Глава 17

Не сразу сумев разобрать за грохотавшим сердцем и этими противными звуками, что в детской громко работает телевизор, я бросилась туда. Вика и Маша, как по команде, вскочили с пола, когда я влетела в комнату Никитки, и устремили на меня и сына ошалелые взгляды.

Наверняка они не ожидали, что кто-то нарушит их покой. А Коля и Кира, видимо, отправили их сюда и наказали не выходить, пока не разрешат.

— Ну-ка, брысь! — беззлобно проговорила я, подходя с сыном на руках к его кроватке.

Уложив Никиту, который пребывал в каком-то полузабытье, я стащила с него верхнюю одежду и обувь. Направилась на кухню, где выпотрошила аптечку, игнорируя стоны, совсем скоро перешедшие в приглушенные голоса и смех. На все было плевать. Нужно как можно скорее поставить сына на ноги и бежать отсюда куда глаза глядят — остальное неважно.

Вернувшись обратно в детскую, я заставила Никиту выпить пару глотков лекарства и, закрыв глаза и досчитав до пяти, пошла в спальню.

— Извинилась бы, что мешаю, но не стану, — распахнув дверь, сказала я.

Кира ойкнула и натянула одеяло до подбородка, прикрывая свои внушительные телеса. Отпрянувший от нее Николай вскочил на ноги и, подтащив к себе подушку, тоже попытался прикрыться. В любой другой ситуации это меня бы даже позабавило — сцена из анекдота, как она есть. Но мне сейчас было не до смеха.

— У Никиты ротавирус. Я буду вызывать врача. Будет не очень хорошо, если Татьяна Петровна обнаружит, какой здесь вертеп, — проговорила уставшим голосом.

— Насть… я все объясню! — выдал самую дурацкую и банальную фразу из всех возможных Коля.

Отвечать на это было нечего. Да мне этого сделать и не дали.

— Ты что — притащила ребенка с вирусом домой?! — завопила Кира, забыв про то, что лежит в чем мать родила.

Она вскочила с постели, принялась лихорадочно натягивать на себя одежду. Коля, застывший в той же позе, в которой и стоял секунду назад, обозревал эту картину с немым удивлением на лице.

— Я привела своего больного ребенка в свой же дом! — не выдержав, рявкнула я, наблюдая за метаниями Киры. — И убери своих девок из нашей с Никитой комнаты!

Прежде, чем эта предводительница табора побежала бы в детскую, я развернулась и прошествовала к сыну. Он забылся лихорадочным горячечным сном. При виде маленького измученного болезнью малыша, которому сейчас нужен был покой, сердце мучительно сжалось.

— Вика, Машуня! Быстрее отсюда! — закудахтала Кира, примчавшись следом.

Девочки, уже вновь расположившиеся на полу, поднялись и вышли, и мне только оставалось надеяться, что они не обнаружат отца неглиже, когда войдут в спальню. Хотя, по сути, мне до этого не должно было быть никакого дела.

Опустившись на пол возле постели Никитки, я взяла его разгоряченную ручку в свои пальцы. Это всего лишь ротавирус, — говорила себе. — С таким ты уже имела дело, не нужно настолько переживать.

Но все было тщетно — тревога уже подняла свою голову и теперь властвовала в моей душе.

— Насть, послушай… — послышался позади меня голос мужа, на что я лишь зашипела:

— Тише! И уйди, я прошу тебя! Мне плевать, что там я не так поняла — просто нет до этого никакого дела. Все, чем ты можешь сейчас помочь — вызвать врача. Если у участкового запись закончилась — тогда скорую.

Я содрогнулась от того, как прозвучали эти слова. Попасть накануне Нового года в больницу — то еще удовольствие. Хотя, какая мне теперь разница? Праздник уже представлялся мне чем-то вроде жестокой насмешки.

— Если понадобится, я с того света врача достану! — горячо заявил Николай. — А потом мы поговорим, хорошо?

Отвечать что-либо мужу я не стала. Просто промолчала, что он истолковал, как одобрение, и вышел, как я надеялась, чтобы выполнить свое обещание.

Татьяна Петровна прибыла через час. Она как раз только отправилась на вызовы, когда ей позвонил Николай. Тщательно осмотрев Никитку, который после короткого сна был немного пободрее, она оставила свои назначения и уехала.

Я прислушивалась к тому, как говорит с Колей врач, знавший нашу семью уже три года. Как оживленно они беседуют о предстоящих праздниках, и этот разговор казался мне словно принадлежащим параллельной реальности.

— Насть, я лекарств куплю, которых не хватает, — окликнул меня Николай, после чего они с врачом покинули квартиру.

Я продолжала сидеть возле Никитки, рядом стояло ведро, на случай, если вдруг ему снова станет плохо. Все, что могла сейчас — молиться, чтобы сыну стало лучше как можно быстрее. Куда я уйду, когда он выздоровеет? Неважно. Важно просто покинуть эти стены и больше никогда в них не возвращаться.

Как и когда захлопнулась дверь в детскую, я не поняла. Заметила это только когда встала и направилась в сторону уборной. Дернула ручку — заперто. Какого… черта происходило?

— Чтобы ты не перезаражала моих девочек, будешь сидеть в лазарете! — донесся до меня голос Киры, которая, видимо, не придумала ничего лучше, чем попросту изолировать меня и сына. — Так делают все нормальные люди в семьях, где кто-то болеет. До ванной передвигаться будете быстро и ненадолго. Готовить буду я.

Она помолчала, пока я стояла, не в силах подобрать слов, и закончила свою тираду:

— Так и быть, сварю твоему Никите бульона. Он ведь и Колин сын тоже.