Глава 8

Меня привезли в дом, что был расположен в достаточно элитном частном секторе чуть дальше центра города. Я чувствовала себя просто отвратительно и совершенно обессиленно. Измученный желудок просто каким-то чудом не вывернул наружу мой сегодняшний скромный ужин. Голова немного кружилась и гудела. Меня всю потряхивало. Я никак не могла избавиться от жутких картин произошедшего, что бесконечно вспыхивали перед внутренним взором.

— Топай, давай, — Шраменко больно толкнул меня между лопаток.

Рука у него тяжелая, поэтому причинить боль этому мужчине не составляло никакого серьезного труда. Я послушно шла в дом, потому что боялась, что один мой неверный шаг может навлечь еще больше проблем.

На улице было очень холодно и сыро, а я в порванных колготках и униформе, что совершенно не предназначена для прогулок в такую беспощадную погоду. В голове тенью проскользнула мысль, что мне совсем не хочется заболеть. Заболеть… Это такой пустяк на фоне всего, что сейчас происходит со мной.

Шраменко выглядел очень угрожающе, поэтому я даже не допускала мысли, что смогу от него далеко убежать. Отчаянно хотелось верить, что Барон приедет и не допустит в отношении меня никаких плохих поступков. Он, конечно, совершенно непохож на доблестного принца в сияющих доспехах, но и маньяком его тоже не назовешь.

В доме никого не было. Тишина неприятно давила на уши, вынуждая напрячься каждой клеточкой тела. Меня всё еще невыносимо трусило. Свои холодные пальцы я практически не ощущала, ровно, как и ноги. Недавно заморозки были. Поэтому нужно тепло одеваться. Осень слишком ранняя. Но какая теперь разница, если я попала в руки опасных людей?

Шраменко, не разуваясь, вошел вглубь дома, включил свет и через пару секунд вернулся в прихожую. Я стояла, обхватив себя руками и всё еще тряслась. Хотелось только одного, чтобы меня побыстрей отпустили и не причиняли вреда.

Мужчина стал напротив меня, спрятав руки в брюках. Голова чуть склонена набок, недобрый взгляд карих глаз прищурен. Я старалась не заострять свое внимание на крайне уродливом шраме. Быть рядом с этим человеком жутко неуютно — ощущается угроза, застывшая в воздухе.

— Смотри на меня, — широкая ладонь, пропахшая табаком, больно схватила меня за щёки и подняла голову вверх. — Давно в клубе работаешь?

— Нет, — внутренне я вся сжалась и шумно втянула воздух, боль немного сводила щёки.

— Откуда знаешь хозяина клуба?

— Я… Я не знаю его. Он впервые меня пригласил к себе в кабинет.

Было страшно. Очень. Но я запретила этому страху брать вверх над собой.

— Если станет известно, что ты врешь — живой отсюда не выйдешь, — Шраменко отпустил меня и вытащил из кармана пачку сигарет. Одну из сигарет он вытянул зубами и с прищуром вновь посмотрел на меня, будто изучая. — Иди, сядь и не нервируй меня, — недобрый взгляд скользнул чуть ниже, зацепился за мои обнаженные ноги.

Мне было и страшно, и стыдно, и противно. Крепче обняв саму себя, я разулась и тихонько прошла вглубь дома. В обширной комнате стоял огромный диван. Я присела на его краешек и поджала пальцы на ногах. Шраменко куда-то ушел.

В доме было тепло и мои вечно ледяные пальцы начали понемногу согреваться. Я прислушивалась к каждому шороху, боясь снова ощутить на себе взгляд, полный неприязни и открытого отвращения.

Уткнувшись лбом в холодные колени, я зажмурилась и мысленно попыталась вытеснить из головы самые жуткие картины сегодняшнего вечера. Удивительно, но мне не хотелось плакать. Возможно, что последствия шока стали для меня некоторым блоком. Чувство растерянности ширилось во мне и путало мысли. Я почему-то упорно верила лишь в одно — скорой приедет Барон и прояснит ситуацию. Не знаю, на основании чего я решила сделать такие выводы. Просто Барон кажется уверенным человеком, и он определённо знает, что делает.

Шраменко ходил где-то в недрах дома и, кажется, с кем-то разговаривал по телефону. Прокуренный хриплый голос неприятно бил по моим изрядно измученным и напряженным нервам. Это всё пустяки. Переживу. Главное, чтобы потом отпустили.

Не знаю, сколько пришло времени. Я услышала, что к дому подъехала еще одна машина. Уже была ночь. Я немного успокоилась, но всё равно ощущала себя опустошенной и незащищенной. Барон вошел в дом немного ленивой походкой. Раненое плечо уже было перебинтовано, а светло-серая рубашка сменилась черной спортивной футболкой, что обтягивала дюжее тело мужчины.

Барон сразу же направился в мою сторону, глядя на меня, немного откинув голову назад. Во взгляде темно-карих глаз пропала былая лютая злость. Думаю, это может для меня послужить хорошим знаком. За спиной Барона возник Шраменко.

— Говорит, что Кирюху не знает, — заявил он.

Я сглотнула слюну и попыталась избавиться от навязчивой пугающей мысли, что сейчас нахожусь в закрытом помещение наедине с двумя опасными мужчинами. Я ведь даже ударить, как следует не смогу, если понадобится.

— Я никому ничего не скажу, — выпалила я и резко вскочила с дивана. — Только прошу вас, не убивайте меня.

Шраменко прыснул и рассмеялся.

— Во дура, — выдавил он из себя.

— Шрам, оставь нас, — спокойным тоном обратился Барон к своему другу, продолжая изучающе рассматривать меня с головы до ног.

— Как скажешь. Нашим позвоню, объясню ситуацию.

Барон никак не прокомментировал слова Шраменко, лишь спокойно дождался, когда тот уйдет. Когда мы остались вдвоем, стало немного легче. Я уже однажды беседовала с Бароном, думаю, и в этот раз сумею выстоять наш разговор. Во всяком случае, мне очень хочется на это надеяться. К тому же иного выхода у меня сейчас нет.