Глава 22

— Мишель, не кипятись, — Шрам не боялся Барона, но явно не хотел развивать конфликт. — Почему ты так рано приехал?

— Быстро справился, — Барон продолжил немигающим взглядом смотреть на друга.

Это была жуткая картина, потому что сейчас Михаил превратился в нерушимый твёрдый сгусток абсолютной злости. Эта злость впервые распространялась и на меня. Я ощущала ее так чутко, что становилось не по себе. Барон не смотрел на меня, но его внимание всё равно чувствовалось. Мне второй раз за день захотелось от стыда провалиться сквозь землю.

— Я жду, — сильный грудной голос Михаила рождал во мне дрожащий страх.

— Взял ее с собой на вечер. Всё в порядке, — совершенно расслаблено ответил Шрам и содрал с шеи бабочку.

Барон резко поднялся с кресла и подошел к Шраму. Точно рассерженный и голодный волк. Я невольно отступила на шаг назад. Барон ничего не говорил, лишь сверлил своего друга тяжелым взглядом. Было и в этом взгляде, и в этом напряженном молчании что-то уж очень зловещее, опасное и давящее.

Михаил большую часть времени спокоен и даже сдержан, но внутри него всегда живёт настоящий хищник, которого следует бояться. Этот хищник в гневе — последнее, с кем хотелось бы столкнуться. Но я сделала всё, чтобы это случилось.

— Кто ты мне? — спросил Барон, не отводя взгляд от Шрама.

— Друг, — не раздумывая ответит последний.

— Именно, — почти шепотом проговорил Михаил. — Тогда какого хера ты вытворяешь?! — грудной голос подобно мощному раскату грома разнёсся по всей гостиной.

Я содрогнулась, а Шрам даже не шевельнулся, продолжая стойко выдерживать напор Барона.

— Она была приманкой, Мишель. Я бы не допустил, чтобы с ней что-то случилось.

— Она — не приманка, Влас! — рявкнул Барон. — Управляй своими людьми, а моих без моего ведома не тронь. Если я не могу быть в тебе полностью уверенным, то в ком тогда?

— Мишель…

— Завтра поговорим, — Барон отвёл взгляд в сторону и устало потёр переносицу.

Шрам искоса глянул на меня и молча ушел. Когда хлопнула входная дверь, мне совсем стало трудно дышать. Я нервно стискивала холодными пальцами туфли и переминалась с ноги на ногу. Так просто Барон меня сейчас явно не отпустит. Он зол. Даже взбешен. Наш контакт в последнее время был на минимуме и теперь мы снова неожиданно застыли в одном пространстве.

Барон медленно повернул голову в мою сторону и заглянул прямо в глаза. Таким злым и свирепым я видела его лишь в тот злополучный вечер в клубе. Вся тьма, жестокость и волчья натура, не сдерживая себя, проступали на поверхности, ликую своей мимолетной свободе. Это был не тот Михаил, с которым я охотно уплетала устрицы. Это был тот холодный Барон с пистолетом в руках и без крупицы сомнения в движениях.

Меня одолел страх. Глубинный. Неодолимый. Я словно чувствую, как он растекается вдоль моего тела, закрадывается в скрытые уголки сознания. Я часто задышала, судорожно пытаясь придумать, что делать дальше.

— Ничего страшного не произошло, — осторожно начала я. — Он меня не обидел, — хотя это звучало неправдоподобно, учитывая, что у меня всё еще заплаканные глаза.

Мне было сложно понять, что именно так разозлило Барона. То, что Шрам не поставил его в известность о своем плане? Или то, что Шрам своим решением мог навлечь на меня беду?

Барон шагнул ко мне. Я крепче сжала туфли, но не отступила. Сердце испуганно билось в грудной клетке, оповещая меня о том, что сейчас я нахожусь в опасной близости от хищника. Страх ширился. Но я всё равно была твёрдо убеждена, что Михаил не причинит мне вреда. Если хотел бы, то убил меня еще в том клубе.

Барон забрал у меня туфли и швырнул их на пол. Взгляд скользнул по моему платью, остановился на босых ступнях. Мне хотелось поскорей сбросить с себя эту вещь, помыться и закутаться в тёплый свитер Барона.

Михаил подошел еще ближе ко мне. Он тяжело дышал. Карие глаза потемнели. Крылья носа раздувались. Казалось, что злость в нем просто кипит. Барон напоминал вулкан, который мог вот-вот извергнуть раскалённую лаву и уничтожить всё живое вокруг себя.

— Никогда не надевай это блядское платье, — прошипел он и впился в мои губы жарким поцелуем.

Внутри моего сознания всё разом перевернулось. Михаил ведь злился, тогда почему он целует меня? Почему не ругает? Не отчитывает? Не выгоняет? Его горячий влажный язык вторгся в мой рот. Я вцепилась пальцами в твёрдые плечи Михаила, малодушно подчиняясь его глубоким поцелуям, от которых в животе начали порхать бабочки.

Я так усердно пыталась забыть о нашем прошлом поцелуе. Пыталась убедить себя, что он ничего не значит и в скором времени я больше никогда не увижу этого мужчину. А теперь… Теперь я плавлюсь в его сильных руках. Бабочка подлетела слишком близко к открытому огню.

Сильные руки, прикоснулись к моей обнаженной спине. Я вздрогнула, ощущая тягучее сладкое удовольствие от этих по-хозяйски уверенных прикосновений. Михаил схватился за платье и рывком разорвал его на моей спине, а затем быстро помог избавиться от него. Я перешагнула эту вульгарную тряпку и снова попала в плен глубоких жарких поцелуев.

Барон окутал меня собой и это… это было восхитительно! Я желала его, а он желал меня. Нас тянуло друг к другу, причем так сильно и непреодолимо, что это даже причиняло некоторую боль. Барон жестко прижал меня к дверному косяку, продолжая исступленно целовать. Его злость трансформировалась в острое сексуальное желание. Оно было таким неуёмным, таким обжигающим и свирепым. Я не знала, смогу ли выдержать этот натиск.

Барон снял с меня лифчик и тоже швырнул его на пол. Мои твёрдые соски тёрлись о пуговицы на тёмное рубашке, возбуждая еще больше. Я не стыдилась своей наготы, своего желания. Мои холодные пальцы помогли Михаилу избавиться от рубашки. Горячие губы, коснулись моей шее, ее основания. Я ахнула, когда Барон немного прикусил мою кожу. И застонала, когда он приник к моим соскам.

Даня не любил уделять внимания моему телу. Наш секс был быстрым и эгоистичным. Даня просто хотел получить свое. Я думала, что это нормально. Даже была убеждена, что все мужчины эгоисты. Мое сексуальное желание никогда не было таким сильным, как сейчас.

Барон ласкал мои соски: целовал их, посасывал, облизывал. Наслаждение тугим жгутом скручивалось внизу живота. Когда пальцы проникли в трусики, плавно и настойчиво вторглись внутрь, я едва не задохнулась от полной остроты ощущений.

— Моя, — прошептал Барон, лихорадочно возвращаясь к моим вспухшим от диких поцелуев губам.

Он продолжал во мне двигаться пальцами, забирая каждый мой вздох, каждый стон. Я была уже не я. Барон пробудил во мне женщину, чувственную и в чем-то даже раскованную. Я — не ледышка. И Даня был не прав, когда называл меня так.

— Какая же ты красивая, — горячий шепот обжигал мою кожу. — Ты даже не представляешь, насколько ты красивая.

— Я хочу тебя, — прошептала я Михаилу на ухо, чувствуя, что мои щеки горят.

Когда он вошел меня, я застонала, ощущая, что Барон очень большой.

— Обхвати меня ногами.

Он подхватил меня под ягодицы, сильней вжимая в дверной косяк. Так сильно, что между лопаток даже засаднило. Глубина проникновения была просто запредельной. Прикрыв глаза, я обвила шею Барона руками, ощущая каждое его движение в себе. Губы впились в мою яремную впадину. Я стонала и теряла саму себя, потому что эмоций было невыносимо много. Каждая клеточка моего тела горела в жгучем сексуальном желании.

Каждый толчок глубокий, каждый поцелуй — жадный. Мы оба тяжело дышали, захлёбываясь нашей такой долгожданной и запретной близостью. Барон посмотрел на меня. Он находился во мне и смотрел прямо в глаза. Столько страсти и наслаждения было в этом туманом волчьем взгляде!

Барон вторгался в меня снова и снова, жадно ловя взглядом каждую мою эмоцию. Я чувствовала, что хожу по краю. Сильные и быстрые толчки стремительно подвели меня к этому опасному краю, а затем… Затем яркая вспышка наслаждения, что волной прокатилась вдоль моего тела, концентрируясь между ног, вынудила меня закричать. Это был настолько сильный оргазм, что пальцы на правой ступне свело судорогой.

Барон брал меня ожесточено, продлевая мое наслаждение, превращая его в изысканную пытку. Он словно пытался насытиться мной, но, кажется, чем больше брал, тем больше хотел. Когда мои лопатки коснулись мягкого ворса, я открыла глаза и поняла, что мы переместились на пол, прямо у камина. Блики огня так завораживающе танцевали на лице Миши. Он такой красивый… Почему я раньше этого не замечала?

Мне было так хорошо с этим человеком. Хорошо на всех уровнях. Облизывая мою грудь, словно голодный зверь, Барон сдавленно застонал, убыстряя движения. Когда тёплая струя спермы скользнула по внутренней стороне моих бёдер, Миша запрокинул голову и до боли сжал пальцами мою талию. В экстазе он был великолепен.

Мои глаза устало закрылись. Барон лёг рядом и заботливо укрыл меня своим пиджаком, что лежал на подлокотнике кресла. Мне не было холодно. Я уткнулась носом в крепкое твёрдое плечо Миши, ощущая себя самым защищенным и счастливым человеком на свете.