Глава 128

За пять дней до приема во дворце в честь героев войны

Курорт «Эдем»

Евгения

Пять дней у Лики пролетели незаметно. Она проводила для меня экскурсии по своим владениям, я много времени играла с Машуней и даже в глубине души завидовала подруге, видя, как любит её муж и какая у неё прекрасная дочка. На миг мелькнула в голове мысль, что и я бы хотела так… Но я её тут же отбросила в сторону. Тому, кто затронул что-то в моей душе, я оказалась не нужна, а создавать семью просто ради семьи, абы с кем, я не собиралась.

Приближался день торжественного открытия курорта, и Лика была на нервах, бегая и проверяя, все ли в порядке. Я её успокаивала как могла, но и сама нервничала. Но мои терзания были совсем иного плана. Приближался не только день открытия курорта, но и тот день, о котором писалось в записке Макса.

Признаюсь честно, мысли бродили разные: начиная с той, чтобы просто проигнорировать записку, и заканчивая той, что я потом себе не прощу, если не узнаю всех подробностей. Да и в последнюю нашу встречу он казался серьёзным.

Лика взяла с меня слово, что я поставлю её в известность о принятом мной решении, но я так и не решилась ей сказать, что собираюсь проявить малодушие. Просто оставила записку для неё в своём номере и вечером, когда она была занята гостями, когда торжество шло полным ходом, выскользнула с территории гостиничного комплекса.

Шла в сторону Белой скалы и недоумевала. Вот откуда Макс мог знать точную дату празднества, если мне Лика направила приглашение гораздо позже? Это ж какую сеть шпионов нужно иметь, чтобы всё знать! А ещё он точно знал о том, что мы с Ликой знакомы и я обязательно буду тут в этот день.

Дошла до Белой скалы и обогнула её, попадая в маленькую бухту. Еще раньше мне Лика сказала, что за этой скалой начинается нейтральная территория между владениями Империи и Солана — небольшого государства с населением чуть больше миллиона человек.

Его я увидела сразу. Он стоял около кромки океана, в неизменных кожаных брюках и черной рубашке. Его руки были в карманах брюк, и он всматривался в горизонт. Бросила взгляд на воду и увидела вдалеке «Золотого Льва», покачивающегося на волнах, а около берега шлюпку.

Приподняв свое пышное платье, в котором я была на торжественной части открытия курорта, я осторожно подошла и встала рядом с мужчиной. В голове появились сомнения в правильности моего поступка, но включать заднюю уже было поздно.

Макс повернулся ко мне. Его глаза блеснули в свете луны и он, склонив голову набок, улыбнулся:

— Пришла, — не спросил, а констатировал факт.

Я пожала плечами, стараясь не смотреть на него:

— Любопытство для женщины не является пороком. Ты написал, что хотел поговорить и объясниться. Я слушаю.

— Там было написано не только это, Женя… Там также была фраза о том, что я к тебе чувствую, и приглашение встретиться со мной, если и я тебе небезразличен.

— Ну, видимо, так далеко я не дочитала.

Макс рассмеялся, потом поднял руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Врунишка… Такая сильная и независимая снаружи, но в душе маленькая девочка, которая боится самой себе признаться в своих чувствах или в том, что она нуждается в помощи. Обросла броней, так как это удобней, отталкивает всех, боясь, что опять будет больно…

Я вспыхнула и посмотрела на этого доморощенного психолога с гневом:

— Ты за этим просил меня прийти? Чтобы поковыряться немытыми руками в моей душе?

Макс поднял обе руки в извиняющемся жесте:

— Прости, не смог удержаться. На самом деле я рад, что ты решила прийти. И я тоже не такой уж и черствый сухарь и испытываю эмоции. Признаюсь честно, ждал этого вечера и не был уверен до конца, что встреча состоится.

— Макс, что ты хотел сказать?

— Если совсем уж коротко, то сказать тебе, что ты для меня яд.

Я фыркнула и чуть не рассмеялась:

— Да, такого комплимента я ещё ни от кого не получала! Браво, Макс, я это запомню!

— Да, Женя, — ты для меня яд. Яд, который проник в кровь и отравил её. И противоядия не существует. Ты мне понравилась сразу, еще там, на корабле роузцев, когда стала со мной спорить по поводу этого ублюдка. А потом узнал тебя получше. Но я не мог ничего позволить себе. Я дал слово Рэйнару, и не в моих принципах покушаться на чужую женщину. Тем более, если это женщина друга. Да, не смотри так удивленно, я хорошо знаю наследного принца, когда-то мы с ним дружили. Поэтому и злился, срывался на тебе. Я вообще не подарок, а тут еще и это… Тогда на берегу, на острове, я сорвался. Я же и ушел ото всех, чтобы не видеть тебя, но ты сама пришла в логово льва, и моя выдержка дала трещину. Я сорвался и сделал то, о чем мечтал. — Макс хохотнул и посмотрел в сторону океана, — Хотя, признаться, мечтал я о большем… Но успел остановиться и нагрубил, чтобы ты побыстрее ушла. А потом отвез тебя в Империю, так как считал, что вы с Рэем любите друг друга и я не имею права вставать между вами. Тем более, что пират Макс не может ничего дать той, которая заслуживает хорошей жизни. Но я предупредил Рэя, что у него есть три месяца, чтобы завоевать тебя, после чего я появлюсь в твоей жизни.

— Зачем?

Макс повернулся ко мне полностью и сделал шаг вперед, глядя мне в глаза.

— Всё просто. Потому что я тебя люблю. Потому что я давал тебе шанс на другую жизнь, но прошло уже почти полгода, а ты одна. И я своего шанса не упущу. Потому что сегодня ты пришла, тем самым подтвердив, что и я тебе небезразличен. Потому что для меня перестали существовать другие, и я хочу засыпать и просыпаться, зная, что ты тихо сопишь у меня под боком.

Он сделал еще один маленький шаг вперед, сокращая между нами и так небольшое расстояние, а я попятилась.

— Ты ужасно самонадеянный!

— Не спорю, — еще один плавный шаг с его стороны и мой назад.

— Ты хам и грубиян!

— Не со всеми, но в большинстве своем, да. — Еще шаг.

— Ты завел себе на острове целый гарем, и что, думаешь, что меня это устроит?

— Уже всех разогнал! Поверь, они все уже прочно замужем и теперь стараются завоевать благосклонность своих мужей.

— Бабник!

— Был, не спорю, но как я уже сказал, все другие для меня уже перестали существовать. Тянет только к одной пигалице, которая решила побегать от меня по пляжу.

Я остановилась и оказалась в опасной близости от этого хищника.

— Я никогда не соглашусь плясать под твою дудку и быть просто приложением к мужчине! У меня есть свои интересы и планы…

— Которые ты будешь реализовывать, согласен. Я не собираюсь запирать тебя в доме, хотя первое время я все-таки предпочту не выпускать тебя из нашей спальни.

Я замолчала. Такого дикого признания в моей жизни еще не было. Но для меня… это было лучшее, что я когда-нибудь слышала.

Макс стоял и с улыбкой смотрел мне в глаза...

— Ну что, согласна?

— На что?

— Отправляться в Храм и становиться моей женой, на что же еще?

Нервно осмотрелась по сторонам.

— Макс, мы на пляже, вдали от цивилизации, какой Храм?

— Деревенский, но уж какой есть. И да, я доволен, что это единственное, что вызвало у тебя вопросы. Значит, в остальном согласие невесты получено.

Он подхватил меня на руки и крепко прижал к себе.

— Люблю тебя, пигалица.

— И я тебя… несносный пират.

После этого меня сладко поцеловали, а потом забросили на неизвестно откуда взявшуюся лошадь. Макс вскочил сзади и тихо свистнул. Тут же из-за скалы появился Ольф, которому Макс что-то тихо сказал и пришпорил коня, придерживая меня и прижимая к своей груди.

А я… я была счастлива… Не совсем понимала, что творю, но мне не хотелось останавливаться… Хотелось просто довериться Максу, мужчине, которого выбрало моё сердце…Да, права была моя приемная мама, которая говорила, что в душе я авантюристка и что должен найтись очень сильный духом мужчина, который сможет меня подмять и заставить его слушаться.

Смешно, но этим мужчиной оказался пират из другого мира, человек, которого разыскивают многие спецслужбы и за чью голову назначена награда в нескольких королевствах. Наши пути никогда не должны были пересечься, но пересеклись.

А потом был какой-то Храм и заспанный храмовник, который сначала возмутился тем, что его подняли так рано, но, получив от Макса увесистый мешочек, быстро распахнул для нас двери и сказал, что Многоликий никогда не отказывает тем, кто пришел к нему с чистым сердцем.

Он быстро подготовил все для обряда и поменял свою мантию на праздничную. А потом возникла заминка. Оказывается, в этом мире тоже нужны были свидетели, о чем и сказал нам храмовник. Но Макс оставался спокойным и попросил немного подождать.

И правда, минут через сорок двери Храма распахнулись, впуская внутрь заспанную Анжелику и её мужа, Даниэля Савойского.

Увидев Макса, Даниэль подскочил к нему и сжал его в объятиях, на что Макс ему ответил, что пообниматься они успеют и позже, а сейчас есть более важное дело. Мы же с Анжеликой только удивленно переглядывались, наблюдая за этой встречей. Она вообще была в шоке от всего происходящего и, улыбнувшись Максу, когда тот её поприветствовал, сквозь зубы шепнула мне, что нам предстоит серьёзный разговор. На что я только рассмеялась. Вся эта ситуация выглядела настолько неправдоподобной, что до меня еще не дошло, что я выхожу замуж! Как-то иначе я представляла себе это действо.

А потом вообще начался трындец! Храмовник, услышав, что Даниэль и Лика являются мужем и женой, категорично заявил, что они могут быть свидетелями только с одной стороны, и что мне тоже нужны свидетели.

Впервые я видела Макса таким растерянным. Видимо, об этом нюансе он не подумал.

Мы с Ликой переглянулись и в один голос крикнули:

— Хель!

Ждать долго не пришлось. Посреди Храма появилась черная воронка, из которой шагнула наша подруга во всем своем великолепии. Храмовник посерел и чуть не упал в обморок, Макс напрягся и дотронулся рукой до своего клинка, а Даниэль сделал шаг вперед, закрывая собой Лику.

Ну а мы с ней… Мы с ней уже вошли в кураж. Обогнули своих мужчин и повисли на Хель с двух сторон, объясняя ей, что у меня свадьба и нужен свидетель с моей стороны, а никого лучше её просто не существует.

Хель растрогалась и даже пустила слезу, после чего по взмаху её руки опять появилась воронка, в которую она засунула руку и вытащила сонного Никодимуса, который хлопал глазами и не мог понять, что от него хотят.

В этот момент храмовник попытался дать деру, но Макс быстро его придержал за мантию и вернул на место.

А минут через пять мы с Максом чинно стояли около алтаря, за его спиной стояла чета Савойских, а за моей Смерть с косой и херувимчик.

Храмовник заикаясь начал свои песнопения, и я услышала, как за моей спиной громко высморкалась Хель и проговорила:

— Что? Не смотрите так на меня, у меня девочка замуж выходит!

Наклонилась к Максу и тихо спросила:

— Ну что, еще не жалеешь, что берешь меня в жены? Ко мне смотри, какая родня прилагается!

Он только крепче сжал мою руку и также тихо, но со смешком, ответил:

— Ты знаешь, мне тут мысль в голову пришла… Если поддерживать с «названной тещей» дружеские отношения, то это же жить можно будет бесконечно.

Мы рассмеялись и почувствовали несильные толчки в спину от четы Савойских, призывающих нас к порядку.

А потом были клятвы, которые мы говорили с Максом друг другу, а потом … потом я узнала, что с этой минуты я не баронесса Эжени Мильская, а самая настоящая герцогиня Евгения Блэкстоун! И Максу пришлось очень долго меня целовать, после обряда, чтобы я ему простила это «небольшое упущение с его стороны». Видите ли, он просто забыл меня поставить в известность о том, кем является на самом деле.

Но, если честно, простила я его сразу, просто мне понравилось с ним целоваться, и я была не против подольше построить из себя обиженную. Какая разница, какой титул у твоего мужа и есть ли он вообще? Я выбрала этого мужчину, полюбила его, а то, что к нему прилагался еще и титул… так это стало небольшим таким бонусом…

А потом мы вернулись в «Эдем», где у нас была первая брачная ночь… В руках Макса я забыла обо всем, отдавалась ему без остатка и получала то же самое в ответ. И для нас было неприятной неожиданностью, когда Даниэль Савойский постучал утром в дверь нашего номера и крикнул, что экипаж уже готов.

Да, как бы не хотелось нам остаться там подольше, но было необходимо вернуться в столицу. Вернее, не в саму столицу, а в поместье Блэкстоунов. Макс решил встретиться с отцом, и я была этому только рада. Я помнила того мужчину, которому помогла в свое время на приеме во дворце, и помнила, что говорили тогда придворные. Его сын пропал, но он запрещал называть его умершим и продолжал верить, что Макс вернется.

В поместье Блэкстоунов слуги сразу забегали, увидев Макса. Нас быстро проводили в кабинет хозяина, и я видела встречу отца и сына. На глазах старшего Блэкстоуна были слезы, а Макс выглядел неуверенно.

И я вышла, шепнув ему, что подожду его в гостиной. Отцу и сыну нужно было о многом поговорить. Я помнила рассказ Мариэль и понимала, что не все мне стоит слышать.

Они говорили долго, но потом вышли ко мне оба с красными глазами.

Старший герцог принял меня с распростертыми объятиями. Ему было фиолетово на репутацию Эжени. Для него было главным счастье его сына, а также он прекрасно помнил, кто ему помог в свое время. В общем, ни одного недовольного взгляда я ни от него, ни от слуг не получила. А потом дни завертелись с бешенной скоростью. Отец Макса настаивал, что наше представление высшему свету произошло на приеме во дворце, а к нему нужно было подготовиться. Сразу несколько модисток занимались нашими нарядами, ведь я теперь была замужней леди, и мне полагалось платье в родовых цветах мужа.

А потом был прием во дворце и мое первое появление в качестве герцогини. Макс шагал рядом, уверенный и сильный и я чувствовала, что рядом с ним мне не страшны никакие невзгоды. Что он защитит, не предаст и будет всегда рядом. Что он именно тот, кого я ждала всю жизнь и ради того, чтобы с ним встретиться, не страшно умереть в одном мире и оказаться в другом. Он — моя половина во всех мирах…