Глава 9

Глава 9

Василиса

— Лицо попроще сделай, — хрипит недовольно Игорь, а я в очередной раз стискиваю зубы, чтобы не послать его куда подальше и только лишь состояние здоровья мамы меня останавливает. Из раза в раз напоминаю себе, что мне нужны его деньги.

Мы приземлились в столице на следующий же день, после заключения сделки. Оля до последнего была не в восторге от моего решения, даже рвалась поехать со мной, хотя бы на первое время, в качестве группы поддержки, но это было ни к чему. Ей не стоило в это вмешиваться. Я сама не знала, на что дала согласие и втягивать во все это другого человека, пусть даже косвенно, я не могла. Единственное, о чем я попросила подругу, заглянуть в больницу к маме и передать, что меня какое-то время не будет в городе. Сама я пойти не могла, она бы стала задавать вопросы, а я бы не смогла соврать, я и без того слишком многое от нее скрывала.

В аэропорту нас уже ждали, удивительно просто, как быстро все решилось, раз и все. У меня только один вопрос в голове крутился: зачем это все стороне жениха и ему самому? Впрочем, четкого ответа я не получила и по сей день. Мне лишь дали понять, что не стоит задавать лишние вопросы, раз уж согласилась на сделку — выполняй ее условия молча, я и выполняла. Глупо? Наверное. Но деваться уже было некуда.

Игорь яростно оберегал меня от любого внешнего влияния, видимо, боялся, что я передумаю и уйду в закат. Я ни шагу не могла сделать без него, или надзирателя, которого он ко мне приставил.

Со своим…женихом, до сих пор странно звучит, я познакомилась лишь спустя три дня после приезда в столицу, все это время мы проживали в отведенном нам доме, принадлежащем семье Барских. Все это казалось каким-то дебильным спектаклем, вопросов становилось все больше, а ответов не находилось. Знакомство состоялось в большом загородном особняке Барских, где в тот же вечер состоялся торжественный прием в честь помолвки старшего сына Барского и его невесты, никому неизвестной, Василисы Березиной.

Сказать, что я была удивлена такому повороту событий — значит ничего не сказать. Нет, я, конечно, знала, что тянуть никто не собирается, но и не думала, что знакомство с будущими родственниками и помолвка состоятся в один день. Мы прибыли в дом Барских еще до обеда, встретили нас довольно любезно. Само знакомство состоялось позже, когда явился виновник торжества.

И, наверное, в другой ситуации я была бы в восторге от своего жениха, просто плейбой с обложки глянцевых журналов: высокий такой, поджарый, волосы темные, зачесанные на бок, большие серые глаза, прямой нос, четко очерченные скулы, тонкая линия губ, растянувшаяся в улыбке, обнажая белоснежный ряд зубов.

Да, он черт возьми был идеален внешне и казался максимально открытым и доброжелательным. Говорил, казалось, искренне, каждое слово сквозило вежливостью. Но что-то не давало мне покоя, какой-то противный червячок грыз изнутри. Зачем подобному экземпляру нужна жена вроде меня? Та, которую он совершенно не знает, без рода и племени. Я не была ему равной партией, и мы оба это знали.

— Зачем вам это нужно? — спросила я, когда нам удалось остаться наедине. Мы как раз прогуливались вдоль тропинки, вдали от празднующих гостей. — Зачем нужна свадьба со мной?

— Это выгодная сделка. Разве нет? — он усмехнулся тогда, но совсем не так как прежде. В тот момент он был похож на скалящегося хищника, державшего в когтистых лапах барахтающуюся и все еще надеющуюся на спасение добычу.

— Не для вас, — не согласилась я, стараясь не заострять внимания на внезапно изменившейся атмосфере. — У меня ничего нет, с меня нечего взять.

— У вас есть имя, Василиса. Березины занимают определенное положение в наших кругах, у нас общие дела, прошлое в конце концов. Вы знали, что ваш отец должен был стать мужем моей тетке?

Я промолчала, потому что была ошарашена этим фактом. Да быть не может, ну не бывает таких совпадений, не бывает просто. Мое удивление было настолько огромным, что ноги внезапно перестали слушаться и следующий шаг я так и не сделала, замерла просто на месте, переваривая информацию.

— Удивлены? — он останавливается, заметив мое остолбенение.

— Немного, но в любом случае, я все еще не вижу объективных причин. Из общего с этой семьей у меня только фамилия, — я говорила на чистоту, не видя смысла юлить, к тому же, вероятнее всего, его отец, а может и он сам, уже выяснили всю мою подноготную и прекрасно знают, что за спиной у меня ни гроша нет. — Эта свадьба несет определенную выгоду мне, но не вам.

— Ошибаетесь, Василиса, в данном случае имени достаточно. Мне нужна жена со звучной фамилией, но при этом та, что не станет претендовать на мое состояние в случае чего. Думаете, легко найти такую среди светских львиц? Договорные браки — не редкость, и зачастую они намного крепче, чем браки, заключенные по любви.

— Господи, почему у меня такое чувство, что я на базаре оказалась, — качаю головой и делаю шаг, наконец выходя из ступора. — Вы нормальные браки заключать не пробовали? Как у всех? По любви?

Он промолчал тогда, помрачнел только, а потом и вовсе свернул разговор. А я вспомнила, что он вообще-то вдовец, вот уже пару лет. История болезненная, погибшая беременная жена, которую не довезли до больницы. Официальная версия — антифосфолипидный синдром, тромбы и открывшееся в результате кровотечение, которое не удалось остановить.

Я не знала, стоило ли верить тому, что было написано в интернете, но и нос свой решила не совать. В любом случае, я уже подписалась. Все что могла выяснила, а остальное… В целом Слава оказался неплохим собеседником и казался вполне адекватным, правда случались моменты, когда он, словно выпадал из реальности.

Единственный, кто меня действительно настораживал — отец жениха. Он будто приценивался каждый раз, когда смотрел в мою сторону, может просчитывал, не прогадал ли, наверняка Игорь хорошо с него поимел. Как бы там ни было, а такая спешка со свадьбой означала большую в ней потребность. Теперь, после разговора со Славой, я кое-что понимала. Понимала, почему я, но все еще не понимала, зачем вообще нужна была эта свадьба.

Все последующие дни были похожи на день сурка. Постоянные поездки, какие-то вечеринки, приемы, бесконечная череда фотографов, блогеров, журналистов. Одни и те же вопросы, которые я уже успела наизусть выучить и с точностью угадывала, какой последует дальше. Всем было интересно, откуда вдруг взялась никому неизвестная невеста. Я закатывала глаза, губы немели, потому что отвечать одно и тоже, как поломанная пластинка, надоело до чертиков. Но несмотря на настырность любопытствующих, меня не покидало ощущение, что они тоже загнаны в определенные рамки. Не было провокаций, не было вопросов, которые бы ставили в тупик, это было похоже на хорошо проработанные диалоги в сериальном сценарии.

— Ты слушаешь меня вообще? — Игорь уже был на взводе, а я, кажется, прослушала внушительную речь.

— Извините, я немного волнуюсь.

Вздыхаю, смотрю на себя в огромное зеркало. Белое атласное платье-русалка, с достаточно плотным корсажем, тесно облегающим верхнюю часть тела и приподнимающим грудь, выставляя ее в самом выгодном свете. Отсутствие рукавов восполнено изящной проймой через одно плечо, усыпанной россыпью маленьких камешков. Облегающий верх плавно переходит в юбку, что тесно очерчивает бедра и к низу расходится в расклешенный подол, по виду напоминающий хвост русалки. Красиво, создатели этого платья постарались на славу, а если учесть, что оно было сшито на заказ в кратчайшие сроки, то и вовсе кажется, что они сотворили чудо.

— Надеюсь, ты не натворишь глупости? — кажется, что с каждой минутой Игорь становится все более раздраженным. Он прогнал из комнаты всю прислугу, чтобы поговорить с племянницей наедине, на деле же, чтобы в очередной раз предупредить на случай, если я вдруг взбрыкну и передумаю.

— Мы договорились, и я свою часть выполнила в отличии…

— Ты пока еще ничего не выполнила, договор вступит в силу, когда в твоем паспорте будет стоять штамп.

— И где же гарантии, что после вы меня не кинете? — шиплю на него, понимая, что вряд ли что-то изменю, но за эти несколько дней он меня порядком достал, а мама все еще находилась в больнице нашего городка и с каждым днем ее шансы становились все меньше и меньше.

— А разве у тебя есть выбор? — усмехается Игорь, прекрасно зная, на что давить.

— Например, я могу рассказать обо всем Славе, и решить вопрос в обход вас, — тычу пальцем в его грудь. — Сколько вам обещали за мое согласие?

Игорь смотрит на меня какое-то время, а потом начинает громко смеяться, так что стекла на окнах дрожат.

— Этот мальчишка ничего не решает, — наконец успокоившись произносит Игорь, — он будет делать так, как говорит ему отец и то, что говорит ему отец. Парень и так уже достаточно натворил.

— О чем вы? — его слова меня настораживают, а Игорь в миг становится серьезным и на лице проскальзывает тень сожаления, словно лишнего сболтнул.

— Все, хватит болтать, — уходит от ответа, — нас уже ждут. Помни, будешь хорошей девочкой и уже завтра твоя мать будет в столичной клинике.

Он знает на что давить, изворотливый, мерзкий гаденыш, извлекающий выгоду из всего, из чего только может. Игорь открывает передо мной дверь и позволяет выйти вперед. Его слова о Барском сеют очередное зерно сомнений и настороженности, но давать заднюю — значит подписать приговор маме. И дело даже не в том, что у меня не будет денег, а в том, что Игорь вполне способен превратить нашу, и без того не сладкую жизнь в Ад на земле, в чем-чем, а в мстительной натуре этого человека я не сомневалась. И будь дело только во мне, возможно, я бы задумалась, но дело было не только во мне, и я взяла на себя определенную ответственность. А потому я молча вышла из своего шикарного гостиничного номера и гордо задрав подбородок последовала вперед.

Игорь не отставал ни на шаг, а у самого входа в ресторан, где уже собрались гости, и вовсе заставил взять его под локоть. Смешно даже, клоунада не иначе. Заботящийся дядюшка ведет дочь своего покойного брата к алтарю.

Дверь перед нами распахивается, и все присутствующие моментально затихают, а их взгляды и внимание непременно обращаются на нас. У меня в горле пересыхает и ощущения такие, словно в глотку насильно заливают расплавленный свинец. Каждый шаг дается с трудом и Игорь это, конечно, замечает.

— Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили? — цедит сквозь зубы, а сам лыбится присутствующим. Его слова глушит играющая на фоне музыка, и кроме меня, никто его не слышит. Я только киваю в ответ. Игорь подводит меня к импровизированной стойке регистрации, и я встречаюсь взглядом со Славой. Отчего-то не покидает меня ощущение, что все это мне еще аукнется.

Женщина регистратор издает многозначительно «хммм», мол, готовы ли мы и в ответ получает кивок от Славы. Я же словно в тумане, воздух вокруг становится вязким и тяжелым, корсаж давит на грудную клетку, затрудняя дыхание, мне становится душно, а к горлу подступает тошнота.

— Согласны ли вы, Березина Василиса Владимировна, взять в мужья…— сквозь шум в ушах, в сознание проникает голос регистратора. Осматриваюсь вокруг. Красивая картинка. Шикарное свадебное платье. Жених — мечта любой девушки: красивый, богатый, образованный. Роскошный ресторан, куча народа.

— Василиса, — настойчивый голос жениха привлекает мое рассеянное внимание.

— Что простите? — трясу головой, словно это поможет вернуться в реальность.

— Скажи "да", — цедит практически шепотом и улыбается во все тридцать два, потому что на нас направлены десятки пар глаз.

— Не тормози, — доносится раздраженный голос дяди из-за спины.

Открываю рот, чтобы сказать заветное «да», и в этот самый момент двери ресторана с грохотом распахиваются, а внимание присутствующих привлекают, судя по всему, незваные гости.

— Мы просим прощения за столь грубое вторжение, — мягкий, приятный и до боли знакомый баритон эхом разлетается по залу. — Но, боюсь, эта свадьба не состоится.

Мне даже оборачиваться не нужно, чтобы узнать обладателя этого голоса. Я хорошо его помню с нашей последней встречи. Но я оборачиваюсь, просто по инерции, просто, чтобы убедиться.

— Какого черта происходит, охрана, — взрывается Игорь, пока все остальные переводят завороженный взгляд с высокого темноволосого мужчины, в идеально сидящем на нем ослепительно белом костюме, на его свиту. Даже на расстоянии чувствуется, что они настолько же опасны, насколько красивы. Все как на подбор. Я уже видела их раньше, может, не конкретно их, но парни в белых костюмы запомнились мне надолго, как и тот, кому они «служат».

— Не нужно повышать голос, а то мои ребята могут занервничать, мы же не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал.

— Да кто ты такой? Выведите их отсюда немедленно, — дядька распыляется пуще прежнего, но ни охрана, ни люди моего будущего тестя не двигаются с места. Почему?

— В определенных кругах меня называют Аид, — все также спокойно продолжает «гость», — а эта девочка принадлежит Графу, и я ее забираю.

Больше Игорь не перечит. Поворачиваю голову и наблюдаю, как стремительно бледнеет его лицо, глаза округлились, даже зрачки, кажется, расширились. Граф. Принадлежу ему Какого черта все это значит? В ужасе пячусь, понимая, что отступать мне, в общем-то, некуда, и не понимаю, почему никто ничего не предпринимает. Почему эти люди ведут себя словно хозяева сего мероприятия и никто не рискует им перечить?

— Василиса, не заставляйте нас применять силу, — теперь мужчина обращается ко мне.

Оглядываюсь, взглядом молю хоть кого-нибудь что-то предпринять, но все словно застыли на месте.

— Я с вами никуда не поеду.

— Боюсь, решать не вам, — качает головой и дает очередную команду: — В машину ее.

Никто не препятствует вломившемся на свадьбу «гостям», стоят просто и смотрят, как один из них — самый главный — приближается ко мне в сопровождении своих прихлебателей. Я не знаю, не понимаю, что за балаган тут творится, но судя по вытянувшимся лицам гостей, жениха и его родственников, и по мертвенно побледневшей физиономии Игоря, никто впрягаться не станет. Они просто позволят меня забрать.

Я оглядываюсь в поисках путей отступления: главный вход, он же выход не вариант, его, словно церберы, сторожат прихвостни Аида, есть вариант с кухней, — приходит в голову мысль. Нужно всего-то преодолеть расстояние в несколько столов, но мое, такое «удачное» платье-русалка, вообще никак не вписывается в только что придуманный мной сценарий побега, потому что мой побег будет больше поход на неуклюжие движения беременной самки тюленя. Я еще прикидываю варианты: материал платья довольно тонкий и если резко дернуть, то оно вполне себе может разойтись по швам. Вырез обеспечит свободу движениям.

— Василиса, давайте не будем усложнять, — этот человек, точно читая мои мысли, ускоряет шаг.

А потом, видимо, по взгляду моему понимает, что без боя я ему ни черта не сдамся, пусть выкусит, пес блудливый, дырку от бублика его хозяин получит, а не меня. И я почти ликую, потому что Аид медлит какую-то долю секунды, но вопреки всем моим ожиданиям, он вдруг останавливается в паре метров от меня, поворачивается к одному из своих приспешников, цепляет его внимание и совершенно неожиданно переводит взгляд на стоящую неподалеку, замершую, словно статуя, официантку.

Мужчина кивает и без слов двигается к девушке, и я понимаю, насколько все серьезно. Я перестаю дышать, понимая, что сейчас может пострадать в общем-то невинный человек, оказавшийся не в том место, не в то время. Весь мой воинственный настрой пропадает, как только приходит понимание и Аид это, конечно, замечает. Едва заметная усмешка касается уголка его губ, когда он видит в моем взгляде полную капитуляцию.

— Я пойду сама, — подхожу ближе к мужчине, чтобы слышал только он. Я оборачиваюсь, смотрю на Игоря, покрасневшего и выглядящего так, словно сейчас сознание потеряет, а может и вовсе Богу душу отдаст, на Славу, который только смотрит куда-то сквозь меня и взгляд у него нечитаемый совершенно, на родственников его, которые истуканами застыли на своих местах и понимаю, что никто не рискнет вмешиваться.

А еще я понимаю, что, если не придумаю, как выбраться, как вернуть все на свои места, моей маме никто не поможет. Игорь явно зол, и по его поведению я давно поняла, что выгода у него явно не маленькая и сейчас он ее теряет, а значит отыграться может в любой момент. Плевать ему будет на то, что я не виновата, что вообще не знаю, какого черта происходит.

— Прошу, — Аид делает жест рукой, мол, дамы вперед и идет следом за мной, шаг в шаг, словно опасаясь, что я сорвусь в последний момент. Я выхожу из зала в сопровождении парней в белых костюмах, и что за пунктик такой, прохожу чередой длинных узких коридоров, ведущих в холл и уже спустя несколько минут оказываюсь за пределами здания гостиницы. Недалеко от входа стоят уже знакомые черные «танки». — По мере приближения к машинам, оглядываюсь, так и не подавив в себе желание бежать, но Аид словно уловив мой изменившийся настрой, предусмотрительно берет меня за локоть и ведет к автомобилю.

— Вы не понимаете, что сейчас натворили, вы человека убили, — произношу, отвернувшись к окну, когда машина трогается с места.

Аид ничего не отвечает, смотрит вперед, на лице ни единой эмоции, будто со стеной говорю. Смотрю на него, ища в его жестах, мимике, хоть какой-то намек на причины сегодняшнего происшествия и ничего не нахожу. Я должна бежать, должна что-то придумать, потому что теперь мама, возможно, в опасности.

Какая у меня есть фора? Сколько? И есть ли вообще. Игорю ведь необязательно делать что-то собственноручно, у него люди в подчинении есть. Я не знала, как он поступит, что предпримет, но была уверенна в том, что этот человек подобное просто так не спустит. И судя по тому, что при слове «Граф» он приобрел оттенок окружавших его стен, спускать пар он будет явно не на виновном, отыгрываться он будет на тех, кто не сможет нанести ответный удар.

— Это будет на вашей совести, — произношу, сама не понимая зачем. Пафосно и глупо.

— А с чего вы взяли, что она у меня есть, — усмехается Аид, не сводя взгляда с телефон. — Отдохните, Василиса, нам еще долго ехать.

Он замолкает, а потом откинувшись на спинку, демонстративно закрывает глаза, давая понять, что продолжении разговора ничуть не заинтересован. А я не знаю, что делать дальше. На глаза наворачиваются слезы, хоть я и стараюсь изо всех сил держать себя в руках. Я обязательно что-нибудь придумаю, мне только нужно вырваться и вернуться домой, там мама, она все еще там и даже не догадывается, что произошло.

Возвращаться на собственную свадьбу, к жениху, нет смысла, разве что только в том случае, если Граф меня отпустит по собственной воле и его люди любезно привезут меня к Барским. Только даже в этом случае вряд ли, мне простят такой удар по репутации, слишком проблемная. Да будь ты трижды проклят Граф. Ненавижу. К тому времени, когда автомобиль останавливается у огромных ворот, я уже окончательно теряю самообладание, потому что дорога заняла не менее двух часов и за эти два часа могла произойти все, что угодно. Я не пытаюсь сдерживать слезы, я не должна их сдерживать и не хочу. Ворота наконец разъезжаются, и мы въезжаем на частную территорию.

— Выходите, — командует Аид, придерживая для меня дверь, и я делаю то, что он говорит. С трудом передвигаю ногами, и, к моему удивлению, ведут меня не ко входу в дом, во всяком случае не к главному. Мы обходим большой двухэтажный дом, и я боковым зрением замечаю какое-то движение, поворачиваю голову и вскрикиваю. В нескольких метрах от меня огромный вольер, внутри которого бегают три адских создания. Одно из них я уже видела тогда, в кабинете того самого Графа, когда пыталась сохранить работу. Зверюги смотрят на меня из своей тюрьмы, скалятся немного, а мне дурно становится, и тошнота все выше подступает.

— Не бойтесь, Василиса, они прочно заперты и не тронут без приказа, если вы, конечно, не решите что-нибудь выкинуть, — возвращает к себе внимание Аид, а я понимаю теперь, почему меня не повели через главный вход, зачем эта экскурсия, чтобы не думала рыпаться. Устрашающий фактор.

Мы продолжаем путь, входим внутрь. Я осматриваюсь немного. Большой зал с минимальным количеством мебели в интерьере. Один лишь внушительных размеров диван, небольшой журнальный столик и три кресла. Огромный телевизор на половину стены, который, как мне кажется, никому в общем-то не нужен. Дом не выглядит обжитым, скорее похож на перевалочный пункт. Зал ненавязчиво переходит в кухню, ее я замечаю, когда поднимаюсь вверх по лестнице, следом за Аидом. На втором этаже мы останавливаемся у первой же двери, мужчина открывает ее для меня и пускает внутрь. Моему взору открывается большая, светлая комната, с распахнутыми настежь окнами, красивыми, светло-голубыми обоями, с белесыми узорами напоминающими вензеля. Посреди комнаты стоит двуспальная кровать, явно подготовленная к приему гостей. У одной из стен я замечаю огромный белый шкаф с зеркалом в полный рост. Больше в комнате ничего нет, и добрая половина комнаты просто пустует.

— В шкафу вещи, переоденьтесь пока, приведите себя в порядок, можете отдохнуть.

— Я хочу поговорить с вашим хозяином.

— Поговорите, когда он будет здесь.