Глава 6

Шесть лет тому назад.

В гипермаркет я зашла с противоположной стороны от нужного мне кафе, а потому шла по первому этажу и глазела на то, что было выставлено в витринах. Увидев магазин “Все для дома” и на витрине милые мелочи для кухни, я решила зайти. Рассматривая красивые безделушки, поймала себя на мысли о том, что вместо того, чтобы бежать по магазинам с одеждой, я зашла в этот.

Покрутила в руках фигурку улыбающегося кота и решила его купить.

– Блузки везде продаются, а таких котов я там, у нас, не видела, – убеждала я сама себя, выходя из магазина.

Так, неспешно, я и дошла до кафе, где пекли те эклеры.

Пока стояла, ожидая, когда же стоящие передо мной мама и ее глубоко беременная дочь выберут пирожные, разглядывала выпечку за стеклом. Решила купить два эклера с разными начинками. Клавдия Степановна любила со взбитыми сливками, а я с нежным творожным кремом, значит, такие и куплю. И пусть это будет мой персональный поминальный стол для грамотного и принципиального человека, коим Клавдия и являлась.

– Попробуйте вот это пирожное с кремом из лайма, – предлагала девушка, стоящая за стойкой, беременной клиентке, – это новинка. Легкая кислинка, минимум сахара и минимум калорий. Я думаю, Вам понравится.

– Если Вы сейчас намекаете на то, что я набрала лишний вес, то это не Ваше дело! – услышала я резкий голос беременной.

– Ксюша, детка, девушка ни на что не намекает, она всего лишь посоветовала тебе легкий десерт, – вступилась мать капризной беременной девицы за продавца.

– Почему мне все пытаются что-то советовать? – тут же вспылила та. – И ты, и отец, и ваш ненаглядный Тимофеев! Ему-то вот откуда знать, что для меня лучше?

Я, услышав знакомую до боли фамилию, замерла, а потом отругала себя мысленно:

– Мало ли Тимофеевых на свете. Что ты дергаешься как параноик?

– Доча, ты же прекрасно знаешь, что Игорь заботится о тебе и хочет, как лучше.

А это совпадение имени и фамилии мне понравилось еще меньше. Впрочем, и не такое ведь бывает, правда же?

Наконец мать с дочерью определились с выбором, оплатили заказ и ушли за столик. К слову, мать купила только кофе, ее беременная дочь чай и только одно пирожное. Но как же долго она его выбирала! Я даже вдруг почувствовала, что у меня начала кружиться голова. Но в тот момент я всё списала на усталость.

Я, как уже определившаяся с выбором десерта, сделала покупку быстро, подхватила свои тарелочки с пирожными и чаем, прошла в самый дальний угол кафе за столик для двоих. То, что мне вдруг захотелось выпить такой же чай, какой взяла беременная Ксюша, было странно, ну да с кем не бывает, верно? Порадовавшись, что столик свободен, я села спиной к залу и лицом к витрине из стекла.

Особенность этого кафе, помимо вкусной выпечки, была еще и в том, что хоть оно и находилось в гипермаркете, но его окна выходили на улицу.

Не люблю я пить кофе и между делом рассматривать посетителей кафе. Какое мне дело до того, кто и как ест или пьёт? Не люблю я рассматривать сама, и не люблю быть рассматриваемой другими. А вот посмотреть в окно – это другое дело. Там люди идут мимо витрин, это не считается.

Я сидела, наслаждалась так внезапно выбранным чаем, вкусными пирожными и смотрела в окно. Торопиться не хотелось, да и некуда особо было мне спешить.

Я уже доела свои эклеры, когда на улице, на тротуаре как раз напротив витрины, остановились те самые мама и ее беременная дочь. Мать, увидев кого-то, явно знакомого, начала радостно улыбаться и махать рукой, подзывая его. Ее дочь стояла с гримасой боли на лице, держалась одной рукой за свой большой живот, другую упирала в поясницу.

– Не иначе рожать собралась! – услышала я голос одной из пожилых женщин, сидящих за соседним столиком и точно так же, как я наблюдавших за людским потоком за стеклом.

– Да, похоже на то. Ну так у нее уж живот опустился, а она по магазинам ходит да пирожными объедается, – поддержала вторая.

– О! А вот и папик объявился, Петровна, смотри! Нет, ну что за времена нынче пошли, а? Ведь она ж ему в дочери годится!

Я больше не вслушивалась в разговор двух женщин, я смотрела в окно, забыв, как дышать. К собравшейся рожать Ксюше и ее матери подошел Игорь Тимофеев. Не однофамилец и не тёзка. Нет. Тот самый. Мой.

Хотя какой же он мой? У него тут вон… Самые что ни на есть семейные обстоятельства.

Я смотрела на Игоря, отмечая то, как он смотрит на будущую мать своего ребенка, как звонит кому-то и что-то быстро говорит в трубку. И тут Игорь медленно, словно бы нехотя, повернул голову к витрине, и наши с ним взгляды встретились.

Мы смотрели друг другу в глаза несколько долгих секунд. А потом Игорь убрал телефон от уха, шагнул к витрине и попытался мне что-то сказать. Стекла витрины слишком толстые, а потому его голоса я не слышала. Тимофеев что-то сказал матери своей молодой жены, та кивнула ему в ответ, а он, оглянувшись по сторонам, вдруг ушел от них быстрым шагом.

А у меня от догадки, куда он направился, нехорошо засосало под ложечкой.

Нет! Я не хочу! Нам не о чем с ним разговаривать. Я уже всё увидела и всё поняла про них с Ксюшей. Зачем мне слушать его оправдания?

И я, подхватив сумочку, выбежала из кафе. Слезы душили меня.

Почему меня с точностью один в один предали во второй раз?