Глава 2

Женя, год спустя

Открыла глаза, лениво потянулась на кровати и только после этого отключила будильник на телефоне. Посмотрела на часы и от души выругалась на свою забывчивость. Меня же вчера Андрей Иванович попросил заступить на смену пораньше, так как Алёне Николаевне надо было раньше уйти домой. Я согласилась, а вот будильник перевести забыла, и теперь у меня почти не осталось времени на ежедневную зарядку, пропускать которую я себе никогда не позволяла.

Да, спортивное прошлое осталось в прошлом, так же, как и Сирия, где нас гоняли по полигону, а вот привычка делать упражнения по утрам на гибкость и на растяжку осталась. Поэтому я быстро подскочила с кровати, сделала минимум упражнений, достала любимые джинсы и стала одеваться, прыгая на одной ноге и одновременно чистя зубы.

Ожил телефон, звонила Алёна Николаевна, уточняла, не забыла ли я, что обещала прийти пораньше. Промычала в ответ, что скоро буду, и отключила звонок.

Завтракать уже времени не оставалось, а поэтому схватила из пустого холодильника два яблока, сделав в уме пометку зайти за продуктами, и закинула в сумку, намереваясь сгрызть хоть одно по пути в клинику. Надела свои любимые, хоть уже и изрядно потрёпанные кроссовки и выскочила из квартиры.

Город только просыпался, то тут, то там дворники мели опавшую листву, сонные прохожие спешили на остановку транспорта. Ночью прошёл дождь, и кое-где на тротуаре образовались лужи, наглядно показывая, как хорошо поработала дорожная служба пару месяцев назад, укладывая асфальт.

Пробегая мимо старика в потрёпанном свитере, пытавшегося вымести мусор из-под детской качели, притормозила:

— Дядь Мить, здравствуй, как здоровье? Сердце больше не шалит?

Он поднял голову и расплылся в улыбке:

— Здравствуй, Женечка! Спасибо, пилюли твои помогли, пока бог миловал.

— Ну и отлично! Только ты же помнишь, что на горячительное у тебя табу?

— Да как забыть такое-то? Иван с Николаем вчера приходили, но я ни-ни, как и обещал. Испугался я тогда знатно, дочка, хорошо, что ты рядом оказалась. Век молить за тебя всех святых буду!

— Да ладно тебе, дядь Мить! Ты это, главное, не пугай так больше. Помни о внуках, которые тебя любят.

Махнув на прощание рукой, я припустила дальше. Если я правильно помнила расписание, то нужный мне автобус скоро подойдёт на остановку, а мне до неё ещё бежать полквартала. Если не успею, придётся брать частника, а на это мой, потрёпанный за этот месяц, кошелёк не был рассчитан.

Нет, деньги, полученные от командировки в Сирию, были, но я сама себе запретила их снимать, откладывая на ремонт квартиры и на машину, о которой всегда мечтала.

Но мне повезло: автобус задержался на пару минут, и я благополучно на него успела. Влетела в здание клиники за десять минут до обещанного времени и сразу бросилась в ординаторскую, где меня ждала Алёна Николаевна, уже переодевшаяся на выход.

Пока я быстро меняла обувь и переодевалась, она мне коротко рассказала о поступивших пациентах за вчерашний день и положила на стол их медицинские карты. Облачившись в бриджи и короткий халат, надев шапочку на голову, я взяла медкарты и пробежалась по ним взглядом. Понятно: трое за вчерашний день, но их уже осмотрели и назначили лечение. Андрей Иванович постарался, а вот к двоим придётся зайти самой. Привезли недавно, и к ним ещё никто не подходил.

Но это мелочи, главное, чтобы не случилось чего чрезвычайного, после чего всех пострадавших везут к нам. Нет, от работы я не бегала, просто каждое ЧП — это чьи-то покалеченные судьбы, а вот это принять сложнее всего.

Ближе к ночи наступило относительное затишье. Решила воспользоваться минутами покоя и немного отдохнуть. Предупредив медсестричку на посту, прошла в ординаторскую и растянулась на маленьком продавленном диване, стоящем тут. Скольких этот диван повидал на своём веку, даже представить боюсь.

Закрыла глаза и провалилась в сон. А во сне опять увидела странные картинки: богато обставленная комната и потрясающий красавчик, который страстно прижимал меня к себе и творил со мной такие вещи, что даже во сне мне было стыдно.

Хлопнула дверь ординаторской, и я испуганно подскочила на диване. Иван и Андрей — два медбрата решили перекусить и невольно разбудили меня. Кивнула им и посмотрела на часы. Поспать мне удалось полчаса, и опять этот сон, который я вижу уже на протяжении пары месяцев.

Вернее, не так… Два месяца назад мне первый раз приснился сон, в котором я перенеслась в какое-то другое время. Во сне я была аристократкой и крутила любовь с потрясающим мужчиной.

Верите в любовь с первого взгляда? Я тоже не верила, пока не увидела его во сне, и теперь все мужчины на его фоне для меня с каким-нибудь изъяном, прямо как приворожили на расстоянии, да ещё и в вымышленного персонажа. Тряхнула головой, прогоняя наваждение. Хватит, Женька, тебе просто пора завести мужика, тогда и эротические сны по ночам видеть не будешь.

Успокаивая себя этой мыслью, я поправила выбившуюся из косы, которую не состригаю в память о маме, прядку волос и решила выпить кофе.

Иван с Андреем уже схватили по бутерброду и вышли, обсуждая просмотренный футбольный матч, и я спокойно включила электрический чайник, достала банку кофе и свою кружку. Понятно, что натуральный кофе и вкуснее, и полезнее, но где на работе взять кофемашину? А спускаться в фойе, где стоит кофейный аппарат, желания не было. Вот и травимся этой сублимированной бурдой, по ошибке носящей гордое название «кофе», подаренной кому-то из медсестёр выздоровевшим пациентом.

Услышав сзади себя шорох, я обернулась и чуть не разлила кипяток, увидев визитёра.

— Чёрт, это ты! Только не говори, что ты за Иванчуком из третьей. Ему уже ничего не угрожает, показатели нормализовались.

Из тёмного угла ординаторской, куда не достигал приглушённый свет от опущенной настольной лампы, вышла фигура в чёрном плаще с капюшоном на голове и с косой в руках. Выглядела она жутко, и когда я её увидела в первый раз, чуть заикой не стала! А теперь ничего, привыкла.

Но то я, а в ординаторскую в любой момент могут зайти другие, и подвергать испытаниям их нервную систему мне не хотелось или осуществлять прямо тут на месте реанимационные действия, а потому прошла мимо застывшей Хель и защёлкнула замок на двери. Смерть продолжала стоять и безмолвно на меня пялиться. За эти годы я её уже изучила, это у неё пунктик такой: всё проверяет меня на прочность, а вдруг в обморок, на радость ей, грохнусь.

Но каждый раз мимо!

А поэтому я спокойно налила себе кофе, потом бросила взгляд на свою посетительницу и достала ещё одну кружку. Да простит мне Иван Савельевич, наш анестезиолог, но сегодня из его кружки будет сама Смерть пить. Представила его лицо после такого известия, и стало дико весело. Даже сон прошёл. У нашего Ивана Савельевича такая колоритная внешность и всегда невозмутимое выражение на лице, а еще и напускает на себя важность, особенно когда с родственниками пациентов разговаривает.

Но от этой информации его лицо точно бы вытянулось. Жаль, заснять Хель с его кружкой в руках не получится, ну не просматривается она на фото, я ещё в Сирии пыталась. А чтобы к психиатру не отправили, никогда никому не рассказывала про свои, такие реальные «глюки» и про то, чем мы со Смертью каждый раз при встрече занимаемся.

***

Мост Надежды на перекрестке миров

Вы удивитесь, но бывают и такие моменты, когда на Мосту Надежды никого нет… Это значит только то, что в это время ни в одну семью не пришло горе, нигде в этот момент не оплакивают своих родных и близких, нигде не случилось никакой катастрофы или чрезвычайного происшествия, а бравые ребята, промышляющие разбоем и убийствами, решили в этот миг посидеть с бутылочкой у телевизора, наслаждаясь просмотром или футбольного матча, или трансляцией очередного боя без правил.

За Мостом, перед величественным замком, выстроенным наполовину из белого, а наполовину из черного мрамора, упирающимся шпилями высоко в небо, сидела занятная парочка: старичок в белой хламиде, за плечами которого были небольшие белые крылышки, и старуха в черном балахоне с косой, прислоненной к спинке её стула.

Старичок что-то заполнял в большой амбарной книге, на которой была крупная надпись: «ПРИХОД и РАСХОД», сверяясь со своими записями на листке папируса, а старуха, позевывая, взяла свою косу и лениво водила по ней бруском для заточки ножей.

Перед ней лежал планшет, на котором вспыхнула красная точка. Старуха сразу взбодрилась, подхватила планшет и нажала на сообщение, а прочитав его, отложила планшет в сторону и вернулась к заточке своего инструмента.

Старичок отвлекся от своей работы и с интересом посмотрел на напарницу:

— Ты что, не пойдешь никуда?

— Ложный вызов, во всяком случае, пока.

Старик заинтересованно взял планшет и стал вчитываться.

— Как так-то? Тут же четко написано: «Иванчук Иван Серафимович, 63 года» … — прочитав это, старик с недоумением посмотрел на старуху.

А она, продолжая точить косу, посоветовала:

— Читай дальше, откуда забирать.

— «Центр медицины и катастроф». Ну и что? — старик недоумевал, чем это место хуже других.

Смерть взглянула на него и пояснила:

— Там сегодня одна пигалица дежурит, которая меня видит. Так вот, подожду еще немного. Если красная точка не перейдет в бледно-розовый, тогда схожу. А так, надоело туда-сюда порожняком мотаться.

Старичок понятливо ухмыльнулся и вернулся к своим записям, периодически кидая заинтересованные взгляды на планшет своей напарницы, которая закончила точить косу, осмотрелась, потом резко вырвала волос из изрядно поредевшей шевелюры херувимчика, (отчего он подскочил) и с удовольствием стала смотреть, как распадается на две части волосок, соприкоснувшись с лезвием её косы.

Красная точка еще некоторое время помигала, а потом стала светиться бледно-розовым, а спустя время вообще поменяла цвет на салатовый, и Смерть ухмыльнулась. Тоже достала амбарную книгу и полистала страницы. Составлять отчеты ей сегодня было лень, и, накарябав несколько строчек, она захлопнула книгу и с хрустом потянулась. Потом встала и поправила на себе балахон.

Старичок отвлекся от работы и поинтересовался:

— Куда-то намылилась? Или шабашка подвернулась?

Смерть неопределенно пожала плечами:

— Да так, прогуляюсь немного… Скука смертная тут сегодня.

С этими словами она подхватила косу и пропала в черной воронке, а старик недовольно помотал головой, что-то пробормотал про безответственных работников и продолжил вносить записи в амбарную книгу.

***

Женька

Приготовив кофе, я поставила его на стол и махнула рукой в приглашающем жесте.

Смерть отмерла, выпала из состояния «статуи», бодро примостила косу к стене и плюхнулась на соседний стул, отчего он жалобно заскрипел. Подхватила свою чашку, засунула вместо сахара леденец, услужливо пододвинутый мной, отхлебнула напиток и поморщилась:

— Фу, как ты пьёшь эту отраву? У меня в прошлый раз от неё изжога была два дня! А ничего покрепче нет?

Я покачала отрицательно головой в ответ и сделала несколько глотков кофе.

— Каким ветром к нам? Только не говори, что за кем-то из пациентов?

Смерть неопределённо пожала плечами, но потом призналась:

— Скучно… А давай сыграем, а? Я уже давно прошу дать мне шанс отыграться.

С этими словами она шустро достала из складок своего балахона новую колоду карт и принялась быстро вскрывать её.

Я усмехнулась. Бедная, наивная Хель! Она всё пытается меня обыграть, ей и невдомёк, что меня в детском доме учил играть в карты наш сторож дядя Ваня, а он в 90-е на наперстках да картах приличные деньги поднимал. С его слов, на полученные тогда деньги он мог бы безбедно существовать лет двадцать, если бы не женился.

Отставила кружку в сторону и с преувеличенно безразличным видом ответила:

— Неа…

Хель аж запыхтела от возмущения:

— Почему???

— Неинтересно играть просто так, а на желания ты уже не играешь.

— А ты перестань загадывать, чтобы очередной покойничек на этом свете остался! Я же тебе сколько раз объясняла, что не могу я так, особенно когда косой коснулась. Загадай что другое, тогда и поговорим, — она бросила нераспечатанную колоду на стол и обиженно насупилась.

Я, если честно, только этого и ожидала. Взяла колоду и, сделав вид, что сильно задумалась, стала её распечатывать, а потом ещё и тасовать. Хель тут же подобралась и стала жадным взглядом следить за моими руками. Она, наивная, всё пытается меня подловить, но не тут-то было, с таким-то учителем. Смахнула локтем «случайно» ложку со стола, которая со звоном упала на пол, отчего Хель непроизвольно бросила взгляд в ту сторону, и нужная мне карта уже на своём месте. Перетасовала колоду и отложила в сторону. Хель напряглась, а я подпёрла рукой подбородок и выдала:

— Желание, одно желание, которое я тебе озвучу потом. Обещаю, оно не будет касаться никого из моих пациентов и в нём не будет звучать требование оставить кого-то в живых. Если я выиграю, то ты поклянёшься, что отдашь мне этот выигрыш по первому требованию, а если выиграешь ты… я буду играть с тобой в течение месяца просто так, в счёт уплаты карточного долга.

Глаза Хель загорелись азартом, но она, умудрённая опытом, некоторое время выискивала скрытый смысл в моих словах и всматривалась в моё лицо, которое я постаралась сделать максимально скучающим, даже зевнула пару раз для достоверности.

Спустя пару минут, она осторожно кивнула, соглашаясь с моими требованиями, и произнесла клятву. А я шустро вновь перетасовала колоду и раздала на двоих. Ночь перестала быть томной, главное, чтобы сейчас никому не взбрело в голову меня позвать или заявиться в ординаторскую перекусить.