Глава 3

Женя

Утром, после отработанной смены, я шла домой уставшая, но довольная. Да, две операции за прошлый день, дежурство, потом бессонная ночь, если не считать получасового сна, отчего дико хотелось упасть в кроватку и проспать до вечера. Но настроение тут же поднималось, стоило вспомнить, как скрежетала зубами Хель, после того как три раза подряд проиграла.

Да, я играла грязно, но угрызений совести по этому поводу не чувствовала. Зато теперь имею её у себя в должниках, а это дорогого стоит. А уж как потом сформулировать своё желание, чтобы получить желаемое, я придумаю. Заскочила по пути домой в супермаркет, где немного закупилась продуктами, после чего отправилась домой, предвкушая, как наварю пельменей, а потом завалюсь спать.

Консьержка, тётя Валя, приветливо мне улыбнулась, когда я проходила мимо. Хотела мне ещё что-то сказать, но я уже юркнула в открытые двери лифта. Она была одинокой, очень любила поговорить, а я сейчас была не в том состоянии, чтобы выслушивать её рассказы.

Вся в предвкушении я поднялась на свой этаж и чуть не выругалась, увидев, как около входной двери стоит Илья с букетом красных роз. Когда-то я любила эти цветы, и он прекрасно знает об этом, только не знает того, что сейчас красные розы у меня ассоциируются с его личностью, отчего вызывают только отторжение.

Ну вот и какого лешего его принесло ко мне? Когда давно всё сказано?

Прошла к двери, а он отодвинулся в сторону, пропуская меня и расплывшись в голливудской улыбке.

— Здравствуй, солнышко! Так и подумал, что ты на работе, заходил к тебе вчера, не застал, а трубку ты не берёшь, когда звоню.

Открыла входную дверь и встала на пороге, не пуская своего бывшего войти. Понимала, что даже если закрою дверь перед его носом, он будет названивать в дверь и шуметь, поэтому повернулась к нему и спросила:

— Послушай, какого чёрта ты припёрся? Тебе делать больше нечего?

— Нам надо поговорить, а дозвониться к тебе я не могу.

— Правильно, ты у меня в чёрном списке, разве я тебе этого не говорила?

— Зая, ну хватит дуться! Ты меня уже достаточно наказала, уже три месяца прошло, я всё осознал, раскаялся и клятвенно заверяю, что встал на путь исправления! Котик, ну ты же понимаешь, что это было так… несерьёзно. Да и неправильно ты тогда поняла разговор. А люблю я только тебя. Хватит дуться, пусти меня уже домой.

От такой наглости я аж опешила, и сон как рукой сняло. А ещё жутко захотелось выхватить из его рук этот веник и гнать его этим букетом до самого выхода из подъезда, чтобы и дорогу сюда забыл. Но я девушка приличная, надо мной моя приёмная мама долго билась, вдалбливая в меня этикет и пытаясь сделать из меня «аристократку», а потому смерила его презрительным взглядом и заявила:

— Слушай, я тебе всё сказала еще тогда, хватит уже сюда ходить. Иди-ка ты лучше к своей, как её там… Маша, Саша или ещё как, а сюда дорогу забудь.

— Ты не можешь меня не пускать домой, я до сих пор твой муж и тут прописан.

— Да, спасибо, что напомнил, завтра же и займусь этим вопросом. Как-то забыла я про балласт в виде тебя. Всего хорошего!

Отступила в квартиру и захлопнула дверь прямо перед носом горе-мужа. И где были мои глаза раньше, когда повелась на сладкие речи и на красивую мордашку? Как не рассмотрела под красивой обёрткой гнилое нутро альфонса? А ещё и бабника?

Невольно вспомнилось то время, когда я вернулась из командировки. Приёмные родители погибли в автокатастрофе за четыре месяца до моего возвращения, а я даже не смогла их проводить в последний путь, и всем занимался Андрей Иванович, поддерживая со мной видеосвязь.

А когда я вернулась, тут же объявились родственнички, которых при жизни родителей я ни разу не видела. И началась грызня за наследство.

Да, семья профессора Мильского, перешагнув далеко за четвертый десяток, решила усыновить ребенка и пришла в детский дом, в котором я «воспитывалась». Мне на тот момент было четырнадцать, и в этом «трудном» возрасте уже никто никогда детей не выбирал.

Я тоже ни на что в тот день не рассчитывала, просто несла Юльку, четырехлетку, которая подвернула ногу, в медпункт, а в коридоре столкнулась с ними. Эдуард Васильевич увидел хныкающего ребенка и поинтересовался, что случилось, а потом стал ощупывать лодыжку и давать рекомендации, что надо сделать.

Так мы и познакомились, а я, узнав, что он врач, возьми да ляпни, что, когда вырасту, тоже на медицинский пойду учиться. А потом проводила их к нашей директрисе и пошла своей дорогой, гадая, кому из наших повезет и им достанутся такие интеллигентные родители. Оказалось, что они выбрали меня, и когда Марина Дмитриевна вызвала меня и спросила, хочу ли я пойти к ним жить, я ни минуты не колебалась. В тот день я обрела не только дом, где для меня были созданы все условия для проживания, но и внимательных и заботливых родителей.

Как мне потом стало известно, их сын, Дмитрий, погиб, и они долго жили одни, пока не решились на усыновление. Я, получив от Эдуарда и Софьи Мильских заботу и внимание, старалась отплатить им тем же, старалась не расстраивать их и делать все, чтобы они мной гордились.

Учеба давалась мне легко, и единственное, единственное, на что периодически жаловались мои преподаватели приемной маме, — это на мой трудный характер. Да, я с детства не любила подлость, не любила лицемеров, стукачей. Таким, в нашем детдоме, устраивали «темную», чтобы вправить мозги.

А тут элитный лицей, все школьники такие из себя важные, детки состоятельных родителей, считающие в порядке вещей стукануть на одноклассника, устроить сопернику подлянку. И я, приютская девочка, с обостренным чувством справедливости, оказавшаяся в их компании. Конечно, мне были не рады, и это еще мягко сказано. Но мама и папа всегда становились на мою сторону. В итоге лицей я все-таки окончила, причем очень хорошо, и, как мне кажется, когда мне вручали аттестат, весь педагогический состав готов был польку-бабочку от радости сплясать.

Потом мединститут, который закончила с отличием, решив стать, как и мой отец, врачом-реаниматологом, ординатура. Именно тогда я познакомилась с красавчиком Ильёй. Высокий, красивый, умный, разбирался в компьютерах, или, как он это называл, «железе». Познакомились в общей компании, пару раз проводил домой, а потом я вызвалась добровольцем в Сирию, подписала контракт на два года. Так наши пути и разошлись.

Я и думать про него забыла, но когда оказалась в родном городе, случайная встреча в кафе, несколько чашек кофе, за которыми призналась, что родители умерли и теперь приходится воевать с «нарисовавшимися» родственничками. Я и сама не поняла, как так получилось, что уже через два месяца он надел мне на палец обручальное кольцо, да перебрался жить ко мне в квартиру, которую мы всё-таки отстояли, и я вступила в наследство.

И сначала вроде как даже и нормально всё было. Любовь-морковь! Ну и что, что муж временно не работает? Просто ему не повезло, и вскоре он найдёт достойную работу. У меня-то работа была, а мы — семья. Он неоднократно предлагал мне вложить деньги, оставшиеся мне от приёмных родителей, и те, что я получила за командировку, в один из его проектов, которыми он прямо фонтанировал, но мне хватило ума на это не повестись.

Приходя с работы, видела мужа, сидящего за компом и рубящегося в какую-нибудь новую «стрелялку», но на мои вопросы он всегда говорил, что выполняет заказ для разработчика, тестирует, и вскоре ему за это заплатят некислую сумму.

А я и верила. А может, просто меня устраивала ситуация, что я не одна осталась в этом мире, что рядом есть живая родственная душа? Уже и не поймёшь. Но через пару-тройку месяцев вся эта ситуация стала меня напрягать, а вишенкой на торте стал визит к нам беременной подружки моего Ильюши.

В тот день мы сидели в зале и смотрели какую-то комедию, когда раздался звонок в дверь. Муж пошёл открывать, а я, прождав его некоторое время, решила тоже выйти и посмотреть, кого это принесло на ночь глядя.

Но на площадке перед дверью никого не оказалось, зато со стороны лестничного пролёта чуть ниже слышались приглушённые голоса и женские всхлипывания. Стала спускаться и услышала разговор моего благоверного с его любовницей, которой он предлагал ещё немного потерпеть и не «палить» его своими визитами. Дескать, я уже почти созрела, и скоро у них будет всё, о чём они мечтали. А она предъявляла ему претензии, что он перестал её навещать и помогать материально, а ещё не отвечает на звонки, вот она и отчаялась.

Сказать, что я офигела от услышанного, — это ничего не сказать! Я решительно спустилась вниз и увидела, как на плече моего мужа рыдает глубоко беременная рыжуля.

Как итог, вещи Ильюшеньки, которые он не успел быстро собрать в сумку, летели с балкона, и потом ещё долго можно было наблюдать на тополе его семейники, развивающиеся вместо флага, а утром наш слесарь дядя Дима получил бутылку коньяка за то, что оперативно поменял ключи на входной двери.

Вот так вот я замуж сходила! Только время зря потратила, да нервы.

А теперь этот слизняк пытается клинья опять подбивать?! Видимо, не даёт ему покоя моя квартирка да счёт в банке, до которого ему так и не удалось добраться.

Но и я хороша! Как я могла забыть, что прописала его тут по доброте душевной? Да и заявление на развод всё никак не отнесу…

Всё, решено! Вдох-выдох! А завтра, прямо с утра, и займусь этими вопросами, а сейчас — пельмени и отдых после смены.

Пельмени я всё-таки сварила, хоть и ела их теперь без удовольствия, так как визит бывшего взбодрил меня не по-детски. Потом долго ворочалась в постели, пытаясь заснуть, но все-таки провалилась в царство Морфея, а проснулась уже вечером, когда за окном сгущались сумерки.

Встала, накинула халат и щёлкнула выключателем. Но света не было… Ещё несколько попыток показали мне, что я осталась без света, а поэтому решила для начала проверить щиток на лестничной клетке. Вышла на площадку и заглянула в щиток. О, на моё счастье, просто рубильник выбило, но с этим даже я справлюсь, а поэтому вернула рубильник в нужное положение и вернулась в квартиру. В коридоре света так и не было, зато в других комнатах зажёгся. Тихо выругалась и вытащила из кладовки лестницу, так как поняла, что лампочка в светильнике, которая уже несколько раз до этого мигала, всё-таки перегорела.

Дом был старой постройки, его строили в своё время для партработников, и квартиры были просторными и с высокими потолками, а поэтому у всех в хозяйстве имелись лестницы для таких случаев. Поставила лестницу, вырубила обратно рубильник, чтобы током ненароком не шибануло, и вскарабкалась по лестнице, захватив сменную лампочку.

И только я стала выкручивать перегоревшую, как в квартиру ворвался пьяный Илья, что-то пробубнил про то, что он не позволит мне оставить его с носом, после чего толкнул лестницу, и я полетела вниз с высоты трёх с половиной метров, приложившись позвоночником о стоящий в прихожей комод, а потом ещё и головой об пол… Лампочка, которую я держала в руках, вылетела и разбилась, а я, упав сверху, разрезала себе руку и бок об осколки.

Боль была такой сильной, что я закричала и стала проваливаться в темноту, но краем глаза успела увидеть, как этот ненормальный заржал, видя, как я разложилась поломанной куклой, а потом вышел и в замке провернулся ключ.

Ну вот и всё… вот и смерть моя пришла… Так, стоп! Ухватилась за эту мысль, как за соломинку, и из последних сил позвала:

— Хель, миленькая, желание…