20

— Может все-таки поярче глаза выделить? — Радмила угрожающе заносит кисточку над моим лицом. Даже неосторожный взмах ресниц будет расценен как призыв к действию.

— Нет, не нужно. С тонной теней и с таким декольте я буду выглядеть как отчаявшаяся проститутка.

Радмила тяжело вздыхает, выражая свой молчаливый протест,но покорно отступает назад. В подготовке ко дня рождению Луизы она выступает моим персональным стилистом и визажистом. По неясной причине я до последнего откладывала запись в салон, а когда наконец решилась, свободного времени не оказалось. К счастью, Радмила отлично справилась: уложенные плойками локоны красиво рассыпаны по плечам, а макияж полностью гармонирует с моим внутренним состоянием. Вот уже две недели оно… сдержанное.

Разговор с сестрой дал мне освобождение, и вместе с ним я обрела подобие спокойствия. То, что я в себе ощущаю, едва ли можно назвать легкостью, но и душевного надрыва больше нет. Это позволило мне сосредоточиться на текущих делах: например, записаться в студию живописи вместе с Катей, сдать анализы, ходить к стоматологу и самое главное — выбрать квартиру. Я думала, что ее поиски растянутся на несколько месяцев, но вышло иначе. Когда на очередной встрече с риэлтором я переступила порог просторной светлой двушки, то сразу поняла: это мое. Большие окна с видом на кофейню, в которые с наступлением весны прольется много солнечного света, просторный зал, по модному объединенный с кухней, и кремово-бежевые стены, излучающие уют, — во всем этом я смогла представить свою будущую жизнь.

— А Арс в курсе, что ты выбрала себе квартиру? — осторожно уточняет Радмила. Она знает обо всем, что случилось со мной за последние месяцы.

—Нет, наверное. Если только Петр ему сказал.

Две недели я не ездила в Одинцово. Не хотела и не могла. Я едва обрела почву под ногами и стало страшно ее потерять при встрече с ним. Хотелось себя беречь. А еще хотелось дать себе и Луизе время, чтобы пережить наши откровения. Мой второй страх — столкнуться с ее отстраненной вежливостью и обнаружить, что наш разговор так и не смог ничего починить.

Но сегодня моему комфортному незнанию суждено быть прерванным и этого не изменить. День рождения сестры я не стала бы пропускать ни по какой причине. И Арсений его конечно тоже не пропустит.

— Зажги там с кем-нибудь, чтобы этого мудака пополам скрючило, — с жаром советует Радмила. — Пусть знает, что тебе и без него по кайфу.

Я не пытаюсь ей возражать. Однажды я пробовала это сделать, и «скрючило» тогда лишь меня. Разыгрывать никому не нужный спектакль ценой душевных сил, которых у меня и так немного, — на такое я вряд ли снова решусь.

— Постараюсь хорошо провести время, — обещаю я, обматывая платок вокруг шеи. — Спасибо большое за помощь.

— Обращайся, — самодовольно хмыкает Радмила и тут же по-детски выпячивает губы: — Может, все таки накрасим глаза поярче?

Это один из немногих моментов за последние пару месяцев, когда я смеюсь, не прилагая усилий. Хороший знак. Несмотря ни на что, жизнь продолжается.

************

Дождавшись, пока Луизу освободят очередные дружеские объятия, я подхожу к ней. С досадой чувствую поднимающееся волнение. Я была спокойна все время, проведенное в такси по дороге к ресторану, и очень рассчитывала, что так все и останется.

Луиза выглядит как и подобает имениннице: затмевает всех своим ослепительным совершенством. Волосы забраны в высокий хвост, сияющий нюдовый макияж — самое настоящее произведение искусства. На ней белый удлиненный пиджак, подчеркивающий бронзовый загар, и атласные туфли, делающие ноги поистине бесконечными. Я выгляжу гораздо проще, но мне совсем не обидно. Сегодня так все и должно быть.

— С днем рождения! — я протягиваю ей бумажный пакет, в котором лежит сертификат в недавно открывшийся спа-центр «Аюрведа». С открывшейся тягой ко всему полезному, сестре должно там понравиться.

Луиза, следуя канонам вежливости, заглядывает внутрь, после чего смотрит на меня с улыбкой. Я пока не могу понять, искренняя ли она или же является обязательным атрибутом праздничной атмосферы.

— Спасибо, — она обнимает меня одной рукой, окуная в аромат незнакомых духов. — Я про него слышала, и как раз думала туда наведаться. Проходи за стол. Я никого специально не рассаживаю, все занимают места, где хотят.

Раздавшиеся позади голоса намекают на то, что пора освободить место для других поздравляющих, поэтому я отступаю.

— Увидимся чуть позже, — я быстро касаюсь ее плеча и мысленно желаю себе удачи, перед тем как окунуться в многоцветную толпу гостей.

В каком-то смысле я собой горжусь. Наша первая встреча с сестрой после разговора прошла хорошо, а спокойствие и сдержанность по-прежнему остаются оо мной. Главное, помнить, что в любую секунду я могу увидеть его рядом с Инессой. Это данность, которую необходимо принять, и тогда боль не будет ощущаться такой сокрушительной.

Вера, Ралина, Андрей, Миша, Глеб, Макар, Даша, Володя… Кому-то я просто машу рукой, к кому-то подхожу перекинуться парой фраз. Данила здесь конечно нет. Грустно, но правильно. Арсений… Арсений есть. И да, он сидит рядом с Инессой.

Силой вытолкав из памяти картину их поцелуя, я вежливо ему улыбаюсь. И его спутнице тоже. Интересно, она обо мне знает? Возможно. Едва ли Лиана сказала о нашем свидании только Луизе. Чего Инесса точно не знает, так это того, что своими отношениями с ним она частично обязана мне.

Арсений быстро окидывает меня взглядом и наклоняет голову в знак приветствия. Он все сильнее кажется мне другим, не таким, каким был раньше. Возможно, потому что теперь я знаю о нем больше, или потому что он старается быть другим. Тупая боль разливается в груди, но она уже не так страшна. Смирение имеет обезболивающий эффект.

— Я сяду рядом с тобой, если ты не против, — шутливый голос Миши не дает мне слишком погрузиться в самоанализ. — Вера успела выпить два коктейля и настойчиво пытается сделать из меня своего главного собутыльника.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я тихо смеюсь. Не по-настоящему, а скорее потому, что Миша мне нравится.

— Конечно. Садись.

Луиза — настоящая звезда вечера, как впрочем, и всегда. Если бы две недели назад она не плакала у меня на глазах, я бы подумала, что ее жизнь — череда сладкой ваты, по которой она беззаботно плывет.

— Арс, давай ты! — покачивая бокал в руке, она обличительно тычет в него пальцем. — Хочу, чтобы мой обожаемый бычара сказал мне тост.

Над столом проносится всеобщий смех. Не только меня приводит в восторг та легкость, с которой Луиза общается со своим грозным старшим братом.

Я затаиваю дыхание, глядя, как Арсений поднимается. Моя сдержанность терпит удар. То, что он возвышается над столом, дает мне повод пожирать его глазами и в тысячный раз осознавать то, что и без того давно знаю: Арсению очень идет черный цвет, и он невероятно красивый.

Его рука, держащая стакан с соком, поднимается вверх, натягивая свитер на плече. Я слежу за ним так жадно, что даже чувствую его запах. Иланг-иланг, хвоя и чистая кожа.

— Ты, главное, будь счастлива, а со остальным как-нибудь разберемся.

Такая короткая и, на первый взгляд, банальная фраза, но это ведь Арсений. Он ничего не говорит просто так. Он только что пообещал своей сестре сделать все, чтобы ее путь к счастью был безоблачным.

Луиза тоже это понимает. Ее улыбка перестает быть широкой и публичной — сейчас она только между ним и ей.

— Спасибо тебе, — сияние в ее глазах граничит со слезами, и она быстро прячет его за бокалом.

Я пью вино, чтобы заглушить восстание чувств, затем оставляю фужер и поворачиваюсь к Мише. Мне не нужно проверять, куда он смотрит. Конечно же, на нее.

— Ты не пробовал пригласить ее на свидание? — спрашиваю я, удивляясь, насколько уверенно звучит голос. Вино явно придало мне смелости.

Миша резко поворачивает голову, в глазах мелькает смятение.

— Луизу?

— А кого еще?

Он не выглядит смущенным моим вопросом, скорее, недоумевает, почему я решила влезть не в свое дело. Но сейчас меня не остановить. Мне хочется донести до него урок, давшийся мне с кровью: в любую минуту может стать слишком поздно, и он будет об этом жалеть.

— Она же с Данилом недавно рассталась. Не хочу мародерствовать.

— Не хочешь ты — захочет кто-то другой, — убежденно говорю я, поворачиваясь к Инессе, которая в этот момент увлеченно копается в сумке. — Потом может быть поздно, понимаешь? Ты посмотри на нее… Такая красавица. Думаешь, мало желающих заполучить ее себе?

— Да ты, оказывается, сводница, Аин, — насмешливо улыбается Миша и тянется за минералкой. Совсем не похоже, что он горит желанием обсуждать со мной план по завоеванию Луизы.

— Просто хочу, чтобы у вас обоих все было хорошо, — бормочу я и тоже начинаю оглядывать стол в поисках воды. Кажется, алкоголь и правда сильно на меня подействовал, а мне следует держать себя в форме.

После смены блюд столы редеют. Часть гостей остается сидеть, а вторая часть выходит в фойе, где разбивается на компании по интересам. Я болтаю с Дашей. Они с Володей планируют путешествие по Европе и берут с собой Ярослава.

— Я конечно переживаю, — сетует она, прихлебывая вино. — Одно дело провести три часа в самолете, а тут все-таки длительный переезд. Правда мы планируем регулярные остановки. С теми отелями, которые Вован забронировал, поездка нам встанет как кругосветка, конечно, но боже… — Даша восторженно закатывает глаза к потолку. — Я та-а-ак хочу в Европу.

— «Боз-з-зе, я так хочу в Европу», — слышится писклявое передразнивание, а в следующую секунду на ее талию ложатся мужские ладони. — Что, жена, уже хвастаешься?

— Володенька, ты без секса остаться не боишься? — как и обычно, Даша не задерживается с ответом. — Фальцет меня не заводит.

В любой другой момент я бы посмеялась над их семейной перебранкой, но сейчас не могу даже улыбнуться. Потому что Володя пришел не один, а с Арсением. Мой защитный иммунитет стремительно испаряется, уничтожая обретенное спокойствие. Он без Инессы, и вблизи кажется еще более красивым, чем издалека.

Усилием воли я поднимаю уголки губ в повторном приветствии и быстро отвожу глаза. Не потому что хочу, а потому что пытаюсь сберечь себя.

— Про инженерную доску я для тебя узнал, Даш, —подает голос Арсений. — Все цены у твоего мужа на почте.

— Спасибо. Кстати, что там с выходными? Все в силе?

— Отмечать дома в любом случае будем, остальное лучше у сестры спросить. Тебе Луиза что-нибудь говорила, Аина?

От звука своего имени, произнесенного его голосом, я вздрагиваю и вскидываю глаза. Взгляд Арсения устремлен на меня.

— Да. Она сказала, что хочет в Одинцово отметить, когда Петр из Москвы прилетит. Но точного времени и даты не называла.

Я оказывается, могу смотреть ему в глаза и спокойно отвечать на вопрос, несмотря на то, что внутри все дрожит и трескается. Я еще не привыкла говорить с ним, как с хорошим знакомым. Слишком сложно видеть в его глазах штиль.

— Тогда сегодня у нее спрошу. Просто у нашей няни в воскресенье выходной, и мне надо заранее все спланировать.

— Берите Ярослава с собой, — невозмутимо предлагает Арсений. — Никто не будет против.

Мне нужно собраться и еще раз испытать свою однажды провалившуюся теорию: если может он, значит и я смогу. Говорить с ним так же как он со мной.

— Пользуйтесь моментом, — улыбнувшись Володе, я перевожу взгляд на Арсения. — Кое-кто намекает на то, что готов побыть няней. И ему даже не нужно платить.

Моя улыбка живет лишь мгновение и умирает, едва его взгляд, скользнув по моей щеке, скатывается к ключицам. Сердце ухает, а в груди поднимается забытый ураган. И не имеет значения, что уже в следующую секунду Арсений переключает внимание на Володю. Мне же не привиделось. Он посмотрел на меня так, как раньше.

Инесса появляется рядом с ним так неожиданно, что я вытягиваюсь струной.

— Помнишь, ты про Бабурина говорил? — можно просто стоять рядом, но она предпочитает прижаться к его плечу. — Макар только что сказал, что он дом в Майами купил.

— Я в курсе. Но у него пока по оформлению какая-то проволочка.

Я стою, как завороженная. Они разговаривают. И его тон… Такой, какой бывает у мужчины, состоящего в отношениях. Никакого равнодушия, холодности и любого намека на то, что тема ему неинтересна. Раньше он говорил с ней по-другому.

Наши с Инессой взгляды пересекаются на какую-то долю секунды, но и ее хватает для того, чтобы стало понятно: да, она обо всем знает. Враждебной Инесса не выглядит, скорее, уверенной в том, что теперь все встало на свои места.

— Мне скоро уезжать, — она понижает тон и начинает заботливо смахивать несуществующие пылинки с рукава его свитера. — Надо успеть Луизе тост сказать.

Не знаю, чем заканчивается их разговор, потому что я сбегаю к столу, не забыв при этом вежливо улыбнуться Радкевичам. Я правда думала, что смогу сохранить спокойствие? Я не могу. Только не рядом с ним.