Глава 18

Глава 18

Василиса

Меня будит стойкое ощущение, что кто-то за мной наблюдает. И ведь действительно наблюдает. Лишь открыв глаза и привыкнув к яркому дневному свету, проникающему сквозь распахнутые окна, я встречаюсь взглядом с разглядывающим меня мужчиной.

— Выспалась? — спрашивает улыбаясь.

Он лежит на боку, в нескольких сантиметрах от меня, так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже, вижу каждую морщинку на его красивом лице.  Я не отвечаю, просто тянусь к нему первая, мне хочется чувствовать его, и я не собираюсь себе в этом отказывать. Я помню все, что произошло вчера, каждую деталь, каждое ощущение, помню и не жалею. Нет ни стыда, ни смущения, нет желания отвести взгляд. Я сама нахожу губы Леши и целую, мне просто надо, надо почувствовать все это снова. Тот ураган, ту бурю эмоций, что бушевали во мне вчера. Леша перехватывает инициативу и вот я уже лежу на спине, а он нависает надо мной, также как и вчера.

— Не делай так, иначе то мы никуда не поедем, а нас уже ждут, — он говорит серьезно, а в глазах черти пляшут и голос подводит. — Ты спала больше пятнадцати часов.

— Я…

Поверить не могу, что так надолго отключилась. Казалось, вот только несколько минут назад…

— Тебе стоит перекусить, потом поедем.

— У тебя какой-то пунктик, да?

— В смысле?

— Ты постоянно хочешь меня накормить, — я смеюсь, а он улыбается в ответ.

Провожу рукой по его лицу, задерживаясь на скулах. Мне нравится его чувствовать, какими бы странными ни были наши отношения, его близость мне просто необходима.

— Нужно собираться, — произносит он хрипло и вопреки своим же словам, ведет ладонью по моему оголенному бедру, вынуждая меня подаваться вперед, прогибаться и кусать губы, в попытке сдержать рвущиеся из груди стоны. Мне становится жарко, так сильно, что я не думая, отбрасываю такое ненужное сейчас одеяло, совершенно не стесняясь своей наготы, потому что глупо стесняться, вряд ли осталось хоть что-то, чего он не видел.

— Что ты делаешь? — тихий хрип срывается с его губ. — Тебе лучше одеться, Лиса.

В противовес словам, рукой он поднимается выше, и сжимает мою, ставшую болезненно-чувствительной, грудь.

— Ты же хочешь.

Глядя ему в глаза, я провожу рукой по красноречиво упирающемуся в меня бугру, слегка сжимая. У меня нет опыта в любовных делах, но по гортанному стону, разрезавшему пространство вокруг, по сомкнувшимся векам и участившемуся дыханию Графа, я понимаю, что все делаю правильно и ему это явно нравится, пусть он и пытается сопротивляться.

И ловлю себя на мысли, что хочу слышать эти стоны, хочу, чтобы они были громче, чаще. Хочу, чтобы этот мужчина прекратил сопротивляться и сдерживать себя. Не позволяя себе сомневаться и думать, я толкаю его, и он от неожиданности поддается, заваливается на спину, успев утянуть меня за собой так, что я оказываюсь прижатой к его груди.

Какое-то время мы смотрим друг другу в глаза, а потом я облизываю губы, с особым удовольствием наблюдая за тем, как расширяются зрачки напротив, как темнеет взгляд. Отстраняюсь, и устроившись удобнее на бедрах Леши, задираю тонкую серую майку, оглаживаю твердый живот. Веду пальчиками по линиям пресса, нет, у него нет отчетливо выступающих кубиков, но определенный рельеф имеется и мне нравится. Черт, да мне вообще все в нем нравится.

— Лиса, хватит, — он сопротивляется не слишком яро, скорее для красного словца, потому что взгляд говорит за него. Все эмоции, которые Граф всегда так тщательно прячет, сейчас выступают на красивом лице.

И пока Леша борется с самим собой, все еще вяло сопротивляясь, я окончательно беру инициативу в свои руки и тяну резинку спортивных штанов вниз, одновременно цепляя боксеры и радуясь, что он не успел облачиться в уже привычный, казалось, сросшийся с ним костюм. И подвисаю, глядя на готовый к военным действиям, налитый мужской орган. Я, конечно, видела картинки на уроках биологии, но то, что было сейчас передо мной, разительно отличалось от моих представлений.

Во-первых, оно было больше, намного больше, чем я думала. Двенадцать-четырнадцать сантиметров — средний размер мужского члена, говорите? Сглатываю, подвисая на несколько долгих секунд и в себя прихожу, когда слышу приглушенный смех.

— Давай на этом закончим, — Леша улыбается и собирается подняться, но я не позволяю.

Нет уж! Толкаю его обратно на подушку, обхватываю член рукой и двигаю ею вверх-вниз. Кайф. Большим пальцем едва ли касаюсь розовой головки, как мужчина начинает шипеть. Смотрит на меня пристально, взгляд не отводит, только челюсти напряженно сжимает. А мне хочется, чтобы он окончательно сдался, чтобы почувствовал то, что чувствовала вчера я, и наплевав на отсутствие у меня хоть какого-то опыта в этом вопросе, я наклоняюсь и провожу языком по головке, анализируя собственные ощущения. И нет, не противно, вообще не противно. Под тихий стон смелее накрываю губами головку, спускаюсь ниже, помогая себе рукой.

— Черт…— слышу со стороны и ликую, когда мужская ладонь зарывается в мои волосы, слегка надавливая на затылок, — твою…да, вот так…еще.

И прежде, чем я успеваю хоть как-то отреагировать на его «еще», Леша, сорвавшись, перехватывает инициативу, сильнее надавливает на затылок и подается бедрами вверх, буквально насаживая меня на себя. Мне остается только подчиниться, пока он ритмично двигается у меня во рту. И даже такая роль, даже это подчинение мне нравится, потому что на самом деле вся власть у меня, потому что я являюсь причиной стонов и приглушенного рычания.

Леша не пытается взять все и сразу, контролирует толчки, не входя слишком глубоко, не вызывая у меня неприятных ощущений.

И я расслабляюсь настолько, насколько это возможно, позволяя брать себя так, как ему хочется, лишь изредка сильнее смыкая губы и цепляя языком слегка набухшую головку. И каждый раз с губ мужчины срываются витиеватые ругательства. Его движения становятся резче, глубже, в какой-то момент он останавливается, дергается в попытке отстраниться. Я понимаю, что сейчас будет и не позволяю, снова обхватываю пульсирующий орган рукой, провожу языком по головке и обхватываю губами на член, прихватывая как можно больше.

— Блядь…Лиса… — слышу гортанный стон, а следом мне в горло выстреливает солоноватая жидкость.

И нет желания отстраниться, потому что вот так правильно, потому что мне хочется, а если хочется, то зачем себе отказывать. Это отдельный вид удовольствия, — смотреть, как закатываются глаза мужчины под тобой, как он стонет, откидываясь на подушку, чувствовать, как сжимается его ладонь на твоем затылке. Это определенно стоит того, чтобы повторить.

Но полностью насладиться своей властью мне не позволяют, я моментально оказываюсь лежащей на спине и уже через мгновение мечусь на простыне от простреливающего все тела удовольствия, шире раздвинув ноги и позволяя горячему языку вырисовывать узоры у меня между ног, доводя меня до пика наслаждения.

И кричу, вовремя успев схватить подушку и уткнуться в нее лицом. А потом лежу еще несколько долгих минут, стараясь отдышаться, чувствуя, как отголоски оргазма, выстреливают разрядами тока по оголенным нервам.

Дальше времени хватает только на душ. Мы оба молчим, я лишь улыбаюсь глупо, совершенно по-идиотски, даже не пытаясь скрыть свои истинные эмоции. И только когда мы выходим во двор, где нас уже ждут заведенные автомобили, я чувствую, как наливаются кровью щеки, потому что кажется, что все находящиеся в доме слышали мои несдержанные стоны и теперь знают прекрасно, чем мы там занимались. Опустив взгляд в пол, я быстро проскакиваю мимо улыбающихся охранников во главе с Аидом, и влезаю на заднее сидение одного из джипов. Уже в дороге внезапно начинаю ощущать волнение, нарастающее с каждой секундой.

— Ты слишком громко переживаешь, — словно читая мои мысли, усмехается Граф. — Тебя не съедят.

— Наверное, — произношу дрожащим голосом.

Вся моя уверенность и хорошее настроение моментально улетучиваются. Я вспоминаю, что на праздник меня в общем-то никто не приглашал, да и не обсуждали мы, в качестве кого я там появлюсь. А главное, меня смущает мой внешний вид. Леша настоял на удобной одежде — джинсы, рубашка в клеточку и кеды. Кто вообще так одевается на приемы? Хотя он и сам сейчас был облечен в простую черную футболку и синие джинсы, которые шли ему до умопомрачения. Господи, ну, о чем ты думаешь, Лиса? Тебе о другом думать нужно. О том, что наверняка придется отвечать на неприятные вопросы, выдерживать на себе любопытные взгляды.

— Лиса, — Леша цепляет пальцами мой подбородок, поворачивает голову на себя, — это всего лишь празднование дня рождения в кругу…кхммм…семьи. Прекрати себя накручивать, моя сестра — твоя ровесница и не ест молоденьких девочек на обед.

— Ты так и не рассказал, зачем забрал меня, — напоминаю зачем-то. Видно, чем ближе мы к пункту назначения, тем сильнее я нервничаю.

— Это подождет, — он наклоняется и снова меня целует, напрочь сметая из мыслей все сомнения и страхи, заполняя все вокруг собой.

Я цепляюсь пальчиками за его футболку, царапаю грудь, через тонкую материю, наплевав на то, что мы вообще-то не одни. Плевать. Вот совершенно плевать. Я хочу его целовать, хочу отвечать на его поцелуй и пусть весь мир подождет. Только он не ждет.

Машина притормаживает, краем глаза я замечаю движение. Собираюсь отстраниться, когда мы въезжаем на территорию дома, но Леша только сильнее притягивает меня к себе, практически вжимая в свое тело и углубляет поцелуй. Разве можно сопротивляться такому напору? Вот и я не могу. И когда мы выбираемся из машины, я едва на ногах стою, потому что голова кружится, а воздух вокруг кажется каким-то тягуче-тяжелым. И от глупого падения меня только рука, уместившееся на талии, удерживает.

Из дома, навстречу нам, выходит рыжеволосая девушка — сестра Леши. Я сразу ее узнаю, уж больно хорошо запомнилась мне ее свадьба.

— Привет, — девушка налетает на брата со всех ног и повисает на его шее.

— Лисенок, тебе уже далеко не десять, и ты тяжелая, — он смеется, а она только взглядом его злым одаривает, а потом переводит внимание на меня и у меня душа в пятки уходит. И вроде нечего мне бояться, а как-то не по себе становится.

— А ты у нас, — совершенно не церемонясь, обращается ко мне, с улыбкой на лице.

— Это Лиса, — отвечает за меня Леша.

— Чудесно, а я Катя, сейчас познакомимся, — она хватает меня под локоть, а потом ткнув пальцем в грудь Леши, добавляет: — а тебя ждут в кабинете, там…

— Я понял, — обрывает он сестру, и та, кивнув понятливо, тянет меня за собой, щебеча что-то по пути, а я от шока и слова разобрать не могу. Куда, зачем? Оглядываюсь и смотрю жалобно на Графа, а он только улыбается в ответ.

Катя ведет меня в дом, из которого, миновав сквозной коридор, мы выходим на задний двор, где в небольшой, но уютной беседке воодушевлённо переговариваясь сидят две молодые девушки, а чуть поодаль, у мангала, совершенно не обращая внимания на наше появление орудует высокий мужчина.

— Так, знакомьтесь, это Лиса, — Катя толкает меня вперед. Все внимание присутствующих теперь сосредотачивается на мне.

Я выдавливаю из себя вежливую улыбку, пока девушки по очереди представляются. Тоненькая блондинка — Саша, с огромными зелёными глазами, похожими на два изумруда и невероятно красивая брюнетка Инга, которую даже шрамы, тянущиеся вдоль щеки, не портят.

— Это Олег, мой муж, — представляет Инга оставившего свой пост и подошедшего к нам мужчину. Он выглядит старше своей жены, а она рядом с ним кажется совсем Дюймовочкой.

— Так значит вот ты какая, Лиса, — улыбается мужчина, протягивая мне руку. — Наслышаны.

Он обращается ко мне вполне доброжелательно, в его голосе не слышно обвинения или упрека, но мне все равно становится стыдно. Я ведь знала, понимала, что так будет.

Прикусив до боли нижнюю губу, я опускаю взгляд. Мне даже ответить нечего. Что я вообще здесь делаю?

— Я…простите, — выдавливаю из себя, уперев взгляд в плитку и сглатывая вставший поперек горла ком.

— Эй, ты чего? — слишком мягко обращается ко мне Катя и кладет руку на плечо. — Мы не хотели тебя смущать, слушай, ты извини, ладно, у нас и в мыслях не было…— затараторила девушка, — просто мой брат…для нас очень неожиданно твое внезапное появление в его жизни, он у нас сам по себе, — на последних словах девушка грустно вздыхает.

— Я, наверное, неправильно выразился, — спохватывается Олег.

— Да ты у нас вообще мастер вести беседы, безопасник, блин, — Катя тычет пальцем в его бок и качает головой. — Не обращай на него внимания, некоторым вообще лучше помалкивать.

Олег бурчит что-то недовольно о языкастой занозе в заднице, Инга посмеивается, а Катя тем временем утягивает меня в беседку и вообще не церемонясь сажает за стол. Девушки начинают щебетать о своем, периодически пытаясь втянуть меня в разговор, но выходит из ряда вон плохо. Я все еще чувствую себя не в своей тарелке, хоть градус напряжения значительно спал.

— Так чем ты занимаешься, Лиса? — непринужденно спрашивает Олег.

— Сейчас ничем, — пожимаю плечами. Отвечаю честно, не вижу смысла что-то скрывать.

— А раньше?

— А раньше работала…официанткой, — слежу внимательно за реакцией присутствующих, — и еще…

— Подожди, так это же ты, да? — вдруг восклицает Катя так громко, что у Инги от неожиданности нож из рук вываливается и звонко падает на землю. — Это ведь ты была на моей свадьбе.

— Я, — киваю, вспоминая первую встречу с ее братом.

— Теперь мне ясно, — она улыбается.

— Что?

— Да так, — отмахивается и смотрит на меня как-то загадочно.

— А интересы, — продолжает Олег, явно пытаясь меня растормошить и втянуть в беседу.

— Да как-то не до них было, — вздыхаю, глядя в сторону, — а вообще я детей люблю, хотела стать учительницей, как мама, училась в университете, правда, пришлось оставить.

— А направление? — вступает в диалог Инга.

— Английский и французский.

— Собираешься продолжать?

— Пока не знаю…

— Допрос окончен? — внезапно доносится недовольный голос из-за спины и мне отчего-то улыбаться хочется.

— Почему сразу допрос? Мы просто беседуем, — пожимает плечами Олег, а потом возвращается к дымящемуся мангалу.

— Ну конечно.

Я оборачиваюсь. Помимо Графа и Аида во дворе появляются еще двое мужчин. Один из них совершенно точно муж Кати, я его прекрасно помню. А от второго у меня мурашки по спине пробегаются и волосы на загривке дыбом встают. Нет, он очень симпатичный, красивый даже, но глаза, их взгляд. Я зависаю на секунду и вздрагиваю, когда веселая компания начинает громко смеяться.

— Дим, не пугай девочку, — обращается Инга к мужчине.

— Я еще ничего не сделал.

— Да тебе и не надо, одного взгляда достаточно.

Он в ответ лишь глаза закатывает и улыбается. Только Леша и Саша — супруг Кати, кажутся каким-то напряженными, то и дело бросая друг на друга недовольные взгляды. И я, не думая совершенно, как это будет выглядеть, встаю, и иду к Графу, в желании обнять, прижаться к нему, успокоить даже, но в последний момент, находясь в шаге от мужчины, спохватываюсь и останавливаюсь, косясь на него неуверенно. И видя мою неуверенность, он внезапно хватает меня за руку, тянет на себя, прижимает к себе так крепко, словно ему это больше, чем мне нужно.

Обстановка постепенно разряжается. За столом никто не касается щекотливых тем, а все внимание, как и положено, направленно на именинницу.

— Ну что? Все не так страшно, как казалось? — Леша зарывается носом в мои волосы, шепчет тихо на ушко, чтобы никто не слышал. Только на нас все равно косятся. Сестра его. И улыбается мне.

Все действительно оказывается не так страшно, как я себе представляла. Я ожидала увидеть напыщенных богачей, а увидела простых, вполне приземленных друзей. Семью даже. Они дополняли друг друга, перебрасывались шуточками, периодически втягивая в разговор и меня.

Ближе к полночи мы засобирались домой. Катя настаивала на том, чтобы мы остались у них на ночь, но Леша наотрез отказался.

Уже у машины девушка внезапно обнимает меня и тихо шепчет:

— Присмотри за ним пожалуйста, он мой единственный брат.

Ошеломленная такой просьбой, я только киваю в ответ и, попрощавшись со всеми, сажусь в автомобиль.

Домой мы добираемся молча, лишь изредка перекидываясь парой фраз. Уже в доме Леша отправляет меня в комнату, пообещав прийти позже. И я жду, но он не появляется.

Несмотря на насыщенный событиями день, меня совсем не клонит в сон, а потому так и не дождавшись, я выхожу из спальни и бреду на кухню. Из окна доносятся голоса, но я даже не пытаюсь вслушиваться. А потом, не придумав занятия получше, все-таки решаю осмотреться в доме. Первые три спальни выглядят одинаково, ничего особенного, а вот последняя, находящаяся в самом конце коридора, заставляет меня задержаться.

Взгляд цепляется за странные для этого места вещи. Какие-то плюшевые игрушки, огромный белый медведь, лежащий посреди кровати, на стенах и прикроватном комоде множество рамок с фотографиями. Подхожу ближе и замираю. На фотографиях изображен Леша в обнимку с девушкой. Сейчас он выглядит иначе. Нет длинных светлых волос, очков, нет больше сережки в ухе. И даже взгляд на фотографиях другой. Счастливый что ли.

На некоторых фотографиях изображена только девушка. Мне почему-то становится не по себе, в груди неприятно колет, и во рту моментально пересыхает, когда, рассмотрев все фотографии, я замечаю небольшую, бархатную коробочку. Руки сами тянутся к предмету. Понимаю, что, наверное, лучше уйти отсюда, что это личное, но так и не сумев себя перебороть, открываю коробочку и в это время слышу голос со стороны.

— Какого черта ты здесь забыла?

Я вздрагиваю от пропитанного яростью тона, и коробочка выпадает из рук. Кольцо отлетает куда-то в сторону.

— Прости, я сейчас…— собираюсь присесть, чтобы собрать все и вернуть на место.

— Вон отсюда, — он, кажется, совсем меня не слышит, хватает грубо за предплечье и выталкивает из комнаты.

— Леш я…

— Я сказал, пошла вон…