Вторая часть Марлезонского балета

— Катюш, подай мне галстук, пожалуйста, — Сашка застегивал новую рубашку нежно— голубого цвета перед зеркалом, пока я носилась в поисках плойки по всем комнатам.

Одной рукой залезла в шкаф, достала наугад один из галстуков и передала ему через приоткрытую дверь. Отправила Вику в школу, едва не забыв сунуть ей вторую обувь в руку.

Сделала еще пару забегов и решила, что сегодня можно обойтись и без прически. Действительно, перед кем красоваться? И просто расчесалась, пустив кудри волной.

Нагнулась, застегивая застрявшую и никак не поддающуюся хозяйской руке собачку сапог, а когда выпрямилась, обомлела. Передо мной, как принц перед толпой, стоял настоящий мужчина из романа под названием «Коварный босс и обольститель».

 Темно-синий строгий костюм в едва заметную линеечку, которая придавала фигуре четкие линии, ровно натянутая на груди сорочка с однотонным галстуком, манжеты, нескромно выглядывающие на положенные сантиметры, чтобы продемонстрировать блестящие ослепительной новизной запонки, острые, хоть оцарапайся, стрелки брюк, начищенные матовые туфли.

В первые секунды я даже не узнала собственного мужа – так он стоял в нашем коридоре, важный и свежий, как только что напечатанная пятитысячная купюра.

Он легко нагнулся, дернул собачку моего сапога, и она послушно проехала вверх, будто только этого и ожидала. Легко достал пальто, обмотал небрежно шарф, чмокнул меня в нос, опалив легкие приятным парфюмом (от чего у меня в горле приятно запершило), и, подхватив Димку за руку, выскользнул из квартиры.

Я же осталась стоять в небольшом недоумении. Когда мой муж стал таким интригующим и влекущим, интересно?

С этими мыслями я и проработала весь день, от чего наделала пару ошибок в расчете зарплатной ведомости. Осознав, что натворила, в срочном порядке выпила бодрящего кофе, без которого не обходится ни один офисный кабинет, и вернулась в пучину бумаг уже с ясной головой.

Но все равно нет-нет, да и проскальзывала мыслишка, что здесь что-то было не чисто – слишком напомаженным и непривычно собранным выглядел мой муж, направляясь на работу, тогда как прежде предпочитал одеваться проще – не яркие рубашки, не приметные джинсы, безликие пуловеры.  

Поселившийся внутри червячок сомнения точил потихоньку, незаметно внедряясь в мое сознание все глубже и глубже, не давая ни единого шанса. Как маленькие капли воды точат огромный булыжник, так и моя затаившаяся паранойя шептала, что в датском королевстве что-то не в порядке.

Говорила, что мой поезд, кажется, кто-то повернул с основного пути на другой путь, переставив стрелку.

Намекала, что другой магазин резко снизил цены на товары, чтобы перехватить покупателя.

Давала понять, что теперь после нужной подписи нужно будет ставить еще одну на важных документах.

В общем, подсознание веселилось на полную катушку за мой счет.

На следующий день Сашка распаковал новый парфюм и надушился прямо в ванной, где мокрой расческой проходился по волосам. Подглядывать, конечно, не хорошо, но я не удержалась (паранойя–то сидела во мне уже со вчерашнего утра). Обратила внимание, что простым расчесыванием он не обошелся – достал мою пенку для волос и выдавил небольшое количество облачка на свою руку, чтобы провести по волосам. А потом, конечно же, снова прошелся расческой.

Я замерла с открытым ртом. Это что-то невероятное. Я всегда считала мужа чем-то вроде улучшенной версии умной обезьяны, потому что приходилось одевать его в новую одежду с трудными боями, в которых полегло немало моих нервов и иссохло бессчетное количество нейоронов.

А тут… мало того, что он облачился в свежую рубашку, оставив вчерашнюю в стирке, так еще и решил уложить свои волосы, воспользовавшись абсолютно женским атрибутом для укладки волос! Моим, между прочим!

Что дальше? Завтра он купит средства для укладки для себя? Пойдет делать маникюры, потом запишется на педикюр, и мы с ним будем обсуждать, какой цвет лака лучше подходит для его нового приталенного костюма?

А может быть, он уже ходит в барбершоп, где его окучивает какой-нибудь очень даже приятной наружности парень с напомаженными губами, подкрашенными глазами и подстриженной, будто по линеечке, бородкой?

Но…

Если говорить прямо и откровенно, мой муж – очень даже лакомый кусочек. Потому что у него есть все, что нужно настоящей любительнице тестостерона, бьющего наотмашь.

Во-первых, Саша очень высок ростом. При его ста девяноста сантиметрах любая дылда будет чувствовать себя маленькой дюймовочкой в объятиях кинг-конга.

Во-вторых, он обладает такой правильной фигурой, о которой можно думать бессонной ночью, чтобы разогнать этот самый сон до конца. Вчерашний костюм это подтвердил, облегая талию, намекая на узкие бедра и открывая треугольником широченную грудь. О груди – отдельный разговор. Когда-то давно он увлекался боями и теперь привычка подкачивать мускулатуру сидела в нем, как во мне — мечты о торте в последний день диеты. Потому и трицепсы, на которые в начале нашего знакомства я пускала слюни, за время нашего брака, в общем-то, сохранились.

Но самое главное – это его руки. Для каждой женщины есть какой-то фетиш в отношении мужчины, о который спотыкаются все моральные устои. У кого-то это – ресницы, у кого-то – накачанная округлая попка, кому-то нравятся даже кривоватые волосатые ноги.

Я всегда была поклонницей накачанных рук с бугрящимися венами. Это всегда мне казалось безусловно сексуальным, притягательным и манило взгляд.

Такие руки, похожие на корни дерева, говорили о силе жизни, воле к победе, устойчивости и настоящей физической силе, которая может защитить в случае любой опасности. Конечно, в нашем современном мире опасности и нет такой, где требуются такие вот накачанные, бугрящиеся реками-венами руки, но, видимо, во мне клокотала кровь предков, когда доисторическая женщина спасалась за спиной или в кольце рук такого вот мужчины, похожего на гору.

А теперь (будем откровенны), похожего на гору в костюме.

Я отошла от двери, перестав подглядывать за тем, как прихорашивается мой муж и, забрав сумку, тихо вышла из квартиры. Саша отведет Димочку в детский сад сам, он всегда так делает, чтобы у меня было время собраться с мыслями перед дорогой за рулем.

Поехала на работу, даже забыв включить магнитолу, чтобы скрасить свою унылую дорогу.

=2

Любовь Ивановна разливала чай по кружкам. Кипяток поднимался причудливым облачком, чтобы сразу растаять. Главный бухгалтер, оглянувшись на дверь, из термоса воровато добавила секретный ингредиент. Если пошел такой расклад, то жди беды – переглянулись мы с моими привычными змеями, в простонародье именуемыми коллегами по кабинету.

Ивановна, видимо, затеяла какой-то серьезный разговор, чтобы выведать секреты, разведать тайны, разнюхать детали. Одинокая женщина не успевала смотреть сериалы, она развлекалась только тем, что наблюдала за нами. За поведением, привычками, любимыми хобби. Это давало ей имитацию жизни, скрашивало дни и давало понять, что она совершенно не зря топчет эту бренную землю. Ну и давало какой-то отдых, разгрузку мозгам, загруженным нашими бесконечными цифрами, сводками, документами.

Что в этот раз интересовало нашу очкастую предводительницу, стало понятно почти сразу. Плеснув коньяка из термоса, она, даже не дождавшись, пока он подействует (видать, интерес перевешивал здравый смысл), тут же завела тему о семейной жизни.

— Как хорошо, когда есть семья, правда, Екатерина Никоваевна?

 Ваша покорная слуга, то есть Екатерина Батьковна, чуть не поперхнулась чаем с алкогольным содержимым. Такого я не ожидала даже в страшном сне – чтобы обсуждали мою семейную жизнь. Мотивы свои она раскрыла почти сразу:

— Вот Владислав Сергеевич, например, очень годится для второго брака, я считаю. Это если в первом браке рутина поглотила все чувства, то уже просто необходима молоденькая кровь, которая разгонит застои, и Владислав Сергеевич  для этого просто идеальная кандидатура.

— Почему же? – пискнула я, залпом, как водку, опрокинув в себя чай с коньячком.

— Так он молод, красив, приятен в обращении. Ну и сексуален, конечно.

Девушки с раздвоенными языками зашипели, поддерживая ее высказывание, изображая подобострастный смех.

— Ну а по-моему, не очень. Мой муж лучше всех! – запальчиво, даже не ожидая этого сама от себя, выдала опровержение в воздух, как гранату врагу.

Обитательницы серпентария вдохновились. Глаза заблестели, ожидая подробностей личной жизни.

— Это чем же это лучше, интересно? – вопросила начальница, прихлебывая горячий чай, от чего ее очки смешно запотели.

— Он очень любит детей! Он любит с ними играть, заниматься, Димку сам постоянно отводит в садик, чтобы немного побрататься там с ребятами из его группы. Зимой –покидаться в снежки, а летом – покатать на плечах!

— Ох, милая, любовь к детям – это еще не все. Это не главное, я хочу сказать, — задумчиво выдала руководитель.

— Он отличный семьянин! Сам сделал беседку на даче два года назад, своими руками! Даже к помощи соседей не прибегал, хотя те хотели ему отплатить добром за его постоянную помощь!

— Нууу, — протянула Ивановна. – Это мелочи. Сейчас достаточно обладать просто небольшими средствами для того, чтобы оплатить чужой труд…

— Ничего не мелочи, — кипятилась я, подогретая коньяком.

Теперь мне уже не подливали, боясь, видимо, следующей гражданской войны, так я разошлась, встав на защиту своего мужа.

— А еще! Он очень меня любит! – сказала я и поставила на этом точку.

Мария Ивановна хитро усмехнулась и отставила свою чашку.

— Может быть, — сказала она. – Главное, чтобы ты была в этом уверена.

Она помолчала, и, не будь главным бухгалтером, свернула тему на другую, так круто и резко, что мы все сначала оцепенели.

— Так, а ведомость по зарплате главному подготовили?

Мы замычали что-то невнятное. Видать, документ был готов не до конца.

На следующий день я постаралась встать даже раньше, чем муж. Немного постояла возле него, проверяя, крепко ли спит рабочая головушка, а, убедившись, что все в порядке и путь открыт, достала из его брюк сотовый телефон.

Да! Да! Да! Я прекрасно знаю, что так поступают только истерички, дурочки и еще какие-то девушки, которым нечем заняться, кроме как скандал на пустом месте развернуть. Я такой не была, но червячок сомнения отъелся за эти дни до размера целого арбуза.

Потому что уже начала подозревать его во всех смертных грехах, но в одном – точно. В прелюбодеянии.

Все эти телодвижения в сторону облагораживания внешнего вида были не на пустом месте. Это точно. Что-то его там, на работе, двигало, толкало в сторону изменений. И я даже точно знаю, что не что-то, а кто-то!

К сожалению, на работе у мужа было очень много людей – и мужчин, и женщин, и он со всеми общался, находил легко и просто общий язык, и был душой компании.

И потому вычислить противницу было бы очень тяжело.

Пока все эти мысли роились в моей буйной голове, я разблокировала сотовый телефон. Пробежалась кончиками пальцев по экрану, залезла в текстовые сообщения, приложения для обмена, в общем, прошлась по всему.

Работа, работа, я, я, я, я. Боже, да что ж я много ему пишу? Присмотрелась. Все сообщения носили очень даже глагольный характер: принеси, забери, купи. Канули в лету те времена, когда я писала ему стихи собственного сочинения, шуточки, которые случились со мной в течение дня. Все сменило банальное: «не забудь», «сделай», «почини».

И тут случилось ужасное: я увидела сообщение от женщины. Контакт под очень говорящим имением «Любовь» написала: «Александр, подвезите меня, пожалуйста завтра в восемь до работы».

Меня сразу прошиб пот. Холодный. Горячий. Ледяной. Обжигающий. Ноги затряслись. Руки тоже начали вибрировать, да так активно, что я чуть было не выронила сотовый телефон. Не свой, между прочим.

Перед глазами пронеслась вся моя жизнь: вот Сашка приводит в дом эту Любовь, знакомит нас. Я собираю вещи, и, обливаясь слезами, вместе с детьми, выхожу из дому, чтобы направиться на вокзал. Для дальнейшего проживания, видимо. Эта картина была черней, чем квадрат Малевича, и только звонок будильника на сотовом заставил меня очнуться.

Пряча слезы, я оставила телефон на тумбочке, и пошла собираться – будить свой дом, детей, видимо, делая это в последний раз.