Глава 35

Мы плавали, пожалуй, больше часа. Оказывается, мой навык не был таким слабым, как я изначально думала. Под воду я уж точно не шла. Страх перед глубиной постепенно ослаб. Рядом с Мишей даже как-то смешно чего-то бояться.

Мне казалось, что в тот момент, когда мы вдвоем находились в воде, а вокруг нас больше никого не было, кроме яхты, нас связала некая невидимая ниточка. Мы стали ближе. Перешли на другой уровень наших взаимоотношений. Несмотря на всю свою привычную сдержанность, а порой и холодность, в воде Миша вёл себя как мальчишка. Плавал и так, и эдак. Смеялся. Не просто улыбался, а смеялся. Громко и так завораживающе. Его руки надолго не отпускали меня. Его губы надолго не оставляли мою кожу в покое. Мне было хорошо. Бесстыдно хорошо. Да, я купалась во внимании и ласке. Жадно обнимала Мишу и старательно пыталась поспеть за ним в гонке, но увы, развитой физической формой я похвастаться не могла.

— Возвращаемся на борт, — заявил Миша.

— Давай еще немножко поплаваем. Мне так понравилось! Вода тёплая-тёплая!

— У тебя губы уже синюшные! — беззлобно произнес он. — Обсохнем и еще поплаваем.

Когда мы поднялись на борт, Миша взял большое белое полотенце, которое, видимо, принес персонал и заботливо закутал меня. Мышцы приятно болели после купания. Миша быстро обтерся вторым полотенцем и нацепил солнцезащитные очки.

Мой взгляд скользнул по его коже, зацепился за шрам от пули, полученной в тот вечер, когда мы встретились в клубе. Еще несколько едва заметных шрамов расположились под правой ключицей и на левом боку. Именно эти отметены никогда не позволят мне окончательно забыть о том, кто такой Миша.

Обсохнув, мы легли на шезлонги, чтобы немного позагорать. Нам подали прохладительные напитки. Я нанесла Мише на плечи немного солнцезащитного крема, хотя он сопротивлялся, утверждая, что никогда не сгорает. Я осталась непоколебима.

— Ложись, — произнес Миша и забрал у меня тюбик.

— Я не обгорю, — возвращаю ему его же слова.

— Так, я сам разберусь, — пробормотал Миша и аккуратно нанес мне на лопатки и спину крем.

Чувство умиротворения заботливо укачивало меня в своих нежных объятиях. Час плаванья на самом деле очень изнурил меня. Я это точно поняла лишь тогда, когда адреналин утих, позволяя усталости распространиться в каждом уголке моего тела.

Я прочла всего лишь пару страничек из книжки про изобразительное искусство эпохи Возрождения и провалилась в дрёму. Разбудил меня жаркий поцелуй в шею, плавно скользнувший к яремной впадине, груди.

Тихо застонав, я открыла глаза и увидела Мишу. Его волосы уже давно высохли, а кожа приобрела легкий бронзовый оттенок.

— Что…? Что ты делаешь? — прошептала я, когда пальцы подцепили лямки моего купальника и плавно стянули их вниз, обнажая грудь.

— Беру свое, — прошептал Миша и поцеловал меня в живот.

— Нас же могут увидеть, — встревожено проговорила я.

— Не волнуйся об этом, — сухие солёные губы обхватили один мой сосок.

Я выгнулась и застонала. Боже… Как же хорошо… Другой сосок Миша сжал пальцами и потянул. Сотни маленьких иголочек закололи под кожей, пробуждая острое сексуальное желание. Вся сонливость разом куда-то испарилась.

— Хочу тебя, — прошептал мне на ухо Миша. — Жестко.

Мое сердце отдалось в груди тяжелым толчком. Кожа щек вспыхнула то ли от жаркого солнца, то ли из-за искреннего желания Миши, которое он только что озвучил.

— Я не сделаю этого, если ты не согласишься, — пальцы плавно освободили меня от купальника.

Это было очень волнительно. Выдержу ли я? И что такое «жестко» именно для Миши? Пока мысли обеспокоенно роились в моей голове, с языка уже вероломно слетел краткий ответ:

— Сделай.

Взгляд Миши тут же вспыхнул. Он не ожидал, что я соглашусь. Или не ожидал, что я так быстро дам свое согласие. В конце концов, вторая агрессивная и безжалостная натура Барона уж вряд ли могла вырываться наружу лишь во время опасности. Этой натуре не чужды и сексуальные потребности. Но что, если я смогу насытить ее? Приручить? Сделать так, чтобы обезопасить себя.

Миша подхватил меня на руки и унёс в каюту, вероятно, не желая, чтобы я чувствовала себя как-то некомфортно на глаз у экипажа. Он опустил меня на кровать и нежно поцеловал. Это был его завершающий штрих перед нашим новым этапом.

— Просто верь мне, — севшим голосом произнес Миша.

— Хорошо, — из-за легкого волнения у меня пересохло во рту.

Черты лица Миши немного изменились. Глаза показались мне совсем черными, уголок рта приподнялся в едва заметной хищной улыбке. Горячие ладони с твёрдыми подушечками пальцев скользнули вверх по животу, сильно сдавили грудь. Я ахнула и выгнулась дугой. Никаких нежных или осторожных поцелуев. Лишь жалящие укусы в бедро, соски, губы.

Миша закинул одну мою ногу к себе на плечо. Пальцы обхватили горло. Темные волосы упали на лоб, как-то по-особенному преображая Барона, делая его другим. Незнакомым для меня. Одна рука на моем горле, другая опустилась к клитору. Я шумно втянула в себе воздух, когда несколько пальцев рывком проникли внутрь меня. Пальцы на ногах подогнулись, но дёрнуться не получилось, потому что я была полностью зафиксирована Мишей. Разве что мои руки были свободны и сейчас они судорожно сжимали простыни.

Несколько круговых движений внутри меня вырвали из моего горла протяжный стон. Волчий взгляд внимательно наблюдал за каждой моей эмоцией, жадно впитывал, бесстыдно наслаждался. Пальцы сильней сдавили мое горло. Дышать стало значительно трудней, но пока что это не вызвало во мне паники.

Между бёдер стало очень горячо и влажно. Миша резко вынул пальцы, и я почувствовала, что он коснулся колечка сжатых мышц ануса. Стало страшно.

— Не дёргайся, — грудной голос Барона окончательно сел.

Губы жадно обхватили мой сосок, плотно сдавили и потянули. Я выгнулась настолько насколько это вообще было возможно в моем положении. Вдохнуть полной грудью не получалось. Пальцы вновь ожесточено вторглись внутрь меня, выписывая невидимые узоры на моей плоти.

Взгляд намертво прикован ко мне. Он немного пугающий и тяжелый, опутывающий вязкой паутиной обжигающего желания. Пальцы вновь коснулись меня между ягодиц, распределяя смазку.

Сердце так сильно стучало в груди, что я чувствовала ошалевшую пульсацию в висках. Сдавлено порыкивая, Миша с напором протолкнул один палец мне в попу. Стало неприятно, но не настолько, чтобы потребовать всё немедленно прекратить. Я уже была готова к разрядке, но Миша прекратил касаться моего влагалища и клитора.

Пальцы на шее сомкнулись еще сильней, принуждая меня прекратить дергаться и позволить продолжить начатое. Миша снова припал к моему соску, жадно вылизывая его и кусая. Мое сознание металось, как тигр в клетке, не зная, на чем концентрироваться: на чувствительных сосках, тугом узле не достигшего оргазма или жёстких пальцах, что уверенно продолжали разрабатывать анус, подготавливая для следующего акта.

Мне стало жарко. Щеки запылали. Воздух поглощать получалось лишь маленькими порциями. Второй палец в меня протолкнулся уже с трудом и стало больно. В волчьем взгляде уже плясали языки адского пламени. Миша был заведен. Он тяжело и шумно дышал. Его губы в хаотичном порядке перемещались то к одному, то к другому соску. Мучая их, оттягивая, кусая.

— Моя податливая девочка, — прошептал Миша, вторгаясь языком в мой рот. — Сладкая. Горячая. Узкая.

— Мне немного больно.

— Потом будет хорошо, — в губы прошептал Миша. — Тебе со мной всегда будет только хорошо.

Опустив мою ногу, Барон вынул пальцы и выпрямился, продолжая фиксировать горло. Сейчас я была полностью открыта перед этим мужчиной. Его тёмный расплавленный взгляд скользил по изгибам моего тела, моей плоти. Я была вся напряжена, потому что тело хотело разрядки.

Большой палец с твёрдой шершавой подушечкой опустился на мой чувствительный влажный клитор, жестко массируя его. Боль и наслаждение мелкими импульсами разливались именно от той точки, где сейчас находился палец Барона и по всему телу. Он сжал мой клитор, и я закричала, потому что оргазм будто пронзил меня насквозь.

Горло было освобождено. Я вдохнула полной грудью и в этот момент Миша больно схватил меня за колени и медленно, с трудом проник головкой в мое анальное отверстие. Стон застрял в гортани. Я широко распахнула глаза. Миша отпустил мои колени и пригвоздил запястья к подушкам.

— Не сжимай меня, — прорычал он. — Расслабься. Впусти.

Боль не слабла, и Миша это видел. Он злился, но не на меня, а будто на себя самого.

— Не хватает смазки, — рык.

Перехватив мои запястья одной рукой, Миша снова принялся мучить мой клитор, рождая новую волну, что находилась еще слишком далеко, дабы обрушиться на меня новым потоком наслаждения. Отзвуки первого оргазма еще толком не умолкли. Он вышел из меня и растёр по головке мою смазку.

Вторая попытка оказалась менее болезненной. Миша вошел в меня лишь наполовину. Всего его я бы вряд ли приняла, и он это понимал. Понимал, даже находясь на грани. И это меня тут же успокоило. Каким бы диким не показался Миша, но в отношении меня он не позволит себе ничего плохого.

— Моя девочка, — пьяно прошептал он, делая первый толчок.

Я вскрикнула, потому что стало больно, ново и очень возбуждающе. Порочная сторона Миши меня очень возбуждала.

— Сладкая, — его севший голос будоражил меня.

Отпустив мои руки, он крепко сжал мою грудь, продолжая всматриваться в мои глаза. Я чувствовала, что Миша был перевозбужден. Он сделал несколько толчков и кончил мне на живот, издав дикий неукротимый почти что рёв.

Пальцы впились в мои бедра. Крепкое тело несколько раз сильно дёрнулось в экстазе. Миша откинул голову назад и глубоко воздохнул. Его широкая грудная клетка тяжело вздымалась.

— Как ты? — спросил он, глянув на меня.

— Всё замечательно.

Миша склонился и поцеловал меня в губы. Его внутренний зверь явно был доволен. И вместо рычания, я теперь уже услышала нечто похожее на урчание сытого хищника. Будем считать, что близкий контакт с монстром Барона прошел успешно.