Глава 40

Вернувшись домой, мы вернулись и в нашу привычную рутину. Снова работа и плюс курсы вождения. Когда Миша продемонстрировал мне мою новую машину, я едва не расплакалась.

— Считай, что это еще один подарок к твоему прошедшему дню рождения. С виду малышка, а под капотом тот еще зверь. Работает идеально. Ход плавный. До ста километров разгоняется меньше, чем за пять секунд.

Я рассматривала свою машинку яркого желтого цвета и не могла поверить в то, что она теперь моя. Компактная. Блестящая. Внутри салон нежно-кремового цвета. Могла ли я в своих самых смелых мечтах представить, что когда-то сяду за руль собственной машины? Нет. Это была слишком роскошная и несбыточная мечта.

— Спасибо тебе большое. Обещаю, я тебя не подведу. Сдам на права и буду самым внимательным и ответственным водителем на дороге, — я подбежала к Мише и крепко обняла его.

Он оторвал меня от пола и поцеловал в лоб.

Теперь большой черный Хаммер, напоминающий мне затаившегося хищника, стоял рядом с моей маленькой желтой машинкой Мерседес. На фоне Хаммера она казалась еще меньше.

В тот же вечер я наконец-то подарила Мише крестик. Он тут же его надел. Кажется, мой жест его крепко удивил. Потому что, когда я преподнесла подарок, Миша застыл точно так же, как и в миг моего признания в любви. У меня сложилось стойкое впечатление, что он не привык слышать слова о любви и принимать подарки просто так. Просто потому, что он есть в чьей-то жизни и занимает в ней ведущую роль.

Время стремительно помчалось вперед. Перед началом нового учебного года я успела пережить еще одну выставку. В этот раз она прошла с более широким размахом. Поэтому и подготовка, и празднество отняли все мои силы. Но главное, что проделанная работа себя оправдала.

Многие быстро прознали о том, кто я и кем является мой покровитель. Хотя слово «покровитель» мне совершенно не нравилось. Оно какое-то циничное, холодное и официальное. Наши с Мишей отношения были совсем другими.

Несмотря на то, что мы жили далеко не в самом крошечном городе, слухи распространялись с завидной скоростью. Есения Максимовна тоже узнала, хотя это, пожалуй, было очевидно, ведь Миша являлся спонсором многих наших мероприятий.

Как-то в сентябре Есения пригласила меня вместе пообедать. Я охотно согласилась, но что-то в душе мне подсказало, что начальница пригласила не просто так. Я уже грешным делом подумала о том, что она хочет меня уволить.

Мы заглянули в небольшой ресторанчик. Есения подбросила меня на своей машине. Я еще не завершила курс обучения, поэтому сесть в своего желтого «жука» пока что не могла.

Как только официант принял наш заказ и ушел, Есения внимательно посмотрела на меня. Ее взгляд показался мне знакомым. Так Миша смотрел на меня еще в самом начале наших отношений. Есения будто что-то пыталась прочесть в моих глазах.

— Что-то не так? — аккуратно спросила я.

— Кристин, ты славная девчушка, — вдруг заявила Есения. — Работаешь хорошо. Ответственная. Молодая. Красивая. Ты полна энергии. И взгляд у тебя такой чистый-чистый. Ты знаешь, с каким человеком связалась?

С одной стороны, я испытала некоторое облегчение, потому что всерьез решила, что Есения Максимовна хочет меня уволить. Но с другой стороны, стало немного некомфортно, потому что обсуждать свои отношения с Мишей я не очень хотела.

— Знаю, — тихо ответила я.

— У Мишеля довольно опасное и серьезное окружение. Он и сам очень опасен. Зачем тебе это? — Есения не была настроена враждебно и это немного успокаивало меня.

— Я люблю его, — мой ответ прозвучал уверено.

— Любовь, — Есения горько улыбнулась и помешала тоненькой длиной ложечкой свой латте. — Она имеет свойство заканчиваться. А что после нее? Ничего. Пустота. Огарки. Кристин, — женщина снова посмотрела на меня, — я прекрасно знаю Мишеля. Прекрасно знаю, какая у него жизнь. Это жизнь волка-одиночки. Всякий, кто попытается проникнуть в нее, чаще всего остается с глубокими ранами. Я знаю, о чем говорю.

Мне этот разговор нравился всё меньше и меньше. Мне было хорошо известно, что Миша и Есения знакомы. Но ее слова… Складывалось такое впечатление, что эти двое знали друг друга намного лучше, чем я могла подумать.

Официант принес наш заказ. Когда Есения взяла вилку, я увидела ее татуировку на запястье. Мое сознание словно прострелило. Начальница редко демонстрировала свое тату, поэтому я о нем как-то уже и забыла. Но сейчас… Сейчас элемент некоего паззла в моей голове внезапно соединился.

На груди у Барона была точно такая же татуировка. Идентичная. Разве что немного больше. Но цвет, линии — всё это было одинаковым. Миша не похож на человека, который станет набивать себе какой-нибудь попсовый и широко распространённый рисунок. А это означало лишь одно — он и Есения когда-то были очень и очень близки. Настолько близки, что всё еще бережно хранили свои тату.

Я себя вдруг почувствовала обманутой дурой. Миша ни разу даже словом не обмолвился о своих взаимоотношениях с Есенией. Ведь знал, что я работаю на нее.

— Я бы не хотела обсуждать эту тему, — деликатно проговорила я и принялась обедать, хотя аппетита совсем не было.

Вечером, вернувшись домой, я твёрдо решила дождаться приезда Миши и поговорить с ним. Это было, как минимум странно, работать на бывшую женщину своего мужчины. Мне не хотелось думать о том, как давно она его бывшая и бывшая ли вообще. Эти истеричные догадки я решила оставить при себе. Нам просто нужно поговорить. У меня есть вопросы и я имею права узнать на них ответы.

Миша приехал рано. На часах даже не было восьми. Краем уха я слышала, что Миша хотел поставить своего человека на пост мэра. Сейчас шла активная предвыборная компания и Миша держал руку на пульсе. Никто ни в какие детали меня не посвящал, поэтому я располагала лишь некоторыми обрывками информации.

— Говори, — вдруг потребовал Миша.

Я сидела на крытой террасе и читала лекции. На кофейном столике стояла большущая чашка, которую я недавно прикупила в супермаркете. Она была полупустая на дне плавала долька лимона. Я, как ярая поклонница чая, могла литрами его пить. На блюдечке рядом лежал эклер. Я с ногами взобралась в кресло.

Мне хотелось, чтобы я выглядела в глазах Миши спокойной и уравновешенной, но что-что, а лгать ему у меня совсем не получалось. Я еще ничего не успела толком сказать, а он уже всё понял… почувствовал.

— Ты явно что-то хочешь мне сказать, — Миша опустился в соседнее кресло и вытянул ноги.

— Что тебя связывает с Есенией? — в лоб спросила я, понимая, что юлить не имеет смысла.

— Бизнес, — расслабленно ответил Миша.

— И только? — я отложила на кофейный столик книжку.

— К чему ты клонишь? — Миша косо посмотрел на меня. В его волчьем взгляде промелькнуло нечто недоброе.

— Есения сегодня пригласила меня на обед. Мы немного поболтали. Она говорила о тебе. У меня сложилось стойкое впечатление, что вас связывает нечто большее, чем просто бизнес.

Миша выпрямился и повернувшись в мою сторону, сурово посмотрел прямо в глаза. Мне стало немного не по себе. Этот взгляд я видела лишь в тот злополучный день, когда меня украли и пытались изнасиловать на складе. Правда, тогда Миша так смотрел на тех подонков, а не на меня. Он буравил меня этим жутким суровым взглядом, словно я нахально решила прикоснуться к чему-то, что принадлежало лишь ему.

— Эту тему я с тобой обсуждать не буду, — отрезал Миша.

— У вас одинаковые тату. Они определённо что-то означают. Что-то довольно интимное, — продолжила я атаку фактами.

Мишу вдруг передёрнуло, будто его кто-то крепко ударил по ребрам. Взгляд стал не просто суровым, а ледяным.

— Тебя это не касается, — прорычал Миша. — Не устраивает работа или руководство — увольняйся, — он резко поднялся.

Я такой реакции от него не ожидала, потому что уже разбаловалась лаской и страстью. В сознание закралась колючая мысль о том, что Миша всё еще удерживает меня на вытянутой руке. Не знаю, что было между ним и Есенией, но я вдруг почувствовала себя лишней в этом призрачном треугольнике. Я как будто бы одиноко стояла на перроне, а Миша и моя начальница находились в поезде. (3303c)

Несмотря на то, что я уже столько времени находилась под Мишиным крылом, а своей всё еще не стала. Кажется, между нами возникла некая прозрачная плёнка, что в будущем могла трансформироваться в крепкую высокую стену непонимания. Стало даже болезненно смешно, нас не разделит пуля, зато запросто оттолкнет простое недоверие.

— Занимайся своими делами, а в остальное нос не суй, — грубо добавил Миша и стремительным шагом покинул террасу.

Наш разговор оказался коротким, но жутко неприятным. Я поежилась, всё еще слыша ледяной голос в своей голове, что жестко приказывал не лезть не в свои дела.