Глава 7

Кажется, я перестала дышать. Мое сердце колотилось в груди с такой быстротой, что мне даже стало дурно. Я совсем не шевелилась. Меня парализовал страх. Горло стянул спазм. Я хотела откашляться, но в присутствии этого опасного мужчины боялась даже моргнуть.

Черное дуло пистолета было для меня сродни тёмной бездне, которая вот-вот утащит к себе на дно. Но Барон почему-то медлил. Его злость всё еще пульсировала во взгляде, рука крепко и уверено сжимала пистолет. Мужчина не был напуган или растерян. Я интуитивно догадывалась, что для него нет никакого труда прикончить человека. В конце концов, только что на моих глазах Барон убил Кирилла Борисовича. Просто ворвался в кабинет и всадил пулю в человека. Никаких раздумий. Тогда что же его останавливает убить меня?

Возможно разумней было бы попросить пощады, но от страха мои губы и язык онемели. Всё, что у меня сейчас получалось, испуганно отвечать на тяжелый волчий взгляд Барона.

— Встань, — сильным грудным голосом приказал он.

Сглотнув слюну, я медленно поднялась с дивана. Страх был настолько огромным, что я боялась не удержаться на ногах. Сейчас моя жизнь висела на волоске и это… Это за секунду перевернуло всё мое сознание.

К счастью, всё было не так плохо и ноги твёрдо держали меня, правда, сердце продолжало тревожно грохотать в грудной клетке. Желудок скрутило от напряжения, но я терпела. Главное — не смотреть на труп.

Барон медленно опустил пистолет и спрятал его в плечевой кобуре. Во взгляде, кажется, мелькнула тень боли — раненое плечо давало о себе знать. Но жесткость и злость в темно-карих глазах всё равно никуда не исчезли.

Никаких определённых мыслей в голове у меня в этот момент не возникло. Я просто хотела, чтобы страх и напряжение оставили меня и не сводили каждую мышцу мучительной болью.

— Со мной пойдешь, — Барон шагнул ко мне, схватил за предплечье и дёрнул на себя.

Я не сопротивлялась. Это всё шок. Сначала домогательства, затем убийство, оружие, нацеленное прямо на меня. Сейчас я не могла отдавать отчёта своим действиям, потому что никогда прежде не испытывала такой разнообразной и острой гаммы чувств. К тому же что-то мне подсказывало, что против Барона идти не стоит.

Он потянул меня в коридор, где стояло несколько человек, в том числе и Шраменко. Больше всего на свете мне не хотелось встречаться с этим мужчиной. Снова эта едкая улыбка и высокомерный взгляд.

— Ее в мою машину, — приказал Барон и толкнул меня в сторону Шраменко.

Предплечье ныло от болезненного захвата Барона. Ручища у него огромная и сильная. А у меня руки тоненькие с бледной полупрозрачной кожей, каждый узор вены отчетливо можно увидеть. Я без преувеличения могла сказать, что если Барон захочет, то одной рукой раскрошит мои косточки. Он явно не спортсмен, просто природа наделила его довольно крепким и дюжим телом.

Когда Шраменко предпринял попытку потащить меня к черному ходу, я вдруг уперлась пятками в блестящий черный пол. Я не знала, куда меня сейчас отвезут. Вдруг куда-нибудь в лес утащат и там уже убьют? Так не вовремя вспомнилось то, что Даня переспал с женщиной Барона и специально сломал его машину. Вдруг теперь мне это припомнят и долг спросят? Ну не мог же Барон так просто всё это простить?

— Пожалуйста, не надо, — испугано прошептала я, пытаясь высвободиться из жесткого захвата Шраменко.

— Умолкни, — прокуренным голосом рыкнул он мне. — Иначе пришибу.

Я прикусила язык. Это получилось не нарочно, но больно и до образования противного металлического привкуса во рту. Сложно было поверить в реальность происходящего. Мне даже такие кошмары никогда не снились. Страх острыми шипами впился в каждый уголок моего сознания, в каждую клеточку моего тела, наглухо вколачиваясь в ДНК.

Хорошо, я не буду сопротивляться и может быть меня пощадят. Если дадут слово, я поклянусь, что никому ничего не расскажу.

Шраменко грубо затолкал меня в черный неприметный внедорожник. Я больно ударилась ногой о порожек, но сейчас это было не главной моей проблемой. В салоне машины густо пахло сигаретами и хвоей. Только не это. Меня и так постоянно укачивает в автобусах, а если еще и запах какой-нибудь есть, типа бензина или сигарет, то вообще плохо становится.

Щелкнули замки на дверях, когда Шраменко уселся за руль. Теперь мне из этой машины точно не выбраться. Ловушка захлопнулась. Я шумно втянула в легкие воздух и медленно выдохнула. Шок начал слабнуть и в уголках глаз защипало. Нет. Только не плакать. Всё будет хорошо.

Вспомнились наглые прикосновения мертвого владельца клуба, вспомнился выстрел и свирепый взгляд Барона. Как бы дико и чудовищно это не прозвучало, но он фактически спас меня. Не намерено, конечно, но спас. В противном случае Кирилл Борисович меня изнасиловал. Но было ли это именно спасением? Может, сейчас со мной что-то еще хуже сделают?

После удара в лицо, у меня немного болели верхняя губа и нос. Эта боль эхом отдавалась где-то в области лба. Но дышать я могла беспрепятственно, значит, ничего не сломано.

Шраменко молча гнал внедорожник по ночному городу. Через пару минут мужчина закурил и в салоне стало совсем уж невыносимо. Я медленно села и зажмурилась, потому что боль во лбу на пару секунд стала нестерпимо острой.

— Меня сейчас стошнит, — сдавленно прошептала я.

Недобрый колючий взгляд черных глаз глянул в зеркало заднего обзора. Шраменко, похоже, одно лишь мое присутствие уже злило, ну или он всегда такой. Не знаю и знать не хочу.

— Если блеванёшь, то будешь собственноручно выдраивать весь салон, поняла меня? — в его прокуренном голосе звенели злые нотки.

Меня бросило в жар, потому что чувство тошноты лишь усилилось. Измученное сердце продолжало быстро барабанить в груди, натужно качая кровь. Я пыталась часто не дышать, но это никак не помогло справиться с тошнотой. Она медленно, но уверенно подкрадывалась к горлу. Только не это!

— Почему молчишь? Не расслышала?

— Плохо мне, — нервозно ответила я.

— Твою ж мать, — процедил сквозь зубы мужчина и резко свернул на обочину.

Меня тряхнуло и на секунду показалось, что желудок тоже подпрыгнул. Послышался щелчок замков. Шраменко вышел из машины, открыл дверь с моей стороны и схватив меня больно за руку, дёрнул на себя. Я чуть не упала. Поток холодного сентябрьского воздуха ворвался в лёгкие. Я часто задышала и ощутила, что тошнота начала понемногу отступать.

Шраменко сплюнул и снова закурил.

— Марш в машину, — приказал он. — И не нервируй меня, иначе всажу пулю.

Я молча села. Путь в страшную неизвестность продолжился.