо. Люблю.

– И я тебя.

Провожаю ее взглядом до подъезда и, лишь когда она скрывается за металлической дверью, даю по газам.

Разрушенные планы на вечер вводят в ступор. На самом деле как-то даже непривычно. Последние месяцы мы почти постоянно были вместе. Вечером и ночью точно. Сейчас же я нарезаю круги по центру города, соображая, чем можно себя занять.

Правда, Царев нагло прерывает мой мозговой штурм, хотя и подбрасывает идею на вечер.

Заезжаю к родителям, чтобы выгнать из гаража внедорожник. Переть в банный комплекс за городом, куда предложил забуриться Ярик, на заниженной тачке – такое себе удовольствие.

– Андрей, – мама спешит мне навстречу. Охранник, что угрюмой тенью следует за ней, увешан пакетами. – Наконец-то я тебя застала. Только с самолета, в Москве была.

– И тебе привет.

– Ты все еще на меня дуешься? Ладно-ладно, признаю, я поступила так, как не подобает хорошей матери. Не злись, сынок. Я правда желаю тебе только добра. Вот, – она поворачивается к бодигарду и забирает один из пакетов из его рук, – Есении подарок купила к празднику, ну и в качестве извинения.

Она вытягивает из пакета коробку. Что внутри, я уже знаю. Часы.

– Она не носит. Я спешу.

Обхожу мать стороной и сажусь за руль.

– Андрей…

Мама остается стоять на улице с перекошенным лицом.

В зеркала замечаю, как ее пальцы скользят по щеке, а коробка, что она продолжала держать в руках, падает на землю.

Думать об этом нет никакого желания. Мне не нужно ни мамино одобрение, ни извинения. Ничего. Я просто хочу, чтобы она оставила нас в покое.

Сворачиваю на поселковую дорогу, которая ведет к банному комплексу.

На рецепции меня встречает Нина. Менеджер комплекса. В прошлом у нас была легкая интрижка.

Упираюсь ладонью в поверхность стойки, игнорируя женскую улыбку.

– Привет, давно не заезжал. Я успела соскучиться.

Она тянется к моей руке. Акцентирую внимание на кольце, что украшает ее безымянный палец. Раньше я его вообще не замечал. Знал, что она замужем, но меня это мало волновало.

Убираю руку.

– Царев уже тут? – мой голос отдает металлом, это получается ненамеренно. Само собой как-то.

Нина подбирается и сдержанно кивает.

– Да, Ярослав уже приехал. Я теб… вас провожу.

– Я в курсе, куда идти.

Скольжу ладонью по гладкой поверхности стойки и направляюсь в сторону коридора. По пути расстегиваю куртку. Найти здесь Ярика я могу с закрытыми глазами. Мы всегда арендуем одну и ту же сауну.

– Ты че так долго? – Царев, обмотанный простыней, заваливается на диван. – Смотри, кого я нашел по дороге.

Я поворачиваю голову, лицезря физиономию Кострова.

– Он не сказал, что ты здесь будешь.

Костер сидит в противоположном углу стола, откидываясь на спинку стула.

– Да ладно вам, – Ярик откупоривает бутылку пива, – давайте уже миритесь. Все ж нормально. Никто на твою девочку не претендует, Андрюх. Самоубийц тут нет. Я прав, Жека?

На самом деле мне уже давно плевать. К Костру я не испытываю никаких эмоций. То, что ему нравится Еська, меня не касается до тех пор, пока с его стороны нет поползновений. Но, если вдруг такое случится, разговор будет другой.

– Да мне ровно, – пожимаю плечами и уже на автомате кошусь на телефон, что положил на стол. Еська не звонила и даже не писала.

– Я его сейчас выброшу, – Ярик ржет, поправляя на своей башке банную шапку. Клоун. – Давай лучше бахнем.

– В другой раз.

Не пью я намеренно: если Еська позвонит, хотелось бы забрать ее лично, а не тащиться на такси.

– Нинка там опять на тебя слюни пускала, угадал?

Царев мелет все, что приходит в голову. Костер с интересом переводит взгляд с Ярика на меня, к счастью молча. К его счастью.

– Закройся уже, – все-таки беру бутылку светлого и, сделав несколько глотков, иду в сауну.

Еська звонит часов в одиннадцать. Отвечаю на вызов, стараясь заглушить собственный смех от Царевской болтовни.

– Забери меня.

У нее взволнованный голос. На расстоянии чувствую, что опять какая-то хрень случилась. Выхожу в соседнюю комнату, чтобы четче ее слышать.

– Все нормально?

– Да. Я просто решила не оставаться на ночь. Ты сказал, что могу позвонить, – она вздыхает и будто на что-то отвлекается. В трубке слышится шум, голоса какие-то. Плач?

– Минут через тридцать буду у тебя.

– Хорошо.

Наспех переодеваюсь, прощаюсь с пацанами и прыгаю в тачку. Предчувствие паршивенькое, если честно.

Когда поднимаюсь на этаж, уже стоя у двери, слышу крики. Звоню, и Еся почти сразу мне открывает. В прихожей горит свет, переступаю порог, сразу замечая осколки посуды и, кажется, люстры.

В ванной льется вода, дверь слегка приоткрыта, и в этом проеме можно прекрасно рассмотреть очертания силуэта ее матери.

Смотрю себе под ноги, только сейчас понимая, что здесь натоптано. Те, кто оставили следы, ушли за пару минут до моего приезда.

Еся выжимает тряпку на швабре и смывает следы протекторов подошвы с линолеума.

– Что произошло? Ты в порядке?

– Все нормально, – убирает волосы со лба тыльной стороной ладони. – Правда. Поехали отсюда, пожалуйста.

Еська ставит швабру в угол и снимает с вешалки пуховик.

– Может, все-таки расскажешь?

Повторяюсь, как только мы оказываемся на лестничной клетке.

– Да как всегда. Приперся бухой, начал орать. Мать попыталась все сгладить, он ее ударил, потом, – Еся закусывает губу, – орал снова. Я вызвала полицию, его забрали. А мама как всегда, старая шарманка. Заявление писать не будет, пожалеет. Да и вряд ли это что-то даст. Сколько его там продержат? Трое суток. А дальше?

– Ясно.

Уже на автомате сжимаю ее предплечье, чтобы не поскользнулась на обледенелом асфальте. Еська всхлипывает и, отдернув руку, отклоняется назад.

В красивых глазах моментально скапливаются слезы. Она смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц и молчит, прижимая правую ладонь чуть выше противоположного локтя.

– Я не понял, – резко разворачиваю ее к себе за плечи, – что с рукой?

– Все нормально. Поехали отсюда. Я тебя прошу, пожалуйста, – голос дрожит.

Она всхлипывает и прижимается ко мне всем телом. Чувствую, как подрагивают ее плечи, и медленно теряю контроль.

– Это он? Опять?

Злюсь. Не на нее, конечно. Просто в пылу момента весь мой словесный всплеск агрессии задевает и ее.

– Андрей…

– Садись в машину.

Аккуратно подталкиваю ее к тачке. Сам огибаю капот и сажусь за руль. Салон еще не успел остыть, поэтому в горле першит от резкого глотка теплого воздуха после мороза.

– Мы куда? – Еся вытягивает шею. Напрягается, как только я сворачиваю в противоположную от моей квартиры сторону.

– Снимать побои.

– Андрей, он меня толкнул, я только об угол ударилась.

– И что? – психую и повышаю голос.- Этого мало?

Она мотает головой, съеживается и закусывает нижнюю губу. В полумраке я едва могу разглядеть влажную полоску на ее щеке, которую она тут же стирает дрожащими пальцами.

Пока врач снимает побои, звоню отцовскому адвокату и прошу подъехать в местное отделение.

– Зачем это все?

– Заявление писать будем, – помогаю ей застегнуть пуховик.

– Это не поможет. Его все равно отпустят.

– Не отпустят. Поехали.