3
Андрей.
Ирка притащилась в мою спальню почти сразу, как только я ушел из бассейна. Не успела закрыть дверь, а уже стоит передо мной в одних трусах, переступая через свое мокрое платье. Волосы склеились, макияж слегка потек. Это не сделало из нее уродину. Если не опираться на наше прошлое и то, как мы расстались, то Веселова красивая. Определенно.
Не сказать, что я ее не ждал, просто в какой-то момент в голове промелькнула мысль, что она хоть немного поумнела. Нет!
Ирка по-прежнему осталась собой. Дурная и бестактная.
– Ты так быстро сбежал. Неужели у тебя с ней серьезно?
– Да, серьезно.
– Андрюша, – она цокает языком, мелодично хохочет и набрасывает на голые плечи мою сухую сорочку, что лежала на кровати. – Ни за что не поверю, что она для тебя что-то значит. Прости, – сводит густые брови на переносице, – но я всегда вижу, когда ты врешь.
Ее мелкие шажки окончательно стирают те пару метров расстояния между нами.
– Разве ты не скучал? Я – очень. Милый, – она целует в щеку, вскользь касается губ, оставляя отпечатки алой помады. – Любимый, еще раз с днем рождения. Я так скучала. Прости, что не вернулась с тобой сюда сразу… Я правда так об этом жалею.
Ее елейный голос раздражает. Она вся меня дико бесит. Когда-то я думал, что люблю ее, а теперь не чувствую ничего кроме отвращения.
Мы встречались почти восемь лет, но сейчас она не больше чем инородный сгусток. Где-то в глубине души я пытаюсь отыскать хоть какое-то, может быть поверхностное, чувство теплоты, но нет.
Меня ни капли не трогает ни ее присутствие, ни ее прикосновения. Ничего.
Ира снова привстает на цыпочки. Стирает помаду тыльной стороной ладони, не забывая улыбнуться.
– Я помню, тебя бесит эта дрянь на губах.
– Какая хорошая память, – обхватываю ее горло. Действую скорее на рефлексах. Терпеть не могу, когда до людей не доходит с первого раза. Ей я объясняю как минимум третий. – Я же по-русски сказал, у меня есть девушка.
– Андрю…
– В твоих интересах это усвоить.
Усиливаю нажим. Ирка начинает кивать, ее зрачки расширяются, а самоуверенность летит в мусорное ведро.
– Еще раз ты вытворишь что-то подобное, – резко отпускаю ее шею, крутанув полуобнаженное тело так, чтобы она прижалась спиной к моей груди, – я оторву тебе башку. Если ты только подойдешь к Еське, ходи и бойся. Доступно объясняю?
– Да, – она хрипит и отшатывается в сторону. – Я поняла. Поняла! – всхлипывает, стягивая полы рубашки на груди.
– Тогда пошла вон.
Веселова бросает на меня обозленный взгляд и вылетает из комнаты.
Проводив ее глазами, перебираюсь в ванную. Открываю кран и смываю с лица отпечатки помады.
Когда спускаюсь вниз, по одному материнскому взгляду понимаю – что-то не так.
Этот вечер изначально был обречен. Я ждал подвоха сразу, как только мамуля начала обкатывать Еську своей псевдолюбезностью. Буквально за день «до» мы с ней выяснили, что все ее слова останутся только словами и я не собираюсь жить по ее указке. Нравится ей это или нет, меня тоже мало волнует.
Единственное звено, что я не учел, Витасик. Он еще в школе поддерживал все проделки Веселовой, а о том, что фантазия у нее больная, даже и говорить не стоит. Если бы я не тупил и сообразил, зачем он тащит меня в бассейн…
Хотя ясность во всю эту ситуацию, напротив, вносит его сестра.
Бережная выкладывает мне все от и до, параллельно прикладывая не самыми безобидными словесными оборотами. Большое ей спасибо, не за второе, конечно.
Градус напряжения растет. Я осознаю, что вляпался по полной и ехать к Еське с тупым: «Ты все не так поняла» – не прокатит.
Именно поэтому задерживаюсь и допускаю эту чертову аварию. Не зависни я у охраны, проверяя, есть ли записи этого долбаного вечера, Токарева бы не загремела в больничку.
А так косвенно я виновен даже в этом…
К счастью, выглядит она нормально, если не брать в расчет красных от слез глаз. Говорить, конечно, не хочет. И не будет.
Поэтому на следующий день я тащу ее к себе, чтобы показать записи и попытаться убедить, что она действительно все не так поняла. Только ее последний вопрос ставит в тупик.
«Если бы вся эта ситуация произошла со мной, как бы ты отреагировал? Что бы сделал, видя вот такой «не поцелуй», м?»
Уже полминуты кручу ее слова в голове. Что бы я сделал? Убил бы утырка, которого она поцеловала, точно бы убил. А ее… не знаю. Сейчас мне кажется, что забил бы и простил. Но давайте будем честными? Мое самолюбие бы просто не позволило спустить такое на тормозах, нет…
Только вот сейчас сложность в том, что ситуация касается меня самого. Я и есть тот «утырок», который хочет прощения…
Отчасти я понимаю, почему не оттолкнул Веселову. Я хотел убедиться раз и навсегда, что больше ничего к ней не чувствую. Это тупо и где-то нечестно, только назад не отмотаешь. Последнее, чего бы я хотел, это причинить Есе боль. Нет.
Ловлю ее взгляд, сжимая ее ладонь в своей. Еська хмыкает, явно считывая мои мысли, и отталкивается от стены.
– Вот-вот, – высвобождает руку, и я больше не предпринимаю попыток до нее дотронуться. – Домой отвезешь?
Она заламывает бровь и просто меняется на глазах. Становится смелее, увереннее в себе. Такой она нравится мне больше, хотя кому я вру? Я кайфую от нее независимо от того, что она говорит, делает или как выглядит.
Киваю.
Есения расправляет плечи и выходит из комнаты. На подходе к машине чуть замедляет шаг, как бы позволяя мне открыть дня нее дверь. Плюхнувшись на сиденье, щелкает замком ремня безопасности и смотрит четко перед собой. Она намеренно погружает нас в молчание.
Я не открываю рот, потому что пока не знаю, что ответить, а она… она обижается.
Барабаню пальцами по рулю, притормаживая на светофоре. Бросаю на Еську беглый взгляд в тот самый момент, когда она поворачивает голову.
– Ты знаешь, – ее глаза вспыхивают так ярко, – я, кажется, придумала, как нам разрешить эту ситуацию.
– И? – не спешу трогаться, хотя светофор уже давно зеленый, а машина позади начинает истошно сигналить.
– На выходных пойдем в клуб, – загибает указательный палец, – выберем какого-нибудь парня, – еще один, – и я его поцелую. Нет, – морщит нос, – коснусь губами. Как тебе?
Она прищуривается, но не скрывает улыбки. Потешается.
– Андре-е-е-й? Ты меня слышишь?
Ее ладонь проплывает перед моим лицом, и я чуть сильнее сдавливаю руль.
– По-моему, справедливо, правда?
Есения
– Садитесь, Токарева, до отлично сегодня не дотянули, ведь я прекрасно знаю, что можете вы гораздо лучше. Надеюсь, на следующем семинаре вы исправите свою оплошность.
Ссылаться на свое здоровье ради высшего балла привычки не имею, поэтому просто киваю и двигаюсь в сторону своего места под шебуршание в первых рядах.
Леська, до этого залипающая в инстаграме, вскидывает голову, дожидается, когда я сяду, и хватает меня за руку.
– …ты так ему и сказала?
Бережная продолжает начатую нами тему, пока меня не вызвали отвечать.
– Ну это было единственное, что пришло мне в голову.
– А он?
– А он спросил, серьезно ли я.
– А ты?
– Сказала, что да, – ссутуливаюсь, стараясь спрятаться за впереди сидящим однокурсником. Привлекать лишние внимание Сорокина, нашего препода, занятие опасное. Этот тип может психануть и наградить всех нас письменной работой по проверке знаний материала еще за прошлый год.
– А-а-а, я от тебя тащусь. Так ему и надо! – Леська взмахивает руками. – Пусть помучается. После всего, что сотворила его семейка и он сам, Андрюше просто необходима встряска. Главное, чтоб никого не зашиб, ну так, случайно…
– Да уж. Просто меня дико бесит ситуация, которая между нами складывается. Андрею, получается, можно все, а я должна делать только то, что он одобряет. Это нечестно.
– Значит, в клуб не идем?
– Идем. Целоваться я ни с кем, конечно, не собираюсь, просто хочу дать ему понять, что он вовсе не божество. Мы на равных.
– Да ты жестокая. Решила скинуть Андрюшку с пьедестала?
С усмешкой на губах пожимаю плечами и откидываюсь на спинку кресла, зажимая колпачок, надетый на обратную сторону ручки, зубами.
– Блин, теперь нужно как-то дожить до субботы. Кстати, ты чего вообще сегодня приперлась? У тебя же больничный.
– Не могу сидеть дома, там Катька, которая вечно хочет поболтать, плюс мама с работы каждый час забегает проведать, как мы. Она ж в магазине через дорогу на кассе сидит. В комнату вещи я еще не перевезла. Поэтому здесь как-то спокойнее.
– А голова?
– Да вроде не болит, – в подтверждение своих слов ощупываю макушку.
– Хотя я бы тоже в нашем дурдоме не осталась. Мама замкнулась в себе, потому что отчим снова жестит. Один Витасик живет в свое удовольствие.
– Вот-вот.
По коридорам прокатывается громкий гул звонка, и мы выходим из аудитории одними из первых.
– Так-с, следующее у нас окно, – Леська смахивает фотку какого-то парня в приложении для знакомств, – смотри, а вот этот красавчик. Да?
– Ну да, ниче такой. Симпатичный.
– Красавчик, ты только посмотри в эти глаза, кристально чистое горное озеро.
Из меня не к месту вылетает смешок, и я получаю тычок локтем в бок. Леська в шутку надувает губы и без сожалений смахивает «красавчика» с глаз долой.
– Может, поедим сходим? – Включаю звук на телефоне. – Все равно полтора часа болтаться.
– Я только за. Куда идем?
– Не знаю. Хочу мороженое, и чтобы просто реки карамели.
– Между прочим, я собиралась садиться на диету. – Бережная вытаскивает из сумки ключи от машины. – Давай только не пешком. Холодно сегодня.
– А вот если бы ходила пешком, могла бы не сидеть на диетах.
– Язва.
– Сама такая, – застегиваю пуговицы на пальто и на выходе из здания пропускаю Олесю вперед.
– Что, правда пешком пойдем?
– Да поехали уже, поехали.
Провожу ладонью по крыше машины. Окрашенный в голубой металл холодит пальцы. Пока Леська гнездуется на сиденье, успевая при этом подправить укладку, включить музыку, подрегулировать руль и совершить еще сто тысяч действий, я замечаю стоящую неподалеку машину Андрея.
О том, что я пошла в универ, он не в курсе. После вчерашней молчаливой поездки до моего дома сегодня утром он поинтересовался, как я себя чувствую, в формате сообщения, и на этом все. Рассказать ему о своих планах как-то совсем не пришлось к слову.
Забираюсь в салон «Корвета», чуть сильнее обычного прикусывая внутреннюю сторону щеки.
Вся эта ситуация, что тянется вот уже вторые сутки, конечно, очень напрягает.
Я верю ему, правда, даже, в принципе, могу понять, почему он не оттолкнул эту Иру. Они встречались восемь лет, это огромный срок. И то, как она вылетела из его комнаты явно напуганная, говорит вовсе не о любезностях к ней со стороны Панкратова.
Просто переварить все это – сложно. Мне очень хочется отнестись к этому легко, не зацикливаться как-то. Но у меня не получается. Со стороны это может казаться чем-то простым, подумаешь, раз – и все забыла. Но это только со стороны.
Каждый шаг сейчас словно по минному полю. Одна маленькая оплошность, и прогремит взрыв.
А еще, где-то в глубине души, после озвученной правды, просмотра видео с камер, я хотела, чтобы он просто меня обнял. Крепко, без лишних слов. Я хотела почувствовать, что снова не одинока…
– Ты какое мороженое будешь брать? У них тут появилась настоящая углеводная бомба. Смотри, бисквитный десерт с мороженым, сладкой ватой и карамелью.
Леськин вопрос возвращает меня в реальность. За столик открывшегося недавно по какой-то франшизе кафе.
Озвучивать ей свои переживания я больше не хочу. Хватит распускать сопли. Собралась и пошла дальше, Еся!
– Я буду вот это, с черникой.
– М-м-м, а я тогда с манго. Прощай, диета.
– Приходи к нам на танцы, давно тебя зову, вообще-то.
– Ага, чтобы все окончательно убедились, какое я бревно? Нет уж, спасибо. Да и видеть Кострова, который тусит у вас на тренировках, мне вообще не в кайф.
– Кстати, что у вас с ним?
– Ничего. Мне кажется, я наконец-то остыла. Сама посуди, вот зачем он мне?
В ответ я только улыбаюсь.
Леся первая меняет тему. Мы болтаем, съедаем по огромному десерту и возвращаемся в универ.
– …и вот, значит, мы переписываемся, переписываемся, а потом он присылает мне свои фотки в женском белье с вопросом: «Ну как, тебя заводит?». Причем бельишко было настолько откровенным, что дик-пики просто отдыхают.
Мы выходим из машины под общий хохот. Приложения знакомств и некоторые лица мужского пола, что там обитают, достойны отдельного котла в аду. Извращенцы. К сожалению, нужно напороться на тысячу сумасшедших, прежде чем найти кого-то нормального.
Виталик хлопает по капоту машины сестры, что-то спрашивает, нарываясь на Леськин вопль.
Откидываю волосы за плечи и прирастаю к асфальту.
– Ты че…
Олеся, что материализовалась рядом со мной, так и остается стоять с открытым ртом. Мы обе наблюдаем за тем, как Веселова спускается по ступенькам главного корпуса универа с сумочкой, болтающейся на согнутом локте.
– Что она тут делает? – Бережная толкает брата в плечо.
– Перевелась из Москвы, – Виталик ухмыляется, наблюдая за покачивающимися женскими бедрами.
– Зачем?
– А я откуда знаю?!
Они переговариваются о чем-то еще, но я не особо вслушиваюсь. Наблюдаю за тем, как Ира снимает машину с сигнализации, кидает сумку на пассажирское сиденье. Поправляет меховой воротник куртки, а когда замечает меня, подмигивает. Ее губы мгновенно расползаются в ядовитой ухмылке. Типа: «Снова здравствуй, моя дорогая. Я поставила себе цель – увести у тебя мужика».
Улыбаюсь в ответ, демонстративно закатывая глаза. Нет уж, милая, это моя территория, обломишься.
– Ну она и коза, – шипит Леся, а Виталик вот при этом хмурится. Значит, наш вездесущий мальчик пускает слюни по бывшей Андрея. Какие интересные новости.
– Просто не обращай внимания, Олесь.
Сколько бы эта девка ни пыталась, я больше ни за что не попадусь на ее уловки.