Глава 12. Макс

Это самое странное, нелогичное и неоднозначное, что я творил за свою жизнь. А успел натворить я немало. Вспомните только тот детский день рождения…

Часть меня вопит от возмущения, ревности и ярости. А к остальным частям просто отлила почти вся отведенная мне господом богом кровь, и уж эти-то желания просты и понятны.

Я никогда не пробовал даже на троих. С двумя мужчинами или двумя женщинами, без разницы. Я прожженный собственник. Я – тот ворчливый сторож, который будет гнать сорванцов от любимой яблони, проклиная их до пятого колена.

Не знаю, как выдержать это. И не знаю, как повернуть назад, когда такого пути, в принципе, не предусмотрено. Отказаться сейчас, значит, отказаться от Леры такой, какой она есть. И снова вернуться к той утренней грязи, от которой я еще не отмылся.

– Воспринимай это как игру, – говорит Лера в машине, касаясь моей руки на светофоре.

Понимаю, что сжимаю руль до белых костяшек.

– Ну. Это… сложно.

Мягко говоря.

– Но я попробую. С чем ты будешь играть?

Этой дубиной в моих штанах я сейчас не только джинсы, но и капот машины пробью.

Как она говорила? «Иногда вибратор. Иногда два».

Охренеть.

– По графику у меня анальные шарики и толстый черный вибратор «Мастер Наслаждения Три Тысячи», – серьезно говорит Лера.

За нами начинают сигналить машины. Светофор уже переключился, а я сижу и смотрю на нее.

– Я шучу! – хохочет она.

Я трогаюсь с места, но мне не смешно. Я сейчас как наивный трехлетка, готов верить во все. Хоть в Деда Мороза, хоть в анальные шарики.

– Обо всем шутишь? – спрашиваю, кашлянув. – Графика у тебя тоже нет?

– Графика нет, а вот шарики и вибратор есть… Давай перекусим, а?

Она с тоской смотрит на «Макдональдс». Похоже, времени у нас только на фастфуд.

Резко сворачиваю, вызывая шквал возмущения на дороге, к ресторану быстрого питания. Кому вообще пришла в голову идея звать это место рестораном?

Когда приходить наша очередь, в Лерином заказе я путаюсь безбожно, поэтому чтобы не играть в испорченный телефон, Лера практически ложится мне на колени и сама проговаривает роботу заказ.

Трогаюсь к следующему окошку, практически не дыша.

Воспринимай это как игру, сказала она, и, похоже, игра уже началась.

– Знаешь, – шепчет она. – Я, кажется, больше не хочу есть.

Мысли в голове играют в боулинг. Страйк. И все лежит, кроме кегли в штанах.

Выхватываю пакеты из рук девушки, швыряю их на заднее сидение и вжимаю газ. До ее дома еще десять минут езды.

Мы доезжаем за пять.

– Я живу с соседкой, – говорит Лера, когда мы выходим, – но ты ее, скорей всего, не увидишь.

Она берет меня за руку и ведет к лифту, в котором я набрасываюсь на ее губы и, несмотря на это, этажи все равно сменяются целую вечность.

Лера с трудом попадает в замочную скважину. Руки подрагивают. Свет не зажигает, захлопнув дверь, так и ведет меня по темному коридору, распахивает дверь в комнату и запирает за мной щеколду.

Это комната метров на двенадцать, здесь есть стол с книгами, широкая кровать и елочной гирляндой на стене. Ковер и шкаф. Квартира наверняка съемная. Ничего примечательного.

Лера сбрасывает с себя обувь и ветровку, тянется к моим губам и шепчет:

– У нас есть полчаса.

Смотреть на нее после секса, наверное, будет все же проще. Или я смогу и вовсе уйти?

Сбрасываю куртку, водолазку, пока Лера излишне щепетильно расстегивает молнию на моих джинсах. Штаны падают вниз, перешагиваю и стягиваю с нее узкие джинсы, пробуя на вкус кожу на ее животе. Наконец-то.

Она стонет, тянет к кровати.

Отвлекается от лихорадочных поцелуев только на миг, чтобы спросить:

– У тебя есть презервативы?

Киваю, пока расстегиваю ее бюстгальтер, наконец, освобождая грудь. Маленькую с твердыми темными сосками. Целую каждую, но рука уже тянется к трусикам. Мои пальцы сегодня уже были там. И я снова хочу убедиться, что она действительно мокрая. И только для меня.

Лера сама стягивает с себя трусики, разводит бедра и приподнимает их выше.

Она хочет меня с утра. И сейчас более чем готова. Но она должна кончить от моих рук. Моего члена. Или рта.

Все ее оргазмы, как трофеи, сегодня мои.

Я дразню ее укусами, пока ввожу сразу два пальца и медленно подвожу к краю. Неужели она стонала вчера вечером на этой же кровати и кончала с мыслью обо мне? Разве это не слишком хорошо для того, чтобы быть правдой?

Ее руки на миг касаются моих, как будто она снова хочет показать, как именно ее надо ласкать, но я уверен, что справлюсь сам.

– Да… Да!

Она прогибается в пояснице, вцепившись в мои плечи, вся напряженная как струна, которая вот-вот лопнет.

Хочу попробовать ее на вкус, но времени в обрез, поэтому продолжаю делать то, что делаю, пока ее тело не начинает дрожать мелкой дрожью, а потом она стискивает бедра и прикусывает губу.

Перестает дышать.

И взрывается в моих руках, извиваясь и постанывая, содрогаясь от оргазма. Ее влага пульсирует под моей рукой, пока я дарю ей волны утихающего удовольствия, и оно куда дольше того недоразумения, что было сегодня на офисном столе.

Оно настоящее. Честное. Искреннее.

И я настолько хочу ее, что, кажется, войду и тут же кончу.

Тянусь к презервативу на тумбочке, куда швырнул его, рву зубами упаковку и чувствую, как Лера касается спины грудью. Обвивает руками и сама раскатывает латекс по всей длине, медленно, словно предвкушая. Хотя не знаю, кто из нас двоих может предвкушать этот момент сильнее.

Опрокидываю ее на кровать, и она с бесстыдной улыбкой разводит ноги и протягивает ко мне руки. Нависаю над ней, перенеся весь вес над одну руку.

Она тугая, хоть и мокрая. Ахает, царапая спину. Шире разводит ноги. Вхожу и выхожу, стиснув зубы. А потом толкаюсь и вхожу полностью, до упора, так что перед глазами темнеет.

Я весь в ней.

Наконец-то.

Она первая толкается бедрами и тянет меня на себя так, что я едва не падаю.

Как хорошо, мать вашу. Как же хорошо.

Лера стонет в мой рот, пока ногтями царапает спину. Пальцы ползут ниже и она добирается до ягодиц, и когда впивается в них ногтями, я держусь еще минуты две. А потом кончаю.

Не думаю, что показал себя умелым любовником, но она кажется довольной. Улыбается.

Улыбка гаснет, стоит Лере взглянуть на часы над компьютером.

– Если хочешь, можешь уйти, – говорит она тихо. – Прямо сейчас.

Голая, румяная, с растрепавшейся косой. Такая естественная. И предлагает уйти? После стремительного первого раза? Я все еще в ней и я хочу туда вернуться.

– Могу, – соглашаюсь и вижу, как тускнеет ее взгляд, – но не хочу.

У меня билеты в первом ряду, мужчины от такого не отказываются.