Глава 7

Наши дни.

– Настасья, ключи от машины у меня в кармане брюк, открывай машину и садись на заднее сиденье, я поведу, а ты возьмешь Еву на колени.

– Игорь, у нас есть детское сиденье. И дальше мы сами. Спасибо. Могу подкинуть тебя до санатория, нам по пути.

– Настасья, не глупи! Вижу, что есть сиденье, не слепой. Как ты ее в квартиру понесешь?

– Поверь, уж с тем «КАК» я справлюсь. Пять лет справлялась, справлюсь и сегодня, – огрызнулась я в ответ. – А на коленях нельзя перевозить детей. Странно, что ты, имея своего маленького ребенка, не знаешь этого.

– Своего, значит? – Игорь на секунду задумался, а потом его губы странно дрогнули, но дальнейшего объяснения от него не последовало.

– Настя, поверь, я аккуратно поведу машину, и с полицией, если вдруг нас остановят, тоже смогу объясниться. А Еве сейчас хочется на ручках у мамы быть, верно, малыш?

И тут произошло то, чего я ожидала меньше всего – моя дочь поддакнула чужому, по сути, мужчине:

– Да, мамочка, хочу на ручки.

В итоге я открыла автомобиль, завела двигатель и пересела на заднее сиденье.

Тимофеев аккуратно усадил Еву ко мне на колени, и да, он помог пристегнуться нам с дочерью ремнем безопасности. Толстой я никогда не была, но почему ж так тяжело попасть в разъем для фиксации ремня безопасности?

Игорь, видя, что мне не справиться самой, перегнулся через нас с Евой, шепнув:

– Я помогу.

Я не успела отгородиться от его голоса, от его запаха, от его аккуратных касаний в районе моего бедра, и мое тело предательски среагировало.

От его горячих пальцев, что коснулись моих в момент, когда он забирал пряжку ремня… От будто бы случайного поглаживания моего бедра после того, как ремень был защелкнут… От его слишком знакомого запаха мужского парфюма, смешанного с его личным запахом тела…

По всему моему телу побежали табуны мурашек и полетели те самые пресловутые бабочки.

Не знаю как, но Тимофеев это понял, потому что прошептал:

– Дыши, Настасья, дыши. Нам еще разговаривать.

– Не о чем нам с тобой разговаривать, Игорь. Садись уже за руль, пожалуйста!

– Не фырчи ёжиком, Настёна. Очень даже есть. И ты это сама знаешь.

Тимофеев захлопнул, наконец, дверцу автомобиля, а я успела заметить, какое довольное выражение лица было у него в этот момент.

Нет уж! Этот номер у него не пройдет! На эти его уловки второй раз я не попадусь!

– Куда ехать, Настюша? – Игорь сел за руль и, прежде чем тронуться, задал этот вопрос.

Вот же гад!

– Держите себя в руках, товарищ генерал! – посверлила я взглядом его затылок, но, поймав в зеркале заднего вида его, искрящегося смехом, поняла, что Тимофеев уже все для себя решил. Ну уж нет!

– Сейчас курс держим на санаторий, – проговорила уверенно.

– Настасья, не дури! Я внесу Еву в квартиру и уйду. Если, конечно, ты сама не захочешь, чтобы я остался. Говори, как проехать к вашему дому.

– Я не захочу, Тимофеев! Даже не сомневайся!

До нашего с дочерью дома мы доехали без приключений. Единственная машина полиции, что обогнала нас по дороге, ехала с включенными мигалками, и парням было явно не до нас.

Ева, намаявшись и наплакавшись за вечер, уснула на моих руках. Нехотя, но мне пришлось признать, что, сиди она в детском кресле, ей было бы неудобно.

Тимофеев вел машину аккуратно и плавно. Невольно вспомнилась манера вождения автомобиля моего бывшего мужа. Тот водил очень дергано и нервно: резко разгонялся после остановки на светофоре и потом также резко тормозил. Я терпеть этого не могла в манере его вождения.

Да вот с чего вдруг Костик-то мне сейчас вспомнился, скажите на милость? Я ругнулась на себя и тихо проговорила, обращаясь к Игорю:

– Второй подъезд. Между этими джипами паркуйся. Это мое место.

Игорь кивнул и припарковался так, что сам еле вылез из машины, но зато с моей стороны места было достаточно, чтобы распахнуть дверцу пошире.

Я поцеловала спящую дочку в лобик, шепнув:

– Приехали, солнышко. Сейчас дядя Игорь возьмет тебя на ручки.

– Угу, – буркнула мне ребенок и дала Тимофееву взять себя. И ведь не просто дала, но еще и уцепилась за его шею.

Увидев опять его лицо, озарившееся довольной улыбкой, я скрипнула зубами. Плохо. Очень плохо, что Ева так доверчиво пошла к нему на ручки.

Этот гад через три недели уедет, а ребенок потом будет плакать.

Эх, не хотела я этого делать, но, видно, придется мне сегодня с ним расставить все точки над известными буквами, присовокупив и прочие знаки препинания.

Да, решено. Сегодня, пока Ева уснула, мы и поговорим. Какой смысл откладывать наш разговор? Тимофеев всё равно ведь не успокоится, давать ему второй шанс я не собиралась, а вот высказать ему всё – даже очень хотелось!

Я подхватила сумку, закрыла автомобиль и махнула Игорю в сторону дома, указав на наш подъезд. И в этот момент из подъезда вышла незнакомая мне женщина. В этой расфуфыренной и разодетой во все лучшее сразу даме я с трудом узнала дочь бабы Веры. Наталья была одета так, словно приглашена на вручение премии “Оскар”. Увидев нас, она расплылась в улыбке. Хотя подозреваю, что до нас с Евой Наталье дела не было, потому что в мою сторону она даже не взглянула, а вот увидев Игоря, не спускала с него взгляда.

– Добрый вечер! Какая неожиданная встреча! – начала было она говорить, противно визгливо и чересчур громко, но была прервана Тимофеевым:

– Не добрый, как видите. И не надо так голосить, Вы же видите, что ребенок спит. Будьте добры, придержите подъездную дверь.

Но эта ведьма-дочь хорошей и доброй сердцем соседки словно бы случайно не успела поймать закрывающуюся дверь. Сложила губы в некое подобие разочарованной улыбки и выдала:

– Ой, простите! Увидела Вас и разволновалась.

– Бывает, – усмехнулся Тимофеев и обошел даму по дуге.

Я открыла подъезд и, придерживая дверь, махнула Игорю, тихо пояснив:

– Третий этаж. Лифта в доме нет, лампочки зажигаются на движение.

На первой же площадке Игорь пропустил меня вперед, шепнув:

– Иди вперед, Настюш, открывай нам дверь.

Войдя в квартиру, Тимофеев замер в прихожей. Я, скинув туфли, прошла к комнате дочери, махнув Игорю, чтобы он шел за мной. Он без помощи рук разулся и лишь потом пошел вглубь квартиры. На улице, конечно, лето и сухо, но все равно мне было приятно, что он не пошел в квартиру, не сняв уличной обуви.

Пока Игорь держал Еву на руках, я разобрала её кроватку, включила смешной ночник в ее изголовье и шепнула:

– Укладывай.

– Снимай с нее платье, пока я держу, Настюш, потом ведь придется ворочать ребенка в кровати, чтобы раздеть. Проще сейчас, на весу.

Логика в его словах была, а потому я не стала с ним спорить, а просто раздела дочь в его руках.

Игорь уложил Евушку очень аккуратно, она пару раз в полусне хмыкнула, я погладила ее по спинке, успокаивая:

– Спи, моя девочка. Мама здесь.

Из комнаты дочери мы с Игорем вышли вместе. Он будто не хотел оставлять ее одну. Странно, почему ж он так реагирует на нее, мало ему одного, и рожденного в браке, ребенка?

– Пошли на кухню, – шепнула я и указала направление. – Давай сразу и сейчас все проясним, если уж ты все равно здесь.

Тимофеев кивнул и молча пошел за мной.