23
Не больше чем инкубатор…
Меня просто разрывает от этих слов, а они все кружат, кружат… занимают собой все пространство. Становится душно. Голова гудит. По ней словно бьют отбойным молотком не переставая.
Бросаю взгляд на Андрея, он делает заказ. Официантка ему улыбается. Заискивает.
Чуть сильнее сжимаю в пальцах вилку. Когда я успела докатиться до стадии – хотеть выколоть глаза всем этим девкам, которые пялятся на моего мужчину?
– Отличный выбор, – она снова улыбается. Мастерски. Заученно. Рассчитывает на хорошие чаевые или на что-то еще?
Прикрываю глаза. Нужно выдохнуть. Все мысли сегодня дурные. Кровожадные.
Пока ехала сюда в такси, представляла, как ору на мать Андрея и выставляю ее из нашей квартиры. В реальности же я мило ей улыбнулась и заверила, что расскажу Андрею о ее желании сделать нам новогодний подарок в виде путешествия на острова.
– Есь… – Андрей взмахивает ладонью.
Реагирую. Мгновенно прилипаю взглядом к его пальцам. Собравшись с духом, перевожу внимание к лицу.
– Да?! – улыбаюсь. Мышца на лице дергается, и уголок губы неожиданно подпрыгивает вверх, а после резко опускается вниз, начисто стирая с моего лица эту милую маску.
– Все нормально?
– Да. Устала, – зарываюсь пальцами в волосы, массируя виски.
– Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.
Он мягко улыбается. Настолько искренне, что я начинаю чувствовать себя какой-то дрянью.
За соседним столиком вопит ребенок.
Оборачиваюсь. Молодая привлекательная женщина лет тридцати пяти быстро подается к малышу. На вид ему года четыре. Она что-то ему рассказывает. Ребенок слушает, переставая канючить.
Прикусываю нижнюю губу, а в ушах все еще голос Панкратовой.
Кто вообще сказал, что мы хотим детей? Что я хочу детей?
Кто дал ей право подозревать меня в «женской непригодности»? Может быть, я вообще не хочу ребенка?
Мне лет сколько? Чуть больше двадцати! Я могу позволить себе вообще не задумываться о подобных вещах. Впереди целая жизнь. Да будь мне хоть тридцать с хвостиком! Я бы все равно имела право на мнение по этому поводу, которое априори гораздо весомее тявканья какой-то тетки!
Дети…
Мы даже тем таких с Андреем ни разу не заводили. С чего она вообще решила, что я кого-то рожу, психану и уйду от ее сына?
Ненормальная. Больная на голову тетка.
Как же она меня бесит.
Захваченная своей внутренней ненавистью, я совершенно не замечаю, с какой силой стискиваю бокал. Именно этот жест привлекает взгляд Андрея. Он хмурится, бросает взгляд на мои побелевшие пальцы.
Чуть прищурившись, находит мои глаза своими. Смотрит пристально.
Хочешь не хочешь, всю правду выложишь. На блюдечке.
– Рассказывай, – впивается в меня взглядом, а сам кивает официантке, которая принесла наш заказ.
В этот раз она не захлебывается своей улыбкой. Андрей на нее не смотрит, и корчить любезности больше, чем положено, просто нет смысла.
Девушка разгружает поднос и удаляется.
– Все нормально, – смотрю на дорадо, – все просто замечательно. Как дела на работе? Надеюсь, до конца года командировок больше не будет?
Сама не понимаю, почему язвлю. Ему язвлю. Кажется, все это стоило делать ранее. Дома, когда его мамаша стояла напротив меня и с мерзкой улыбочкой несла всю ту чушь, прикрываясь дружелюбием.
– Не будет. Объяснишь, что происходит?
– Откат после встречи с твоей матерью. Она заезжала утром.
– Зачем?
– Хочет сделать нам подарок, – фыркаю, – к Новому году.
Андрей раздумывает пару секунд.
– Она тебе что-то сказала?
– Нет, она была предельно вежлива.
Парадокс, но в лицо-то она мне ничего и не говорила. Я этот разговор случайно подслушала. Только вот… Случайно ли?
– Ты хочешь детей?
Андрей напрягается. Не самая приятная реакция.
– Ты беременна? – откладывает нож в сторону.
– Нет. Просто спросила. В будущем, в перспективе.
– В перспективе… да.
– А я нет, – поджимаю губы, – никогда не хотела.
Конечно не хотела. Я полжизни воспитывала сестер. Мне этой ответственности на долгие годы вперед хватило. И детей я не очень-то люблю. Они вызывают во мне страх.
Именно страх. Потому что ребенок на детской площадке для меня – это не умиления и восторги. Нет. Это молодая мамочка-наседка, похерившая все свои жизненные перспективы. Злая, уставшая и не знающая, как с этим жить. Это гиперответственность и жертвенность. Это полное посвящение себя другому человеку. А с меня хватит. Я уже по горло этим сыта. Больше не хочу.
Ужасно. Знаю. Все это ужасно.
– Ладно, – Андрей пожимает плечами и как ни в чем не бывало начинает поглощать свой ужин.
Ладно? Просто ладно.
Хотя о чем это я? Всю свою боль же оставила при себе. Ему выдала лишь два слова.
– Извини. Я сегодня… – упираюсь лбом в свои руки, перед этим взгромоздив локти на стол, – слишком нервная.
Андрей хочет что-то ответить, но ему звонят. Он на пару минут отходит. Я же ковыряюсь вилкой в тарелке, а потом прошу счет.
Пока он там беседует, успеваю расплатиться и даже свернуть к гардеробу. Где, собственно, и нахожу Панкратова.
– Есь, я…
– Поехали домой, – целую его в щеку. – Пожалуйста, – привстаю на цыпочки, несмотря на то, что и так на каблуках.
– Сейчас расплачусь только.
– Я уже, – настырно тяну его за руку подальше от этого зала.
Во мне бушуют неумные эмоции, и я совершенно не знаю, как с этим справиться. Главное – не перейти черту, не довести до скандала на пустом месте.
Не хочу с ним ругаться. Не люблю с ним ругаться.
Последнее, кажется, говорю вслух, потому что Андрей с улыбкой выдает:
– Я тоже не люблю с тобой ругаться. Потом весь день через задницу. Поехали уже домой, воительница.
Прижимаюсь к нему крепко-крепко. Касаюсь губами оголенного участка шеи над воротничком темно-синей рубашки.
В машине пахнет кожей. Тяну этот запах носом и стягиваю ботильоны один за другим.
– Кто тебе звонил?
– По работе, – отмахивается. – Ты не знаешь. Сейчас веду переговоры с одним чуваком, если все выгорит, – замолкает, – я окончательно перестану зависеть от отца.
– Он на тебя снова давит, да?
– Скорее, держит на поводке, – Андрей скалится. Да, сейчас он делает именно это. Обнажает зубы. Улыбается, но глаза остаются холодными. Непроницаемыми.
– У тебя получится, – касаюсь его руки, – вот увидишь.
Панкратов пробегает пальцами по моей щеке и снова переключает внимание на дорогу.
– Я решила, что с нового года запишусь в автошколу.
– Неожиданно.
– Вообще-то, я говорила тебе…
– …что тебе было бы интересно научиться водить. Про автошколу речи не было.
– Ты против? – выгибаю бровь.
– Не дай бог быть против, когда ты так решительно настроена, – он снова ржет. – Просто уточняю.
– Ну ладно. Только…
– Что?
– Я за рулем ни разу не сидела. Это тупо, наверное, прийти на занятие, когда до этого руль только со стороны видела.
– Так и не сидела?! – хлопает по своему колену, и мои щеки краснеют. Намек предельно ясен.
– Я про вождение, а не про…
– Садись.
– Что?
– Тут гипермаркет большой недалеко. Там паркинг огромный.
– За руль? – уточняю словно умственно отсталая.
– Ну… У меня найдется как минимум пара других вариантов, – отвратительно любезно улыбается.
– Пошляк.
Андрей сворачивает на парковку, я же внутренне напрягаюсь. Вся моя веселость исчезает.
– Может, все же домой?
– Садись, трусиха.
Толкаю дверь и на шатких ногах огибаю капот. По пути пересекаюсь с Панкратовым. Он срывает с губ требовательный поцелуй и, скользнув ладонью по моему бедру, подталкивает к водительскому сиденью.
Первое, что делаю, когда сажусь, пристегиваюсь. Накидываю ремень и, услышав заветный щелчок, вцепляюсь в руль.
– Ты его так согнешь.
– Смешно, – цокаю, – что делать?
Андрей в двух словах рассказывает план действий, тычет то куда-то в пол, где располагаются педали, то на коробку передач.
Прикусываю язык и плавно трогаюсь с места.
– Как просто, – улыбаюсь.
– Учиться на механику пойдешь.
– Зачем?
– Сама потом поймешь.
– Ладно, – выкручиваю руль вправо, внимательно наблюдая за дорогой.
Наверное, это первое действие за сегодня, которое на самом деле отрывает меня от паршивых мыслей.
Нарезав несколько кругов, совсем чуть-чуть поворачиваюсь к Андрею.
Его ладонь обхватывает мою щеку.
– Я тебя люблю, – он смотрит в глаза. – Просто знай это. Слышишь? Сейчас все складывается не самым лучшим образом, но так будет не всегда. Поверь мне.
– Я тебе верю, – улыбаюсь, вдавливая педаль тормоза в пол.
Закрываю глаза, ощущая на своих губах поцелуй. Он поглощает меня. Мышцы расслабляются. Чувствую себя облачком.
Нога соскальзывает с педали, и машина катится вперед ровно до момента столкновения с ограничительной сферой.
Я словно вижу, как бампер трескается под напором бетонной преграды, и, вздрогнув, отрываюсь от Андрея.
– Я случайно, – закусываю губу.
– Должна будешь, – он нахально улыбается, переводит машину на нейтралку и выходит на улицу посмотреть на последствие нашего поцелуя.
Под ярким светом фар я четко вижу, как блестят его зрачки, и крупинки снега, что успели упасть на плечи.
Андрей хлопает по капоту и показывает мне перебираться на пассажирское. Вылезать на улицу я не хочу. Поэтому перепрыгиваю в соседнее кресло, не покидая салон.
– Ну все, – Андрей садится за руль, открывая на пару секунд дверь, запускает внутрь холодный зимний воздух. – Не расплатишься теперь, – сжимает мою руку и тянет на себя.
Я не сразу замечаю, что машину он глушит, а фары, что подсвечивали асфальт, гаснут. Он отъехал ровно на пару метров.
– Я буду стараться, – расстегиваю пуговицы на пальто, – очень сильно стараться, – опускаю свое сиденье, чувствуя сверху вес мужского тела.
– Конечно будешь…