Глава 5

Из больницы мы вышли спустя два часа. С гипсом на ноге. Игорь нес Еву на руках, он отверг мое предложение взять инвалидное кресло, заявив:

– ЭТО не кресло! Это пыточная телега. Завтра найдем нормальное. С комфортным сиденьем и нормальными колесами.

Ева, измученная и обессиленная, уже почти засыпала, когда мы вышли из здания больницы.

– Настасья, ключи от машины у меня в кармане брюк, открывай машину и садись на заднее сиденье.

Скомандовал и повернулся ко мне боком, подставив тот самый карман.

Я, не задумываясь, сунула в него руку, а выдернула, словно ошпаренная кипятком. Его брюки были сшиты из хлопковой ткани и не болтались на нем пижамой. О нет! Они плотно сидели на бедрах, а потому моя рука, засунутая в карман за ключом, почувствовала жар его тела.

Да что ж я за мать такая? У меня тут ребенок с переломом, а я о горячем мужском теле думаю!

Тренированном, горячем, с прокачанным прессом, и не только им. М-да-а-а…

Вот что значит, когда у тебя не было секса последние почти шесть лет. А тот, последний раз вот как раз с обладателем этого шикарного тела и случился.

Да, всё так… Случился за несколько часов до внезапного отъезда Игоря из санатория.

Я сама приходила в домик, что выделили товарищу генералу для проживания на время прохождения восстановительного лечения в санатории – были у нас и такие условия проживания для пациентов.

Сама же и уходила потом от него в ночь. Ночевала я всегда у себя дома. Всегда.

В тот поздний вечер, почти ночь, мы расстались на пороге его домика. Я шла к машине на трясущихся ногах, зацелованная и заласканная этим невероятным мужчиной, а садясь за руль, я улыбалась. На сон мне оставалось пять часов. Подумаешь! Какая ерунда, когда меня целовали и ласкали так, что я не ходила – летала, не касаясь земли. Отъезд Игоря приближался, но у нас с ним оставались еще три дня. О том, что будет дальше, я не хотела думать. Совсем не хотела.

– Девочка моя сладкая, – шептали мне ночами, – весь день считаю часы до нашей встречи после твоей работы, веришь? Как подумаю, что ты точно так же кого-то другого на приеме осматриваешь, перед глазами темнеет.

– Игорь, за кого ты меня принимаешь? – пыталась я обидеться на его слова. – Ты же не думаешь, что я с каждым, кто зовет меня на свидание, соглашаюсь идти?

– Прости, сладкая моя, сам понимаю, что ересь несу. Вижу, сам всё вижу, что ты не из легкодоступных, но ничего не могу с собой поделать!

А потом, придя утром на работу, я узнала, что генерал Тимофеев Игорь Романович рано утром срочно прервал лечение, не долечившись три дня, и отбыл в родной город по семейным обстоятельствам.

Это было дважды странно: мне товарищ генерал говорил, что разведен и детей не имеет. А значит, о каких семейных обстоятельствах может идти речь, если семьи, по его заверению, у него нет.

Бывшая жена была уже давно и счастливо замужем за другим. Опять же со слов самого Игоря. Это во-первых, а во-вторых, мне Игорь не позвонил и даже не написал сообщения, чтобы предупредить о своем срочном отъезде.

Допустим, не хотел будить, но сообщение-то написать мог ведь?

Ну хоть пару строк, пока ожидал взлета, мог?

Мог.

Не написал.

И потом, спустя неделю, месяц, два тоже не мог? Не нашел времени? Выходит, все его слова были ложью. У нас с товарищем генералом случился обычный курортный роман. Он прилетел отдыхать, поправлять здоровье и между делом крутить романы. Вот он и крутил. Один, но очень бурный. Со мной.

А что? Удобно, знаете ли! Дама, то бишь я, по ресторанам ходить отказывалась, в домик, отведенный ему для проживания, приходила сама. Уходила тоже сама – провожать меня даже до машины я Игорю не разрешала, стараясь максимально, на сколько это возможно, скрыть наш с Тимофеевым роман.

Все равно не скрыла, потому что всё равно у меня за спиной шушукались.

Впрочем, к разговорам за спиной мне было не привыкать. Развод и последующий мой переезд в новую квартиру позволили отодвинуть Тимофеева на второй план. Квартиру мне купил муж в обмен на мою подпись-отказ от раздела его активов фирмы. Спасибо, купил в хорошем районе, не в старом доме и даже уже с ремонтом. И только я разобрала последнюю коробку с вещами, как пришло известие о смерти Клавдии Степановны, моей бывшей начальницы.

Проводить в последний путь – она подругу, а я хорошего человека – мы с моей теперешней начальницей Ольгой Васильевной полетели вместе.

На прощании было много народу, говорили дежурные слова, Клавдию хвалили как грамотного и принципиального руководителя, но только несколько человек искренне ее оплакивали. В их числе были я и Ольга. Каково же было наше с Ольгой Васильевной удивление, когда к нам на кладбище подошел полноватый мужчина и представился:

– Петр Иванович Приходин. Нотариус Клавдии Степановны.

Мы с Ольгой синхронно кивнули, не понимая, к чему нам эта информация. А мужчина нас продолжил удивлять:

– Жду Вас, Ольга Васильевна, и Вас, Анастасия Евгеньевна, завтра в десять утра у себя в офисе. Вот, возьмите мои визиточки, тут есть адрес и телефон.

– А позвольте Вас спросить, Петр Иванович…, – начала было я говорить, но была им остановлена:

– Завтра, всё завтра. До встречи, уважаемые дамы!

– Боюсь, я знаю, что нам завтра сообщат, – грустно улыбнулась Ольга Васильевна, глядя вслед удаляющемуся мужчине, – у Клавы нет никого. Совсем. Она ведь даже кота поэтому не заводила. Всегда объясняла это тем, что вот, мол, умру, а куда потом бедное животное? На улицу?

Думаю, что Клава завещала нам с Вами, Анастасия, свою квартиру. Впрочем, давайте не будем забегать впереди паровоза.

Мы и не забегали. Посидели на поминках и пошли пройтись по городу.

Ольга Васильевна тоже когда-то здесь училась, к слову, в том же самом меде, что и я. Только у нее, в отличие от меня, знакомых здесь больше не было, а у меня все-таки были.

– Анастасия, детка, Вы езжайте по своим делам, нечего Вам тут со старухой время терять. Я еще немного пройдусь да в гостиницу вернусь. Наслаждайтесь жизнью, дитя моё, пока возраст Вам это позволяет.

На том мы с ней и распрощались. Я позвонила Алене, обозначила то, что я в городе. С подругой мы хоть и созванивались, но не виделись же. Приезд мой случился внезапно, а потому встретиться сразу не получалось. Мы все взрослые люди, у каждого своя жизнь и дела, которые вот так, сразу, не перенести. Признаться, и у меня сегодня, после похорон Клавдии Степановны, не было ни сил, ни желания с кем-то встречаться, но и идти в гостиницу мне тоже не хотелось, а потому я решила дойти до гипермаркета. Зачем? А мне вдруг захотелось съесть тех самых эклеров, какие любила Клавдия Степановна. В тот момент мне казалось это очень символичным.

Эх, знала бы, кого я там встречу, не за что бы не поехала…