Глава 40. Удобная версия

Юра не помнил, когда в последний раз так нервничал. Наверное, ещё в школе, когда его вызвали к директору после какой-то глупой драки. Он шёл по коридору, заранее представляя, как его будут отчитывать, как он будет стоять и молчать, не зная, куда деть руки. Тогда всё казалось простым: есть правый и виноватый, а наказание объединит их обоих.

Сейчас было сложнее, потому что виноватого пока еще не было, а правым был точно не он. Юра стоял у подъезда Полозова уже несколько минут и никак не решался нажать на кнопку домофона. Мысль о том, что сейчас придётся говорить с ним на равных, без привычной злости, без этой удобной позиции «я знаю, что ты врёшь», заставляла его тянуть время.Ему вдруг стало ясно, что всё это время он разговаривал не с человеком, а с версией у себя в голове. С врагом, которого сам себе назначил. И теперь этот враг исчез, а на его месте остался человек, с которым нужно было договариваться.

Юра выдохнул и нажал кнопку. Дверь открыли сразу. Полозов стоял на пороге, будто ждал. На нём была та же домашняя рубашка, рукава закатаны, взгляд спокойный, почти усталый.

— Юрий, — сказал он без удивления. — Проходите.

Юра кивнул и вошёл. Они прошли в гостиную. Полозов жестом предложил сесть, но сам не сразу занял место — сначала прошёлся к столу, налил воды, поставил стакан перед Юрой.

— Ани нет? — спросил Юра, хотя знал ответ.

— Анна в институте, — Полозов выделил голосом имя. — Что-то случилось?

— Случилось, — сказал он. — Я видел сон.

Полозов не переспросил, будто был готов и к этому.

— И что там было?

Юра сделал короткую паузу, будто собирался с мыслями.

— Ты догнал Николая, — сказал он. — Перед театром. Попросил предупредить Екатерину. Сказал, чтобы она не пила вино и не выходила на сцену.

Полозов опустил взгляд на секунду, потом снова посмотрел на него.

— Прекрасно, — сказал он тихо. — Значит, ты всё-таки… подключился.

Юра бросил на него удивленный взгляд.

— Ты что, знал, что я…

— Конечно, — оборвал его Полозов. — Понял сразу, как только увидел. Вы с Николаем похожи, как две капли воды. Правда, я не ждал, что он тоже вернется. Значит, ему тоже есть, что сказать.

— Думаю, что не только ему, — сказал Юра. — Об этом я и хотел с тобой поговорить.

Полозов кивнул.

— Слушаю.

Юра смотрел на него внимательно, но без прежней жёсткости.

— Ты знал о плане своего отца, — сказал он. — Знал, что он готовит убийство Екатерины.

Полозов не стал отрицать.

— Знал, — ответил он. — Я понимал, что он не ограничится разговорами.

Юра кивнул.

— И ты тянул до последнего.

— Да.

— А потом всё-таки решил вмешаться, — продолжил Юра. — Попросил Николая её предупредить.

— Верно.

Полозов уверенно кивал, будто это не Юра его допрашивал, а Полозов проверял его на знание событий.

— И при этом ты сказал Анне совсем другое.

Полозов слегка усмехнулся, но без веселья.

— Не драматизируй.

Юра не отводил взгляда.

—Ты решился на ее убийство, но потом передумал. Ей же ты сказал, что вообще ничего не знал с самого начала. Ты понимаешь, что это совсем другая версия событий?

Полозов молчал. Юра ждал.

— Понимаю, — сказал он наконец.

Он не звучал виноватым, только очень усталым.

Несколько секунд они сидели молча.

— Почему? — спросил Юра.

Полозов отвёл взгляд и вздохнул, будто и сам хотел бы знать ответ.

— Потому что я и сам не знаю, почему она погибла, — сказал он.

Юра нахмурился.

— В смысле?

— В прямом, — спокойно ответил Полозов. — Я не знаю, что было в той гримёрке и о чём они говорили. Я не знаю, почему она не ушла.

Он посмотрел на Юру.

— Я знаю только, что опоздал.

Юра сжал губы.

— И вместо того, чтобы сказать об этом Анне, ты придумал другую версию?

— Я не придумывал, — тихо сказал Полозов. — Я просто не погружаю ее в детали, потому что…

Он сделал паузу.

— Не хочу потерять ее снова. Я боюсь, что она меня не простит.

Полозов нечасто говорил о своих страхах, и уж тем более в разговоре со своим соперником. Юра почувствовал смятение, и мысленно выразил уважение Андрею за то, что он решился на такую откровенность.

— Ты говорил, что она возвращалась много раз. Неужели ты никогда не говорил ей правду?

Полозов резко встал и подошел к окну, развернувшись к Юре спиной.

— Да не было никаких возвращений, — сказал он резко. — И никакой петли нет.

Юра ждал продолжения, не шевелясь и почти не дыша.

— Я знал, что она вернется. Она предупреждала, — говорил Полозов уже тише. —Она присылала письма. Я уничтожал их, но они появлялись снова. Она приходила во снах. Говорила, что я не умру, пока она не отомстит за предательство.

Юра подошел и встал рядом.

— Полозов, ты монстр. Ты же ее чуть с ума не свел своей легендой. Она боялась погибнуть. Как ты вообще мог такое придумать?

С каждым словом голос его становился громче, но Полозов принимал его злость смиренно.

— Сто лет, — сказал он хрипло. — Сто лет я ждал ее появления. Когда ящик с письмами нашли в институте и когда Брагин показал мне фото Анны — я понял, что время пришло. Но не знал, как это будет. Не знал, помнит ли она, кто такая. Не знал, как отреагирует, если услышит правду. Поверит ли мне, простит ли.

Он усмехнулся едва заметно.

— Когда стало понятно, что она ничего не помнит — я решил этим воспользоваться. Рассказать чуть смягченную версию событий. Потому что…

Его голос задрожал, и он тут же осекся, чтобы Юра этого не услышал. Но он услышал, и поймал себя на неожиданном желании — поддержать своего врага.

— Потому что «я решил тебя убить, а потом передумал» звучит не очень, — закончил он. — Логика в этом есть. А зачем ты соврал про петлю?

— Чтобы она думала, будто я контролирую ситуацию. Что я знаю, чем все закончится и что нужно делать, чтобы пожар не повторился. Она должна была довериться мне.

Юра повел подбородком, выразив, как его впечатлила продуманность плана.

— Да уж, за сто лет ты и впрямь неплохо подготовился. Но на какой исход рассчитывал?

Полозов вдруг повернулся к Юре и улыбнулся своей обыкновенной, невозмутимой улыбкой.

— Знаете, Юра, — сказал он вкрадчиво. — Даже застряв во временной петле, я не утратил веру в Бога. Я знал, что, если все это произошло со всеми нами, значит это зачем-то нужно. У каждого из нас троих есть своя задача. Я не знаю вашу с Анной, но точно знаю свою. В 1904 году я предал свою любимую женщину, оставил в беде и одумался слишком поздно. Все, чего я хотел сейчас – доказать ей, что я больше никогда ее не предам. А вот чего Бог хочет от вас – я не знаю. Но если ты тоже вернулся, значит и у тебя есть своя роль. Но это тебе предстоит выяснить самому.

Юра посмотрел на него несколько секунд и вернулся за стол.

— Знаешь, что самое странное? — сказал он. — Я всё это время был уверен, что ты врёшь, потому что знаешь слишком много. А оказалось — наоборот. Ты и сам не знаешь, что произошло и что с этим делать.

Они оба молчали. В этой паузе не было враждебности. Только странное, непривычное равновесие. Юра первым нарушил тишину.

— Похоже, ты прав, — сказал он. — Эта… петля, назовем это так – держится на нас троих. Значит, у каждого из нас свой ключ. Своя ошибка, которую нужно исправить.

Полозов кивнул.

— Именно так.

Юра посмотрел на него внимательно.

— Но я думаю, ты ошибся в одном. Тебе недостаточно просто любить Анну, это было бы слишком просто. Тебе нужно рассказать ей правду.

Полозов отвёл взгляд.

— Это все разрушит, — отрезал он.

— Сто лет назад все разрушила ложь.

Полозов ничего не сказал.

— Ты боишься, что она вспомнит и всё повторится. А я думаю, наоборот, — сказал Юра. — Что все закончится, когда она узнает правду.

Он чуть усмехнулся.

— Или ты не очень-то хочешь, чтобы это закончилось?

Полозов не ответил сразу. Он отвёл взгляд, прошёлся по комнате, остановился у окна. Несколько секунд стоял, глядя куда-то в сторону. Юра не торопил.

Наконец Полозов повернулся.

— Если я скажу ей всё, — сказал он, — назад пути не будет.

— Его и так нет, — ответил Юра.

Полозов кивнул, будто принял какое-то решение, но не озвучил его. Юра поднялся и направился к двери, но в последний момент остановился.

— И ещё, — добавил он, не оборачиваясь. — Я думаю, что в смерти Екатерины виноват не ты. Но мы с этим еще разберемся.

Полозов не ответил. Вина его не интересовала. Только пророчество Екатерины, которое она прокричала в горящей постели, в его первом сне:

«Твои страдания еще не закончились, любимый. Я вернусь, чтобы отомстить».

Юра вышел из подъезда и только на улице понял, что ему некуда идти. Он прошёл вдоль дома, завернул за угол, вышел к проспекту. Люди шли мимо, кто-то разговаривал по телефону, кто-то тянул за собой пакет с продуктами, у светофора толпились машины.

Он остановился у перехода и полез в карман за телефоном, чтобы проверить время. Экран не загорелся. Он нажал кнопку ещё раз, потом сильнее, будто это могло помочь. В этот момент его кто-то задел плечом, он машинально шагнул в сторону и оказался почти на проезжей части.

Сигнал клаксона на миг оглушил его. Юра отшатнулся и только тогда заметил, что воздух стал тяжелее. Он вдохнул глубже, но удушье усиливалось. И он снова почувствовал его. Дым.

Юра обернулся в поисках пламени, но проспект оставался прежним. Лишь звук стал приглушённым, будто его накрыли стеклянным колпаком. Чей-то смех донёсся издалека и сразу же потерялся. Он сделал шаг назад и вдруг понял, что под ногами не асфальт. Доски. Неровные, пружинящие, как старый настил. Юра опустил взгляд, потом снова поднял его и на секунду зажмурился, будто это могло вернуть всё на место. Но стало только хуже. Вместо проспекта перед ним тянулся узкий коридор, освещённый жёлтым, неровным светом. Где-то впереди метались тени, и оттуда же тянуло жаром. Не городским теплом машин и батарей, а живым, сухим огнём.

Кто-то закричал. Сначала один голос, потом ещё. Юра не сразу понял слова, но тон был такой, что сомнений не оставалось. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, не до конца понимая, зачем идёт. Доски под ногами скрипнули. Где-то рядом что-то упало с глухим стуком.

Юра дошёл до поворота и остановился. За ним пространство резко расширялось, и там уже было видно пламя. Оно поднималось по кулисам, хватало ткань, дерево, всё, что попадалось, и двигалось быстрее, чем успевал осознавать взгляд.

Он попятился и врезался спиной в стену. Обернувшись, он увидел дверь и открыл ее. Внутри огня и дыма уже не было. Он увидел две фигуры. Это была Анна и… он сам?

Нет, конечно же нет. Это были Николай и Екатерина.