Глава 33

Кирилл ушел.

После него осталась лишь пустота: она спасала и убивала одновременно.

Не хотелось ничего чувствовать, ни о чем думать. Но слова мужа все еще витали в воздухе, словно впитавшись в меня, отравив собой все вокруг, въевшись в сами стены моего скромного жилища.

И, тем не менее, я не сомневалась в том, что поступила верно. Поверить ему, позволить себе допустить даже одну только мысль о возвращении – значило вновь перечеркнуть себя, как личность. Вновь обернуться чужой тенью, вновь раствориться в чужих потребностях…

Нет, я так больше не хотела. И не собиралась продавать душу и себя саму за пару ласковых слов, пусть они и находили во мне отклик, мучили своей желанностью…

Я не знала, сколько простояла вот так: едва дыша, с раздраем в душе и мыслях. Но, когда наконец сумела сдвинуться с места, поняла – все закончилось.

Закончился страх быть обнаруженной. Закончилась необходимость скрываться. А значит – впереди открывались возможности наконец узнать ответы на бесконечные и мучительные вопросы о своем прошлом.

Глубоко вдохнув, я подхватила на руки дочку и направилась в спальню – собирать вещи.

В Стамбуле меня больше ничто не держало. Стало быть, пора было возвращаться в родной город.

Так я считала до следующего утра.

* * *

Стук в дверь заставил меня вскинуть голову и быстро кинуть взгляд на часы.

Вечером я планировала лететь обратно. Соответственно, днем ожидала визита Макса, чтобы вернуть ему ключи от дома. Неужели же он пришел настолько раньше?

А если не он, то кто? Я ведь больше никого не ждала.

Сердце забилось чаще, когда в голове всплыла мысль: а вдруг это Ахмет? Что, если он все же решил рассказать мне то, что было от меня скрыто?

Подскочив на ноги, я направилась к двери, распахнула ее, не глядя…

И растерянно замерла.

– Снова ты?

Хотелось произнести это сухо и безразлично, но вопрос прозвучал с явным волнением и удивлением.

– Снова я, – кивнул Кирилл.

Я вдруг поняла, что так и не спросила его: а как он вообще сумел отыскать меня в другой стране?.. И не нашла ничего лучшего, как выпалить:

– Как ты нас нашел?

Его левая бровь изумленно-насмешливо выгнулась.

– Запомнил адрес.

Я с досадой поморщилась:

– Нет, не сегодня. А вообще.

Он легонько пожал плечами, словно ответ на этот вопрос был очевидным.

– Связи решают все. Я проверил через знакомых в аэропорту не улетела ли ты куда-то. Параллельно – узнал, куда именно. А здесь, на месте, просто нанял людей для поиска. Одинокая иностранка с маленьким ребенком куда более приметна для окружающих, чем она сама, видимо, думала.

Я вспыхнула от того, с какой снисходительностью он все это объяснял. От того, какой глупой и наивной показалась себе самой в своих попытках от него скрыться.

– И что тебе нужно? – поинтересовалась раздраженно. – Все же передумал и пришел с угрозами?

Он неторопливо покачал головой.

– Нет. Я просто хотел… Вы с Лили уже гуляли по городу?

Что это было? Он что, приглашал нас на прогулку?

– Почти нет. Я, видишь ли, пыталась скрыться, – заметила с сарказмом.

Кирилл не повел и бровью.

– Тогда я хочу вам показать кое-что.

Он протянул мне руку – как приглашение, как молчаливое предложение. Первый порыв – отстраниться, отказаться, отшатнуться – нежданно был заглушен пониманием того, как непривычна эта ситуация. Как давно муж никуда меня не приглашал…

– А если я против? – все же спросила, сделав над собой усилие.

– Я не буду тебя заставлять.

Я осознала, как важно мне было услышать эти слова. Свидетельство того, что ему не плевать на мои желания. На мой внутренний комфорт.

Первый звонок того, что между нами что-то наконец стало меняться.

– И все же я надеюсь, что ты согласишься, – добавил Кирилл так мягко, что я ощутила, как дрогнуло сердце от этого тона, полного надежды, но лишенного былой требовательности.

Я по-прежнему не намерена была возвращаться к прошлому, но вместе с тем понимала: навсегда уйти от него не получится тоже. У нас была общая дочь и она заслуживала того, чтобы ее родители попытались установить между собой мирные отношения.

– Ладно, – согласилась неохотно.

И с силой прикусила губу, увидев, как глаза Кирилла радостно зажглись, словно это были не обычные слова, а драгоценный подарок.

Я с ужасом вынуждена была признать: перед этим, новым Кириллом, похоже, устоять будет еще труднее.

Но я должна.

* * *

– Святая София? – выдохнула я удивленно, когда Кирилл остановился напротив здания, так хорошо известного во всем мире.

Главная святыня Византийской империи, переделанная в мечеть. Древние стены, помнящие так много…

– Святая София, – подтвердил муж и в тоне его прозвучала такая многозначительность, словно эти слова были вовсе не об архитектурном памятнике, а носили какой-то более… личный характер.

– Пойдем внутрь, – добавил он следом.

Кирилл подготовился заранее: билеты уже были у него на руках. Мы в полном молчании ступили в полумрак культового храма, а ныне – музея, словно боялись потревожить своими голосами святость этого места…

Я обвела глазами внутреннее убранство: ничто уже не напоминало здесь о том, что когда-то это была христианская церковь. Красивая мозаика, возможно, оставшаяся с самого основания, больше не повторяла лики святых: теперь их заменяли исламские символы…

– Идем дальше, – шепнул мне Кирилл, увлекая за собой к лестнице.

Мы поднялись наверх и муж уверенно повел меня куда-то. Куда именно стало ясно, когда мой взгляд натолкнулся на образ христианского святого: уже не цельный, подстертый, но он все еще был здесь. Он все еще напоминал о том, какой была Святая София когда-то.

– Посмотри, – проговорил Кирилл, кивая на мозаику и поудобнее устраивая в своих руках удивленно озиравшуюся вокруг себя Лилиану. – Османы постарались так сильно, чтобы переделать Византийской храм в мечеть. Замазывали, закрашивали, перестраивали. Но истинная суть Святой Софии все равно проступает через все эти искусственные слои…

Я удивленно, резко перевела на него взгляд.

– Знаю, что ты думаешь сейчас, Софи. Что я тебя переделывал и уничтожал. Что я любил только то, что из тебя создал. И я тоже думал так. Но знаешь, в чем правда? Все это время из под наносного все равно проглядывало истинное. И, как ни пытался я сделать тебя похожей на другую, полюбил в итоге за то, в чем вы были совсем не схожи. Я полюбил разницу между вами.

Я сглотнула: растерянная, смущенная, оглушенная стуком собственного сердца.

– Именно ты подарила мне все то, в чем я нуждался. И только ты была способна вообще это дать. Не она.

Слишком много слов… слишком много чувств. Я смотрела на фигуру святого, почти поглощенную временем и старостью, но видела в этот момент не его – себя саму.

Зачем Кирилл говорил все это? Зачем бередил душу, давал надежду, которой я не просто не хотела – а вообще боялась? Потому что она делала меня вновь слабой, подневольной…

Глаза защипало от желания заплакать. Но я не собиралась этого допускать.

Отвернувшись, коротко бросила:

– Нам пора. У меня сегодня обратный рейс.

И, не оглядываясь, пошла к лестнице, пытаясь сбежать. Только уже не от Кирилла, а от непрошеных, нежеланных чувств, которые он, несмотря ни на что, во мне рождал.