Глава 114

Мариэль

Я всегда переживаю, когда Максимилиан уходит в очередной рейс. Да, я верю в него, знаю, что он умный и найдет выход даже из безвыходной ситуации, но все равно боюсь. Боюсь как-нибудь услышать новость, что его схватили и больше я его не увижу. Ведь они с Николасом — единственные родные для меня люди.

И каждый раз, когда мы получаем известие, что фрегат направляется на Эльдорадо, встречаем Макса на пристани. Это у нас с Ником уже традиция, которой мы никогда не изменяем.

В этот раз он вернулся не один, привез девушку, назвав её гостьей, и это сразу меня заинтересовало. Никогда до этого «гостей» на нашем острове не было. Макс всегда заботился о том, чтобы никто посторонний не знал, что на необитаемом острове он построил целое государство и тут живут люди. Поэтому сюда приезжали те, кто решил остаться на нашем острове, у кого уже не осталось другого дома.

И тут «гостья»… То есть, человек, который поживет тут, а потом вернется на материк…

Конечно, Эжени меня сразу заинтересовала. Макс распорядился разместить её в нашем доме, и я, естественно, не возражала. Новый человек, с которым можно поговорить, узнать новости, а еще и разгадать загадку: что вообще происходит?

С этими курицами, которых Макс в свое время привез на остров в качестве новых жителей и которые положили глаз на Макса, взяли его на жалость и уговорили поселить у нас, так как одиноким девушкам сложно жить одним, а теперь воюют между собой за возможность разделить с ним постель, мне не о чем было разговаривать.

Тупые, заточенные только на то, как повилять задницами и добиться от Макса благосклонности. Они и передо мной лебезят, в надежде через меня завоевать его расположение. Противно. Сколько раз хотела сказать Максу, что пора бы и выгнать их, что на острове найдутся мужики, которые с радостью возьмут над ними покровительство, а может, и женятся, но потом передумывала. Макс — одинокий мужчина, у которого есть свои потребности, и если эти дуры готовы их удовлетворять, то это их выбор. Каждый человек за свои действия отвечает сам. Главное, я смогла поставить себя так, что они перестали лезть ко мне с Ником.

Разместила гостью поближе к моим комнатам и отдала распоряжение насчет ужина.

А во время ужина наблюдала занятную картину. Эжени старательно отводила глаза в сторону, а Макс сверлил её взглядом, когда думал, что никто не видит. А потом еще и этот спектакль с двусмысленной фразой и обнимашками, и взгляд, которым он сверлил спину удаляющейся девушки.

Боги! Неужели нашелся кто-то, кто пробил броню брата? Да я не я буду, если во всем не разберусь! Я слишком многим обязана Максимилиану и переживаю за него порой больше, чем за себя.

С этими мыслями подхватила Ника и пошла к себе. Невольно нахлынули воспоминания, от которых я столько лет пыталась избавиться.

… Моё детство было безрадостным. Отец никогда не проявлял ко мне теплых чувств, и единственная, кто обо мне заботился, — это моя мама. Мы жили в небольшом поселке на территории герцогства Блэкстоунов. Отец работал в кузне, а мама шила вещи, которые потом продавала на ярмарке в городе.

Мы не бедствовали, и кроме меня у родителей была еще старшая дочь Моника — любимица отца, которую он постоянно баловал.

Разница с Моникой у нас была в три года, и отношения как-то не сложились. В детстве я не понимала, почему старшая сестра от меня нос воротит, но потом я узнала причину такого отношения и со стороны отца, и со стороны Моники. Но это было уже тогда, когда я выросла и когда мама, на смертном одре, рассказала мне свою постыдную тайну.

Оказывается, много лет назад она работала служанкой в поместье Блэкстоунов и, уже будучи замужем и имея маленькую дочь, потеряла голову от молодого хозяина. Сначала он не обращал никакого внимания на служанку, хотя мама в молодости была ох как хороша, но потом произошел случай, который разделил жизнь мамы на до и после.

В тот вечер она убиралась в спальне хозяина. Сам хозяин со своей женой и маленьким сыном уехали на несколько дней в столичный особняк, и она никак не ожидала, что хозяин, в которого она была влюблена, вернется. Да еще и навеселе.

Кто там был инициатором, мама не рассказала, но итог таков, что она оказалась в постели герцога, который утром, раскрыв глаза и увидев её рядом с собой, просто взял и выгнал маму, кинув ей напоследок кошель с деньгами в качестве выходного пособия.

А итогом той ночи стала я…

Муж мамы, естественно понял все, когда увидел новорожденного ребенка. Он был рыжим, мама — блондинкой, а вот я унаследовала темный цвет волос и черные глаза.

Даже не понимаю, как он не прибил маму. Любил, наверное. В общем, жену он оставил, а вот меня так и не смог принять. Нет, в куске хлеба не отказывал, а вот полюбить не смог.

Мама же решила мне во всем признаться только тогда, когда поняла, что умирает. В тот год она сильно простудилась, и лекари не смогли ничего сделать.

Тогда я испытала двойной шок: смерть близкого человека, единственного, кто меня любил, и известие, что я являюсь бастардом герцога Блэкстоуна.

Нет, я не собиралась чего-то требовать от герцога или как-то портить ему жизнь, тем более, что про него ходили слухи, как он любит жену. Знала, что у него есть сын Максимилиан, на несколько лет старше меня, и прекрасно понимала, что он не обрадуется новости обо мне.

Со дня смерти мамы моя жизнь еще больше усложнилась. Отец, которого уже ничего не сдерживало, стал открыто демонстрировать, как он мне не рад, а спустя три месяца просто заявил, что подобрал для меня мужа.

И как-то все так закрутилось, что я не успела и опомниться, как стала женой мельника из соседней деревни.

Тот славился своим жестоким нравом, который показал мне в первую же брачную ночь. Зная, что я девственна, он взял меня грубо и без подготовки, удовлетворяя свою похоть. На мои слезы ему было плевать, так же как и на то, что я от боли потеряла сознание. Он все равно доделал то, что хотел, а потом развернулся и ушел в другую комнату.

Очнулась я на кровати, обильно испачканной кровью и его семенем.

Вспомнив тот ужас, передернулась от отвращения. Эта мразь потом даже лекаря мне не вызвала. Несколько дней я отходила. Покидать территорию мельницы мне было запрещено, а пожаловаться соседям я тоже не могла, так как мельница стояла на отшибе и вокруг никого не было.

А через три дня этот монстр решил, что я уже достаточно пришла в себя, и вновь пришел ко мне ночью. Опять грубость и боль, а потом требование идти на кухню и приготовить ему поесть.

Так продолжалось изо дня в день на протяжении почти месяца. В ход шли веревки, которыми он меня привязывал к кровати, плети, которыми он меня избивал, прежде чем грубо взять. У меня даже мысль появилась, что он возбуждается только тогда, когда видит мои страдания…

Я хотела сбежать, но территория мельницы была окружена высоким частоколом, а во дворе постоянно бегали три огромные собаки, которые признавали только моего мужа. Да и куда сбегать? Я была женой этого монстра, и меня по закону вернули бы ему обратно, если бы нашли. Обращаться за защитой к мужу матери, которого я всю жизнь считала своим отцом, было бесполезно. Не думаю, что он бы встал на мою сторону.

Но я верила, что смогу выбраться из этого ада…

Написала записку и с нетерпением ждала, когда кто-нибудь привезет зерно на мельницу. Как раз начался сезон уборки урожая. И дождалась. В этот день мельник привязал своих собак и открыл ворота для деревенских мужиков, при этом заперев меня в доме и приказав не высовываться на улицу. Но мне удалось исхитриться и передать записку одному мужику, попросив передать её по указанному адресу.

После этого я, радостная, вернулась на кухню и занялась готовкой, чтобы лишний раз не провоцировать своего мужа.

А потом случилось ужасное…

Мужики уехали, а муж вошел на кухню. Повернувшись к нему, я поняла по его виду, что мне конец… В одной руке он сжимал мою записку, а в другой — плеть. В его глазах пылала ярость, от него разило сивухой.

Я замерла около стола, боясь пошевелиться, а этот ублюдок накинулся на меня с побоями, причитая, что научит быть покорной, подчиняться и чтить своего мужа. Так, как в этот раз, он меня еще никогда не избивал. В ход шли даже ноги в грубых сапогах.

И вот тогда я не выдержала… Дальше было все как в тумане. Каким-то образом в моей руке оказался нож, которым я шинковала капусту, и я всадила этот нож в живот мельника в тот момент, когда он сжимал мое горло. А потом еще и еще, вымещая всю боль, которую испытывала.

Муж с хрипом упал на пол, глядя на меня удивленными глазами, а я без сил опустилась на пол, в одной руке сжимая нож, а второй держась за шею.

В это время один из мужиков вернулся, зашел в дом и увидел эту картину.

Меня забрали в жандармерию, быстро провели суд и приговорили к казни через повешение. Таким, по нашим законам, было наказание мужеубийцам. И никого не интересовало, что к этому привело и то, в каком я сама была состоянии.

* * *

Мариэль

Максимилиан Блэкстоун появился на пороге моей камеры на следующий день после оглашения приговора. Я вздрогнула, увидев его, и еле поднялась с лавки, на которой лежала. Да, не так я представляла себе знакомство с «родней»…

Избитая, с синяками под глазами, ссадинами, в порванном платье… И он, лощенный и с иголочки одетый.

Я тогда и не знала, что записка, которую я написала и которую передала мужику на мельнице, чтобы он её отвез, сделает все-таки своё дело. Как потом мне рассказал Макс, эту записку нашли около тела моего мужа жандармы. Прочитали и … убрали в сторону. А потом самый молодой и еще не испорченный, поняв, какой мне вынесли приговор, прихватил эту записку и все-таки отнес адресату. Чем был продиктован его поступок: жалостью ко мне или он надеялся, что ему отсыплют монет в поместье Блэкстоунов, так и осталось загадкой, но факт оставался фактом: он туда поехал.

Тогда, на мельнице, загнанная в угол и не знавшая, кто мне может помочь, я все-таки решилась написать своему настоящему отцу. В записке я написала, кто я и кем была моя мама, рассказала о ситуации, в которую попала, и попросила помощи, пообещав больше никогда не обращаться и не мозолить глаза. Написала, что мне ничего не нужно от семьи Блэкстоунов, только помощь и защита от монстра, в руках которого я оказалась.

В то время, когда жандарм приехал в поместье, самого герцога не было, но был его сын, который и получил записку. И Макс решил приехать в кутузку, чтобы «посмотреть на самозванку», как он мне потом рассказал.

В тот день, в наше первое знакомство, мы минут пять просто молча стояли, всматриваясь друг в друга. Потом Макс рукой указал на мой внешний вид и спросил только одно:

— Это тебя тот ублюдок, или тут досталось?

Усмехнулась и тут же дотронулась до разбитой губы:

— Он, скотина.

Макс еще раз осмотрел меня с ног до головы, молча кивнул и вышел.

В тот день, впервые за три дня нахождения в кутузке, мне принесли нормальный обед, а не тюремные помои.

А еще через два дня, как раз в тот день, на который было назначено приведение приговора в исполнение, ко мне в камеру вошел жандарм и сообщил, что казнь заменена на каторгу, и чтобы за эту милость я благодарила императорскую семью.

Никого из Блэкстоунов я больше не видела. Еще через день меня, вместе с другими приговоренными, отвезли в специальных каретах на пристань и погрузили на корабль.

Каторжников свозили на один остров, находящийся в океане, где они работали на шахтах. Эта участь ждала и меня, и я даже не знала, что лучше: виселица или такая жизнь.

Однако увидеть этот остров мне и другим каторжникам, плывшим на этом корабле, так и не удалось. Судьба посмеялась над нами в очередной раз видимо решив, что мы мало натерпелись.

Буквально через сутки плавания нас выгнали из трюма и передали на руки… работорговцам…

Да, те имперские твари, которые должны сопровождать каторжан к месту ссылки, оказывается, нашли неплохой заработок. Никто же не будет проверять поголовно, сколько людей трудятся на острове? Да и списать на то, что не выдержали условий труда и умерли, всегда можно…

А раз так, то почему не подзаработать? Судя по тому, как происходила наша передача и как ловко производился расчет за «товар», обе стороны проворачивали это не в первый раз.

Вот так моя жизнь сделала очередной поворот: я стала рабыней. А потом — невольничий рынок, старик, выкупивший меня, так как ему была нужна чернорабочая в доме, несколько месяцев такого безрадостного существования, приправленного известием о беременности, и Макс, исхудавший, осунувшийся, оказавшийся на пороге дома моего хозяина. Когда меня привели и я его увидела, думала, что у меня галлюцинации, но нет. Он пришел… Пришел за девчонкой, с которой виделся всего один раз. При этом, сам пострадал, пока меня разыскивал и испытал ужасы рабства.

В тот момент, когда он вывел меня из дома моего хозяина, выкупив меня, и вел, приобняв и поддерживая, в сторону корабля, я осознала, что не одинока, что у меня есть брат. Есть тот, кто защитит и на кого я могу положиться.

И как он для меня делает все, так и я, без раздумий сделаю все что могу, чтобы и он обрел свое счастье.

Дошла до своих комнат, немного поиграла с Николасом, искупала и уложила его спать, после чего решительно направилась к Максу.

Толкнула дверь его комнаты, вошла и с порога спросила:

— Макс, ты мне можешь объяснить, что происходит? И кто эта девушка?

Повинуясь знаку брата, из комнаты выпорхнула Эльвира, а Макс, накинув рубашку, прошел к креслу. Села напротив него и внимательно посмотрела на брата.

— Ничего особенного, тебе не о чем волноваться. Скажу больше: скоро этот остров официально получит независимость, и всем нам больше не придется прятаться. Все станут гражданами отдельного, независимого государства, получат новые документы, смогут посещать другие страны и вести торговлю. Наш Эльдорадо еще больше расцветет.

Услышанное порадовало, но вот то, как при этом Макс отвел глаза и уставился в окно, о многом сказало.

— И?...

— Что, и? …

— Эта Эжени? …

— А Эжени — девчонка, по которой сохнет наследный принц Империи, который и готов отдать нам остров, лишь бы её ему вернули. Она адекватная и не истеричка, хлопот тебе не доставит. Представляешь, у неё хватило духу организовать нам побег прямо посреди океана, благодаря чему я сижу сейчас тут, а не прохлаждаюсь в оковах в Роуз.

С этими словами Макс раздраженно встал, налил себе немного вина и залпом выпил.

— Так что, Мариэль, позаботься о нашей гостье до тех пор, пока Рэйнар не решит все свои дела и не будет готов её забрать.

— Но она тебе самому понравилась, верно?... — на этих словах брат вздрогнул, и его плечи напряглись, — Максимилиан, я видела твои взгляды на эту девочку весь ужин, признайся, она запала тебе в душу. Да и у неё интересная реакция на тебя. Так может, жизнь не просто так вас свела? Тебе уже давно пора остепениться, и я первый раз вижу того, кто смог пробить твою броню. Может, стоит придумать другой способ, чтобы получить остров?

Макс резко развернулся ко мне, и в его глазах вспыхнула злость.

— Мариэль, не лезь туда, где ты ничего не понимаешь!

Спокойно выдержала его взгляд и ответила:

— Максимилиан, когда-то ты назвал меня своей сестрой и попросил быть с тобой откровенной. Стрелять глазками можешь в своих моряков, они этого боятся, но не я. И я просто высказываю свое мнение, так как твоя судьба мне небезразлична. Я еще не знаю эту девочку, но уверена, послушав тебя и пообщавшись с ней немного, что она исключительная… Именно для тебя, раз ты так на неё реагируешь. И ты будешь полнейшим идиотом, если не сможешь удержать её рядом с собой. Включи свое обаяние, Макс! Не трать свое время на этих… прости господи, которые готовы ублажать тебя, лишь бы получить статус и новые безделушки. Они пустышки, которым не место рядом с тобой! Тебе нужна сильная и цельная личность рядом, и только тогда ты обретешь счастье, которое заслуживаешь. И, если эта девочка именно такая, если она рискнула и вытащила тебя из передряги… не упусти!

Высказавшись, встала и направилась на выход.

— Мариэль! Я хотел узнать о делах на острове.

— Завтра поговорим. А сегодня… смой с себя запах этой развратницы и хорошенько подумай над моими словами! И я не шучу!