Глава 24

Глава 24

— Нравится тебе это или нет, ты жив и двигаться дальше тебе придется, — склонившись над переломанным во всех смыслах парнем, Аид покачал головой и громко вздохнул.

Состояние его подопечного, того, которого он, к своему великому сожалению, не успел предостеречь, которому не успел помочь, изо дня в день в день ухудшалось. Несмотря на то, что кризис миновал и парня в буквальном смысле вытащили с того света, выхватив его из костлявых лап старухи смерти, его тело с каждым днем покидали силы. Каждый день Аид наблюдал одну и ту же картину: пустой взгляд, устремленный в белые стены старой больничной палаты, куда парня поместили после того, как собрали по кускам, и гробовая тишина, как на кладбище.

В общем-то в каком-то смысле так оно и было. Леша больше не видел смысла в том, чтобы тянуть дальше эту лямку под названием жизнь. Зачем? Ради чего ему жить? Он этого даже не заслуживает. Не после того, что случилось, не после того, что он видел. Вина отпечаталась в его душе, постепенно разъедая изнутри. Такое не забывается, не прощается и где-то там, в Аду, для него уже заготовлен отдельный котел.

Он не говорил, не реагировал на слова, отказывался от воды и еды. Все к чему он стремился — медленная и мучительная смерть. Тело его не слушалось, мысли в голове путались, и только один бесконечный кошмар преследовал его каждый раз, стоило только сомкнуть веки.

— Я знаю, что ты меня слышишь и скорее всего понимаешь, — продолжил Аид невзирая на полную отреченность во взгляде парня. — Сегодня мы покинем стены этой больницы, оставаться здесь небезопасно.

И правда, больница, в которую Аид привез парня не являлась оплотом безопасности. Аид вынужден был держать ухо востро. То, что он сделал, то на какой риск пошел спасая, по большому счету, совершенно чужого ему человека, накладывало на Карима огромную опасность. Он не только не выполнил приказ босса, но также оборвал с ним всякую связь, исчезнув с радаров, оставив после себя только короткое сообщение, которое гласило: «дело сделано, мой долг давно оплачен, я ухожу».

Он не сомневался, даже не так, он был уверен, что Забарский не смирится с его уходом. Потеря такого человека как Аид равносильно потере руки. Ко всему прочему никто не позволял себе такую дерзость. Теперь для Забарского будет делом чести найти и закомать обнаглевшего сосунка. А это означало лишь одно — до Забарского они должны добраться первыми.

И он бы добрался, в общем-то именно это он и собирался сделать, готовился во всяком случае, если бы не глупый влюблённый парнишка, похеривший планы киллера. А он ведь предупреждал, говорил, что не стоит никому доверять. Он и сам не доверял, присматривался, ждал.

Сотрудник спецслужб в прошлом, машина смерти, наводившая ужас на противника при одном лишь упоминании говорящего позывного, он привык быть настороже, подмечать детали, что были пропущены остальными. С первого появления в доме Забарского молодого хакера, с той минуты, как Карим заметил взгляд парня, обращенный на молодую жену Забарского, все стало ясно как день. Впервые за долгое время, за годы работы на мразь, заставившую его поверить в то, что он должник, у Аида мог появиться союзник, уступавший ему в определенных навыках, но способный на то, на что Аид способен не был.

А теперь, глядя на парня, лежащего на больничной кушетке, Карим даже не был уверен в том, что хакер придет в себя. Его физическое состояние также оставляло желать лучшего. Переломанные конечности, травмированный позвоночник, разрывы мягких тканей и что самое главное — черепно-мозговая травма, которая явно не пройдет для Леши бесследно. Одно вселяло в Аида надежду — Леша помнил его, а значит по крайней мере с памятью у парня все было в относительном порядке, во всяком случае настолько, насколько это было возможным.

Такие потрясения не проходят бесследно, до Аида добрались слухи о произошедшем, пусть лично он ничего не видел, но даже отдаленные слухи вызывали в нем, в профессиональном убийце, предательскую дрожь, волос на загривке вставал дыбом, а к горлу подступала противная тошнота, каждый раз, стоило только представить картину, на которую Лешу заставили смотреть.

Карим не знал, насколько сильным оказалось влияние случившегося на душевное здоровье его нового друга, но предполагал, что нормальным в общепринятом смысле, парень уже никогда не будет. И хорошо, если не лишится рассудка, а с остальным они разберутся.

Леша же даже не смотрел на него, если бы не пикающие вокруг приборы, отслеживающие жизнедеятельность его организма, можно было бы подумать, что на кушетке лежал мертвец, даже взгляд у него был мертвый.

Время от времени парень прикрывал глаза, а после в ужасе распахивал веки и стонал, так пронзительно, что даже повидавшему всякое Аиду становилось не по себе. И каждый раз он молил Бога или кого-нибудь там наверху, если он, конечно, существует, облегчить страдания парня, лишив тех воспоминаний, что теперь преследовали его в кошмарах.

Карим знал каково это, он и сам пережил трагедию, но то, что случилось с ним, не шло ни в какое сравнение с тем, что пришлось пережить пареньку.

Вечером того же дня, под покровом тьмы, он увез Лешу из больницы туда, где их не должны были найти. Он знал, что им предстоит много работы, а ему самому потребуется дюжая доля терпения, чтобы привести парня в чувства и поднять его на ноги. Впрочем, шансы были достаточно высоки, проблема заключалась лишь в том, чтобы вернуть Леше желание жить. Найти тот крючок, за который парень захотел бы зацепиться, перевести его боль в иное русло, заменить ее другой, не менее сильной эмоцией. И Аид знал, точно знал, что послужит триггером. Жажда мести — то, что объединяло этих двоих. Карим умел быть внушительным, умел подбирать нужные слова.

— Оставь меня в покое, дай мне наконец сдохнуть, — однажды, едва слышно произнес Леша. Слова давались ему с трудом, речевой аппарат работал с перебоями, порой парень путал слова, подолгу вспоминая нужное. Выражение собственных мыслей стало для него огромной проблемой, некоторое время Аид не понимал ни слова, сказанного парнем. Предложения, составленные хакером, были ничем иным, как тарабарщиной, а потому, когда Леше наконец удалось произнести что-то осмысленное, Карим понял, что наступил тот миг, когда нужно было надавить, задать цель.

— Хочешь к ней? — цинично произнес он, глядя на парня. Он знал, что поступает по-свински, знал, что давит на самое больное, но не видел иного выхода. Он должен был пробудить в парне жажду к жизни.

Леша промолчал, только голову повернул к стене, не желая продолжать этот разговор.

Он и так уже мертв, мертв душой, а тело живо лишь потому, что Аид всеми силами удерживал его на этой чертовой земле. Леша ненавидел его, какого черта он вообще вмешался? Зачем влез в то, что его не касалось? Зачем сделал то, о чем его не просили? А сейчас так цинично давил на раны.

— Хочешь сдохнуть? Так просто? — тем временем продолжал его непрошенный спаситель. — Думаешь там, наверху, вы встретитесь? Сможешь смотреть ей в глаза?

Он совершенно точно издевался, бередил кровоточащие раны. Вновь повернувшись к Таиру, который, как оказалось и не Таир вовсе, Леша встретился с ним взглядом.

Холодный, ничего не выражающий взгляд темных глаз вызвал в парне отвращение и желание врезать физиономии, лишь бы убрать это циничное выражение с лица Аида.  Он ведь ни черта не понимает, ему невдомек, что люди иногда просто хотят умереть. Конечно, ведь он так часто отнимал жизни и наверняка был привычен к тому, что люди просили пощады, молили сохранить им жизнь.

— Пошел ты, — сил едва хватило, чтобы произнести эту фразу, но ничего кроме легкой усмешки, едва тронувшей губы Аида, она не принесла.

— Я-то пойду, а ты останешься наедине со своей совестью, скажи, если я поднесу зеркало, сможешь посмотреть в глаза самому себе? Она ведь погибла по твоей вине. Да, жилось ей несладко, но по крайней мере она была жива и здорова.

Аид продолжал, он совершенно не собирался щадить чувства парня. Когда было необходимо, он умел быть жестоким, таким, что самому от себя становилось жутко. Но именно так его учили, когда-то давно, когда, еще будучи зеленым пацаном, практически погрязшем в криминале и наркотиках, его притащили в закрытый, несуществующий отряд призраков. Озлобленного на весь мир, ненавидящего всех и каждого, грязного и никому ненужно волчонка, превратили в матерого волка. Он еще помнил те времена, помнил друзей, погибших на его глазах.

Впервые за долгое время он заметил осмысленное движение, будь это возможно, Леша однозначно зарядил бы ему по морде. Эмоции. Вот что сейчас руководило парнем. Злость. Ненависть. Они обязательно поставят его на ноги. Нужно лишь подобрать слова.

— Что? Не нравится? Правда она такая, колючая, ядовитая. Я ведь тебя предупреждал, скажи, каково это, осознавать, что тебя поимели и ты полный придурок?

Еще одно движение и рычание, вырвавшееся из груди Леши, заставили Аида продолжить.

— Не надо на меня так смотреть, — взгляд парня источал ненависть, первая эмоция за долгое время, пустота сменилась яростью. — Это только твоя вина, а знаешь, что самое смешное? — Аид ухмыльнулся противно. — Она погибла, а ты остался жить, вот уж воистину жизнь штука несправедливая.

Он понимал прекрасно, что ходит по тонкому лезвию, что, перегнув, окончательно сломает парня, но цель должна была оправдать средства. Никакие иные слова не смогли бы вернуть его к жизни. Говорить ему, что он не виноват, было бессмысленно, тактика Аида же имела шанс. По-хорошему Леше требовался мозгоправ, но они просто не могли так рисковать, поэтому Аиду пришлось обходиться доступными средствами.

— Не смей, — наконец выдавил из себя Леша.

— И что же ты сделаешь? Ты даже мочишься под себя. Посмотри, насколько ты никчемен сейчас, жалеешь себя, в то время как она лежит в сырой земле. Кстати, хочешь знать, где она похоронена? — наконец Карим вытащил последний козырь из рукава. Да, ему стоило огромных сил выяснить, где закопали девчонку и еще больших, чтобы придать ее земле, как положено.

Аид видел, что попал в точку, что довел Лешу до нужной кондиции и вовремя дожал. Он видел огонек, мелькнувший во взгляде парня.

— Скажи, — Леша было дернулся вперед, но гипс и бинты вкупе с полученными травмами заметно ограничивали его движения.

— Скажу, и даже отвезу, если встанешь, — поставил свое условие Аид, и не дождавшись ответа, молча покинул комнату.

Тот день стал отправной точкой. Именно тогда, день за днем, искалеченный душой и телом Леша, превращался в циничного и безжалостного Графа. Аид лишь подливал масло в огонь зарождавшейся в душе парня жажды мести. Изо дня в день пламя разгоралось все сильнее, давая силы на жизнь, на борьбу. Он больше не сопротивлялся. Ему все также не хотелось есть, все также он не чувствовал жажду, но через силу, преодолевая желание сдаться, он постепенно приходил в себя.

Словно неразумное дитя он изо дня в день учился говорить, есть, двигаться. Движения становились все менее скованными, тело постепенно обретало силу, но он по-прежнему был прикован к постели. Но даже не это беспокоило его больше всего. Самое страшное, что с ним произошло — потерянные навыки. Как и опасался Аид, черепно-мозговая травма не прошла для парня бесследно.

Он, конечно, был в себе и мыслительный процесс постепенно восстановился, речь стала плавной и мало что указывало на проблему, но больше он не был тем, кем был в прошлом. Хакер Леша умер вместе с Лерой и унес в могилу большую часть умений парня. Как ни старался, как не пытался он вернуть утерянные знания, ничего не выходило. Дыра. Пустота. Шли месяцы, одно время года сменялось другим. Упорство и преданный друг рядом возымели свои плоды.

— Ни хрена, — в очередной раз психанув, он сбросил со стола все его содержимое, включая новый ноутбук, экран которого померк и покрылся узором в виде паутинки.

— Успокойся, — появившейся в проеме Карим мигом рванул к месту «разрушения»

— Успокоиться? Я ни хрена не могу! Я даже на горшок самостоятельно сходить не могу, — впервые за долгое время он позволил себе повысить голос на человека, который стал ему не просто другом — братом.

Сначала он буквально кормил его с ложечки, потом вновь учил говорить, складывая слова в сложноподчиненные предложения. Именно он стал опорой и глазами, окном во внешний мир, который пока был не доступен для парня. Они вынуждены были осторожничать, Забарский искал Аида, об этом оба знали наверняка, и найди он Аида, отыщет и Лешу. Второй раз ему так не повезет, а рисковать он не мог. Не теперь, когда целью его жизни стала месть. Ради нее он просыпался по утрам, ради нее открывал глаза, ради нее проживал день за днем.

— Прошло слишком мало времени, ты восстановишься.

— Времени прошло достаточно, — не согласился Леша.  — Мы оба понимаем, что мои умственные способности не восстановятся окончательно. Пробелы останутся, чудо, что я вообще в себе.

Аид предпочел промолчать. Да, она хорошо понимал, что есть вещи, которые не вернуть.

— Что с деньгами и документами?

— Все было на месте, так как ты говорил, но этого недостаточно, сам понимаешь, нужно больше.

Леша понимал, прекрасно понимал. Тех средств, что ему удалось скопить, хватило бы на то, чтобы исчезнуть за границей и комфортно прожить свой век, но едва ли хватило бы, чтобы хотя бы вступить в криминальную элиту, не говоря уже о том, чтобы иметь в ней вес. У него не было друзей, не было влияния, он был никем. Все, что у него имелось — новое имя и верный друг.

— Этого хватит, чтобы нанять людей, — добавил Аид после некоторой паузы.

Леша взглянул на него недоверчиво. Слишком тяжелый он получил урок, чтобы доверять наемникам, которых держат лишь деньги. Нет. Преданность не должна измеряться в денежном эквиваленте. Такой преданности грош цена.

Иногда, тихими вечерами они с Аидом предавались личным беседам. Леша знал практически все о прошлом нового друга. Тот не скрывал. Доверие и откровенность стали девизом их странной дружбы. Дар убеждения Аида, его навыки, Леша испытал на себе, теперь же, он был намерен применить их на других. Ему нужны были потерянные, заблудшие души, те, кто оказался в самом низу, но получив шанс подняться, выбраться из грязи, стали бы верными соратниками.

На примере Аида Леша быстро сообразил, что делать дальше и где искать преданных себе людей. Тех, чьи интересы не будут опираться исключительно на материальные блага. Тех, кто не предаст, позарившись на предложение повыгоднее. Тех, чей разум был гибок и в чьи умы еще можно было вбить определенные, нужные ценности.

— Нам не нужны отморозки, незнающие верности, — наконец заговорил он. — Мне нужны верные до мозга костей люди.

Аид только рассмеялся в ответ. Чудак он все-таки, это парень.

— Да где же я тебе таких найду, — проговорил он, нарочно выделив «тебе», признавая таким образом, кто здесь главный. В будущем Леша будет продолжать задаваться вопросом: «почему главный он?» — но ответа так и не получит. Просто так вышло. Он голова, а друг — шея.

— Ну ты же откуда-то взялся, — ответил Леша, одарив Аида серьёзным взглядом. Леше было не до смеха, сейчас он отчетливо понимал, что ему нужно.

— Это другое, — не согласился Аид. — Меня с самого дна вытащили и вбили определенные принципы, когда я пацаном зеленым под забором подыхал.

Он не сразу заметил блеск во взгляде Леши.

— Нет, — затряс головой Карим, — это невозможно. У нас нет ресурсов и времени.

— Посмотри на меня, — твердо заговорил Леша, указывая на инвалидное кресло, ставшее ему родным, — мне некуда торопиться, не сейчас.

— Где ты хочешь, чтобы я их нашел?

— А где нашли тебя? — усмехнулся в ответ парень.

— Ты ведь понимаешь, что даже на то, чтобы найти и обучить хотя бы дюжину таких парней, уйдет большая часть наших средств? Не говоря уже о времени, мне придется прошерстить детские дома, притоны, отделения для несовершеннолетних, а это значит, что мне придется светить таблом перед ментами.

— Даже дюжина таких как ты будет стоит сотни тех, что работают на Забарского и его ублюдков друзей.

Аид не мог с этим не согласиться. Единственное, что его смущало — время. Но оспаривать он ничего не стал, как не оспаривал приказы и в будущем, лишь изредка высказывая свое мнение и направляя Графа.

Ушло много времени и ресурсов, чтобы осуществить задуманное. Он нашел тех, кто по мнению Графа должен был стать надежной стеной, опорой, охраной. Совсем мальчишки, уже хлебнувшие взрослой жизни, но еще сохранившие определенную гибкость. Изо дня в день им внушались определенные принципы, изо дня в день они приобретали необходимые навыки.

Кто-то поначалу был недоволен, кто-то хотел уйти. Силой никого не держали, благодарности за помощь не требовали. Хлебнув свободы, каждый вернулся и больше разговоров об уходе не поднималось. Однажды присягнув на верность, они закрыли дверь, пути для отступления больше не было.

— Они салаги еще, — качал головой Аид, ходя из стороны в сторону. — Дети совсем.

— Эти, салаги первоклассные убийцы, или ты преувеличивал? Думаю, нам пора познакомиться, в конце концов, они же должны знать, на кого им предстоит работать.

Леша все еще находился в инвалидном кресле, что естественно вызвало недоумение на лицах молодых ребят, когда в зал, где проходили их тренировки, Аид вкатил коляску. Но слава Богу, им хватило ума промолчать.

Леша практически ничего не сказал, только осмотрел внимательно каждого. Молодые, крепкие, отчасти еще дурные, но придет время, и они повзрослеют. Главное, что в их глазах он не видел сомнений, так уж вышло, что каждый из них так или иначе был ему обязан жизнью и тем, что теперь у них было.

Но все хорошее однажды заканчивается. Ресурсы, что были в их распоряжении постепенно истощались, а необходимость заявить о себе росла с каждым прожитым днем.

— Ты уверен, что он не сменил маршрут? — склонившись над бумагами, в последний раз спросил Леша. — И вообще, что, там находится то, что нам нужно?

— Я уверен, — кивнул Аид. — Такие сделки обговариваются задолго до их совершения, менять планы не в интересах Забарского.

— После твоего исчезновения он мог принять меры.

— Я слишком незначительная фигура, он считает, что я просто сбежал. Ему неизвестно, что моя память давно восстановилась, а уверенность в безнаказанности не позволит ему рисковать, меняя условия поставок.

— Надеюсь, ты прав. Потери с нашей стороны должны быть минимальны, в идеале, их не должно быть вообще. Грузовики должны быть наши к завтрашнему утру.

— Будут, — согласился Аид.

Той же ночью на фуры, доверху набитые контрабандой, принадлежавшие компании «ЗВ Грузоперевозки», было совершено разбойное нападение, в результате которого Забарский и его партнер Воловчук потерпели огромные потери. Репутации компании также был нанесен огромный ущерб.

Леша, стиснув зубы наблюдал за происходящим на экране телевизора, из которого вещал основатель и гендиректор компании, человек, которого Леша поклялся уничтожить, но сначала…сначала он разберется с его дружками, чтобы ублюдок Забарский знал, что за ним идут, чтобы просыпался по ночам в холодном поту, если вообще удастся уснуть. Та же участь ждала его сыновей. Сегодня Леша одержал свою первую маленькую победу, сегодня, криминальный мир впервые услышал о новом игроке со странным прозвищем «Граф».

Оставалась лишь одна проблема — сбыт краденного. От всего, что не имело отношения к контрабанде оружия, драгоценных камней и прочих предметов, так или иначе имевших дело к незаконным действиям Забарского, избавились быстро, также, как и от угнанных машин. С остальным же было сложнее, ни у Графа, ни у Аида не было нужных знакомств, а попытка сбыть краденное, привлекла бы ненужное внимание.

Время поджимало, когда на их пути появился нужный человек, и опять судьба благоволила человеку, чьей единственной целью в жизни была месть. Именно тогда Аид впервые вышел на Тимура Борзова — человека своенравного, но имевшего определенные, правильные принципы, а следом и на весьма опасного и непредсказуемого Арслана Рашидова по кличке «Темный».

К большому удивлению и, надо сказать, облегчению Графа, с последним проблем не возникло, зато первый уперся рогом, что называется.

— Я не стану в это лезть, — заявил Борзов.

Он не был дураком и сразу провел параллели, прекрасно понимая, что за камни ему придется сбывать и каких людей нагрел сидящий перед ним пацан, окруженный такими же смазливыми салагами в костюмчиках. Он даже позволил себе отпустить не самую приличную шутку, это был первый и последний раз, когда Граф позволил кому-либо проявить неуважение в его присутствии.

— Вас придурков на куски порежут, вы хоть понимаете, во что вляпались и каких людей нагрели на бабки? Я дорожу своей головой, она мне на плечах нужна. Я не стану рисковать из-за зарвавшегося щенка с идиотским прозвищем, возомнившего из себя черт знает что.

Аид, стоявший в стороне, только хмыкнул, охрана Графа же напряглась, что в свою очередь вызвало напряжение среди людей Борзова.

— Головой, значит, дорожишь, — усмехнулся Граф. — Сегодня я зарвавшейся щенок с идиотским прозвищем, а завтра мое прозвище будет вызывать ужас в каждом, кто его услышит. Я пришел к тебе с деловым предложением и предложением дружбы, спроси себя, хочешь ли ты завтра стать моим врагом?

Борзов только расхохотался в ответ.

— Один мой приказ и вас всех положат, — произнес он, стирая слезы с уголков глаз, — сколько у тебя людей? Шесть? Семь? Слушай, давай так, ты ко мне не приходил, я тебя не знаю, это мое единственное предложение.

— Знаешь, сколько мне понадобилось людей, чтобы совершить разбойное нападение на фуры Забарского? — проигнорировав замечание Борзого, спросил Граф, а потом, не дождавшись ответа, продолжил: — ровно десять.

Борзов изменился в лице. Он прекрасно знал, что несмотря на мнимую беспечность, Забарский яростно оберегал свое имущество. Сейчас на лице Борзого, впервые за время беседы появилось удивление, а следом оттенок уважения. Нет, он совершенно не испугался скрытого намека, не из пугливых он был, но мнение свое изменил.

— Ну так что?

— И все же, это невозможно. Есть определенный кодекс чести…

— Мне плевать на ваш кодекс, на вашу честь, которой никогда не было, на ваши законы мне тоже плевать, — перебил его Леша.

Тогда он впервые поведал свою историю человеку, которого совсем не знал, опустив подробности. Сделка была заключена, а Граф день за днем приобретал все больший вес в том мире, частью которого стал.

Спустя время упорность принесла свои плоды, ему удалось встать на ноги, именно в тот день он впервые нашел в себе силы посетить могилу Леры. Стоя напротив мраморной плиты, опираясь на трость, он не пытался сдержать слез. Ему с трудом удалось попросить у нее прощения, потому что такое не прощается, именно в тот день он поклялся заживо разорвать на части тех, кто сделал это с ней.

В тот же день он дал ей слово, что будет любить ее до конца своих дней, дал своего рода обет, еще не догадываясь, что пройдет время и на его пути встретится та, что заставит его нарушить данное обещание.

А в приобретенном им доме, в просторном вольере его уже ждало долгожданное приобретение — трое щенков питбуля резво носились по помещению, радостно взвизгивая каждый раз, когда к ним приближался хозяин.