Эпилог

Шесть лет спустя, от лица Дрейка.

Прекрасно просыпаться от поцелуев любимой женщины, от криков и топота маленьких детей и занудного голоса брата. Но сегодня явно отличный день, так как я просыпаюсь оттого, что кто-то явно с наслаждением делает мне утренний минет. Я открываю глаза и вижу белокурую голову, склоненную над моим пахом и раз за разом ласкающую мой член ртом. Наш белокурый Ангел решил побаловать меня с утра.

– Кайф… – простонал я, закрывая глаза от наслаждения.

Ангел отрывается от своего занятия и смотрит на меня.

– С днем рождения, любимый, – с улыбкой говорит она.

Точно, у меня же сегодня день рождения! Как я мог забыть!

– Эй, а меня поздравить, – ворчит с другой стороны брат, проснувшись и сонно смотря на нас.

– А ты родился на десять минут позже, – отвечает ему Ангел.

А потом опять берет головку и погружает ее в рот, языком лаская уздечку, рукой играя с яичками. Наш Ангел стал профессионалом в этом, и теперь мы только удивляемся, как она может быть такой невинной с виду, но развратной в душе.

– Бля, от такого вида и сдохнуть можно, – говорит Алик, вставая с кровати и пристраиваясь к Ангелу сзади.

Когда он размашисто входит в нее, она мычит, закатывая глаза, и это отдается на моем члене у нее во рту.

– Пиздец, Ангел, ты такая же узкая, как в первый раз. Как будто мы не трахаем тебя каждый день.

Ангел и правда не изменилась. Все такая же невинная и краснеющая от наших пошлых шуток. Хотя имеющая уже двоих детей. После родов ее бедра и грудь стали больше, что не радовало нас. Теперь отпускать ее одну было опасно. Так как почти каждый второй мужчина начинал заливать пол своими слюнями, когда видел нашего Ангела. Она так же работает у нас в компании, не желая сидеть дома. Хотя и не полный рабочий день. Ведь, если у тебя два мальчика-близнеца, тут нужно быть всегда наготове. Через семь месяцев после нашей свадьбы, кода Ангел взяла фамилию Ровен, она подарила нам двух сорванцов, похожих на нас в детстве. Мы построили и переехали в большой дом, и завели большую немецкую овчарку, о которой с самого детства мечтал наш Ангел. И с которой сейчас с удовольствием играют наши близнецы.

– Ангел, ты пьёшь таблетки? – спрашивает брат, вбиваясь в нее в бешеном темпе.

– Да… ах… я же сказала… ах… только после моего согласия…

– Ангел, ты жестока…

Уже три месяца мы пытаемся уговорить нашего Ангела на дочку. Но она говорит, что пока не готова, так как близнецы еще маленькие и несамостоятельные.

Я чувствую, как начинаю кончать от ласк Ангела, наматываю ее белокурые волосы на кулак и толкаюсь в ее рот, сам задавая нужный темп. Я кончаю одновременно с рыком Алика, который кончает одновременно со мной. И мы наполняем нашего Ангела спермой. Она принимает все, что мы ей даем, глотая и вылизывая головку до последней капли.

– Еще раз с днем рождения, любимый, – она целует так, что я чувствую свой вкус на ее губах, а потом поворачивается к Алику: – А теперь ты.

– Давайте, а я буду сзади. Хочу твою попку, Ангел, – говорю я, поворачивая ее к себе спиной и прогибая, чтобы она выпятила попку. Она берет член брата, и тут мы слышим громкий стук, а потом громкий плач. Ангел как истинная мать сразу же встает с кровати, накидывает халат на голое тело и бежит из нашей спальни на шума.

– Как знал, что обломают, – ворчит Алик, тоже надевая боксеры вместе со штанами.

Мы одеваемся и спускаемся вниз, чтобы посмотреть, что там произошло. Но картина мне знакома: на кухне стоят наши близнецы, которых ругает Ангел и одновременно с этим прикладывает ватку и бинт одному из них. Рядом с ними лежит разбитый электрический чайник. Наши сорванцы – очень любопытные ребята, которые любят разбирать все, что попадается под руку, но пока не могут собрать обратно, и нам приходится многое чинить или покупать новое.

– Мам, мы не хотели, честно, мы аккуратно, – виновато оправдывается наш первенец, Стас, стараясь не плакать, но видно, что ему больно от полученной травмы.

– Оно само разбилось, – подтверждает Рома, тоже со ссадинами на руке и на щеке.

– Как оно разбилось само, если оно лежало на третьей полке?! В самом дальнем углу! – ругает их Ангел, проверяя каждого на наличие повреждений. – А если бы оно полетело на ваши головы!

– Что тут произошло? – спрашиваю строго я.

– Папа Дрейк, это не мы, – сыновья меня боятся и уважают, поэтому сразу же опускают глаза – верный признак того, что врут.

– А в глаза мне сказать?!

Они поднимают свои виноватые глаза и смотрят на меня. Все же я немного соврал. Есть в них что-то и от нашего Ангела, например, ярко-синие глаза. Два брюнета с ярко-синими глазами. Уже сейчас они сводят с ума девчонок из своего садика. Но, слава богу, пока им они неинтересны. А что будет, когда они подрастут и пойдут в школу, начнут бушевать гормоны… Придется нам пораньше провести с ними беседу об использовании средств контрацепции, не хочу становиться дедушкой раньше срока.

– Ну, может быть, и мы… – говорит Стас. – Но неспециально, честно…

– Верю, но все равно вы наказаны! – произношу строго я. – Марш в свою комнату, и чтобы ни звука до приезда гостей!

– Слушаемся! – говорят они одновременно и бегут в свою комнату, радуясь, что быстро отделались и не получили наказание похуже.

Ангел встает с пола, берет веник и собирает стекло. Я помогаю ей, но вижу, что она вся дрожит. Тогда я поднимаюсь и поднимаю ее, нежно обнимая.

– Ангел, ну что ты разволновалась, они еще дети, им свойственно все ломать и везде лазить, – тихо произношу я ей в макушку.

– А если бы оно упало на них, а не просто задело? Вдруг травма была бы серьезнее?

– Но этого не произошло! – говорю я, гладя по спине и успокаивая.

– Не знаю, я всегда так боюсь за них, они такие шубутные. Даже ежедневные тренировки в спортивной секции не гасят их энергию.

Мы очень рано отдали наших сорванцов на карате, чтобы куда-то девать их нескончаемую энергию и с малых лет привить им любовь к спорту.

– Ну, они же мальчики, им свойственно падать и вставать. Так закаляется их характер, – объясняю я. – Но мы с Аликом давно предлагаем тебе завести дочку, чтобы она была спокойной, и ты вместе с ней. А мы займемся воспитанием близнецов.

– Началось… – она закатывает глаза и отстраняется от меня. – Вам и сейчас-то на них пофиг, они чуть не убились!

– Но они же в порядке, отделались испугом. А насчет дочки ты обещала подумать! – послышался голос Алика с лестницы.

– Подумаю тогда, когда вы будете более ответственными! Твои дети, Алик, чуть не убились, а ты сейчас спокойно спускаешься и просишь завести еще и дочку!

Она со злостью убирает осколки в мусорку, берет чашку горячего кофе и выходит на террасу.

– Обиделась… – уныло смотрит ей вслед Алик. – Такими темпами наши сыновья не дадут нам подарить им сестренку.

– Иди, извиняйся и успокаивай ее, – говорю я ему, а сам наливаю себе кофе.

Уже вечером мы сидим за столом вместе со своими родными и близкими друзьями. Близнецы плещутся в бассейне с нашим отцом, Ангел со своей подругой смеются над какой-то шуткой, а ее бабушка ставит на стол свое фирменное печенье и заваривает свой травяной чай каждому. Я сижу и смотрю на всех, и понимаю, что я счастлив!

– Все же хорошо, что мы встретились тогда с нашим Ангелом, – говорит мне Алик, и я думаю о том же.

– Да… Я не был так счастлив, как сейчас.

– Я тоже, брат.

Мы смотрим на нашего Ангела, и она, как будто почувствовав наш взгляд, оборачивается на нас и улыбается.

– Люблю вас, – одними губами говорит она, но мы понимаем ее.

– Ты наша жизнь.