Глава 30. Взгляд со стороны

Хмурая официантка поставила перед ними две креманки — в одной было фисташковое мороженое, в другой шоколадное. Анна молчала, пока девушка убирала со стола чашки из-под кофе, и продолжила рассказ только когда та вернулась обратно к бару.

— В общем, пока наверняка ничего неизвестно, это только гипотеза, — она говорила полушепотом. — Но раз я больше не вижу кошмаров, есть надежда, что Андрей прав и в этот раз пожара не случится.

Юра хмуро и внимательно смотрел на нее.

— И ты в это поверила?

Анна опешила и выпрямилась.

— Не поняла?

— Ты правда сама не видишь? — Юра качнул головой, усмехнувшись. — Лихо он тебя обработал.

Анна почувствовала себя так глупо, что не нашлась с ответом. Она развела ладонями, негласно требуя пояснений. Юра подался вперед и набрал воздуха.

— То есть, петля возникла якобы из-за вины Вяземских перед вашим родом, так?

Анна кивнула.

— Опустим даже, что приказ о поджоге, по словам Полозова, отдал не он, а отец, — продолжил он. – Но в петле почему-то оказался сын, который просто «рядом стоял».

Анна открыла рот, чтобы возразить, но Юра остановил ее жестом.

— Я понял, понял. Он был твоим женихом, обещал защитить, но не сдержал слова. Допустим. Но не кажется ли тебе странным, что ответственность за разрыв этой петли — на тебе? Ты должна понять, простить, принять или что он там себе напридумывал. Скорее всего, он и правда в это верит, — Юра вновь выпустил глухой смешок. — Если ты его не простишь, то погибнешь. А он продолжит жить и ждать новую жертву, которую Екатерина выберет в качестве козла отпущения его грехов.

Анна посмотрела на него с укором.

— Ты считаешь, я совсем дура, да?

— Нет, не считаю. Потому и удивлен, что ты это так легко проглотила.

Анна наклонилась к нему и заговорила нервным шепотом.

— Юра, я все это понимаю. Но ты не учел одного, — она постучала пальцем по столу. — Екатерина — взбалмошная и своенравная особа. Поверь человеку, который наполовину состоит из ее чувств, эмоций и мыслей. В том, что она застряла в петле — виновата она сама.

Юра вскинул брови.

— Неужели?

— Она хотела, чтобы Андрей… То есть, Алексей, каким-то образом предотвратил поджог, организованный на высшем императорском уровне, — Анна нервно вскинула указательный палец вверх. — Она хотела от него слишком многого. Он был просто молодым сыном офицера. У него не было права голоса, он ничего не мог сделать. Я думаю, что она и создала эту петлю. Своим эгоизмом.

— И потянула за собой еще толпу невинных женщин, — саркастически закончил Юра и положил в рот ложку с мороженым. — Что ж, Полозову очень с тобой повезло, если ты это сама докрутила.

Анна резко схватилась за ложку и подчерпнула мороженое.

— Думай, что хочешь, Юр. Откуда тебе понять, каково это: постоянно страдать из-за собственных тараканов. Ты же весь такой правильный, все у тебя складно и будто само по себе. А я, может, наконец посмотрела на себя со стороны. Я думаю о Екатерине — и вижу, как я собственными руками превращала свою жизнь в ад. И своих близких тоже. Тебе ли не знать.

— Ань, не надо…

—Если ты думаешь, что я тут случайная жертва – это не так, — резко сказала Анна, уже в полный голос. – У всего есть закономерности. Может, это и есть мой шанс исправить ошибки?

Юра откинулся на стуле и постучал пальцами по столу. Анна видела, как в нем что-то закипает, но он не дает вырваться этому наружу.

— Знаешь, Ань, — сдержанно сказал он. — Честно говоря, я устал слушать, как ты посыпаешь себе голову пеплом. Я понимаю, почему ты стала такой. Я видел всю эту историю со смертью мамы, и твоего отца я вдоволь наслушался. Но у всего должен быть предел.

— Причем здесь это? — огрызнулась Анна.

— При том, что ты взваливаешь на себя вину за все, что происходит вокруг, — он повысил голос. — Но ты не должна этого делать, Ань. Иногда с нами происходит то, что от нас не зависит. А еще, бывают подлые, лживые люди, которые думают только о своей выгоде, и им плевать на чувства других. Если они встречаются на твоем пути — это не значит, что ты должна за это расплачиваться. Ты должна себя защищать, понимаешь?

Анна стиснула зубы. Она злилась не на Юру, а на себя. Долго же он все это носил, прежде чем высказать.

— С чего ты взял, что Андрей — такой? Ты его совсем не знаешь.

Юра кивнул и снова подался вперед.

— Это я и хотел обсудить. Скажи, у тебя возникают воспоминания, которые ты не проживала, но ощущаешь, как свои?

— Конечно, постоянно.

— Со мной произошло нечто похожее. Когда я смотрел фильм, и Екатерине принесли вино – я сразу же почувствовал, что оно отравлено. Как будто я это точно знаю, понимаешь? Хотя в сюжете об этом ничего не сказано. И вообще я такой версии никогда не слышал.

— Это не воспоминание, Юра, — равнодушно ответила Анна. — Это называется «выдавать желаемое за действительное».

Юра шумно выдохнул.

— Ты можешь хоть раз выглянуть за пределы своей картины мира и допустить, что я могу быть прав?

Анна закатила глаза.

— Ну допустим, — сказала она, спустя паузу. — Даже если оно отравлено – что это доказывает? Мы уже знаем, что отец Андрея организовал поджог. Возможно, и яд подсыпал, чтобы наверняка. Что это меняет?

— Пока ничего, — сдавленно ответил Юра. — Но мы можем узнать, как все было на самом деле, раз я тоже теперь вижу сны. Если я могу увидеть те события глазами лакея, в теории я могу вспомнить что-то, о чем не могла знать ты.

Анна устало опустила лицо в ладони.

— Мы и так знаем, как все было на самом деле. Зачем это нужно, Юра? До чего ты хочешь докопаться?

— До того, что Алексей Вяземский знал о заговоре против Екатерины, — эти слова прозвучали бескомпромиссно, как удар судейского молотка. — Ну или по крайней мере, знал о готовящемся убийстве.

У Анны кончилось терпение. Она сняла сумку со спинки стула и резко встала.

— Все, я не хочу это больше слушать, — она оперлась ладонями о стол и нагнулась к Юре. — Я не знаю, что с тобой происходит: паранойя или ревность… Но я устала. И перестань копаться во всем этом, тогда и сны не будут сниться. Поверь мне, помогает.

Она прожигала его взглядом, но Юра не отвечал ей тем же. Он смотрел в сторону и терпеливо дожидался, когда она закончит и наденет куртку. И только тогда он сказал — тихо, как бы невзначай:

— Ты просто боишься, что я окажусь прав.

Это сработало. Она остановилась, всем своим видом выразив возмущение.

— Что? Что за бред?

Юра оставался спокоен.

— Если ты так уверена в своем Андрее, просто позволь мне убедиться, что я не прав. И мы забудем об этом. Будем жить каждый своей жизнью.

Анна задумалась всего на несколько секунд:

— Нет, — отрезала она и пошла к выходу.

— Просто спроси у него про лакея Николая, – крикнул он вслед.

Из-за соседнего столика на него обернулись две старушки с бокалами вина в шелковых костюмах — черном и белом. Бармен и официантка за стойкой покосились, не поворачивая голов. Анна выкатила глаза и спешно вернулась к столику.

— Юр, ты больной, ты сошел с ума! — прокричала она шепотом. — Как ты себе это представляешь? «Какой сегодня прекрасный день, а расскажи-ка мне про своего лакея. Юра думает, что он переродился в него».

Юра оживился, заметив, что Анна начинает торговаться.

— Ну придумай что-нибудь. Скажи, что видела его во сне.

— Я не рассказываю ему свои сны. Я их вообще никому не рассказываю.

— Самое время начать, — сказал Юра. — Я пока сам не знаю, что ожидаю услышать и как это поможет. Но я должен проверить. У меня предчувствие, бешеное предчувствие. Я ему не доверяю. Если Полозов не скажет ничего примечательного, я успокоюсь, правда.

Она медленно вздохнула, закрыв глаза.

— Хорошо. Если ты обещаешь, что после этого ты оставишь меня в покое.

Юра улыбнулся.

— Я не меньше твоего хочу покоя, Ань.