Глава 127

Рэйнар

Хоть заботы жителей и захлестнули меня, но я всегда знал, что происходит в баронстве Мильских. Знаю, что Женя вернулась в баронство, что занялась там делами, что вникает в хозяйственную деятельность и пытается наладить новые производства.

Оставаясь незримым, пытался ей помочь. Отправил в банк официальное подтверждение, что баронесса может распоряжаться деньгами со счета без разрешения опекуна, переговорил со своим поверенным Дэвидом, чтобы не оставлял её одну и всячески ей помогал. А еще отправил сообщение Ильминскому, который завис, судя по всему, надолго в королевстве Роуз. Переговоры шли медленно, спорили по всем пунктам, и он уже был в бешенстве, что я его там оставил за главного. Но, услышав мою просьбу, он тут же согласился. Связался со своим дядей и дал ему распоряжение запустить процесс регистрации их с Женей изобретений на её имя.

Таким образом, очень скоро у меня на руках оказались документы, подтверждающие, что эта девушка очень полезная для нашей страны. Собрал также свидетельства тех, кому она помогла на поле боя, и в разгар заседания Совета, на котором присутствовал и я, и отец, вывалил все это перед всеми и поставил вопрос о предоставлении Эжени Мильской права самостоятельно распоряжаться своей судьбой. И в этой ситуации отцу не оставалось ничего другого, как дать свое согласие… Да, не только ему устраивать интриги, я оказался хорошим учеником.

А потом, как гром среди ясного неба: записка от Даниэля, в которой он меня предостерегал, что отец за моей спиной ведет переговоры о политическом браке. И даже пытался отправить Даню для участия в брачном обряде в качестве моего доверенного лица.

Это было последней каплей, после которой я ворвался в кабинет отца и высказал ему все, что о нем думаю! А также заявил ему, что если он продолжит свои игры, то я откажусь от его имени и уйду в род матери. Что люблю Эжени, и никто и никогда не станет моей женой, кроме неё. На эмоциях сказал и об её иномирности, и о том, что именно она вылечила его, когда он подыхал от яда.

И вот не знаю, что из этого сыграло решающую роль, но на следующий день отец сам явился в мой столичный особняк и сказал, что он дает свое согласие на мой брак с Евгенией Мильской. Сказать, что я опешил, — это ничего не сказать! Надежда на то, что я смогу быть с любимой женщиной, почти угасшая в душе, вспыхнула с новой силой. В тот день мы долго разговаривали с отцом, впервые на равных. Он слушал меня, задавал вопросы, а потом даже согласился, что Империи нужны перемены и что он постарается перестроить свое мышление и в будущем рассматривать каждую ситуацию с разных сторон. Затронули и тему его депеши пирату. Отец покаялся, что таким образом хотел убрать из моего окружения меркантильную особу, которая затуманила мне разум.

Он ушел, а я упал на кровать и стал думать, как сделать предложение Жене так, чтобы все вокруг поняли серьёзность моих чувств, а также то, что Женя неприкосновенна, что любой камушек, брошенный в её адрес я буду воспринимать как личное оскорбление.

Решение пришло быстро, и я с улыбкой заснул. Да, моя своевольная иномиряночка, я нашел третий вариант, и он точно тебя устроит!

***

Прием в честь героев войны

Бальный зал был полон людей. То тут, то там сновали разодетые гости, переговариваясь и держа в руках бокалы с шипучим вином. Поодаль от них можно было увидеть другую группу гостей, одетых не так помпезно и окидывающих зал удивленными взглядами.

Пожалуй, это был единственный день, когда они смогли попасть сюда, и тому была веская причина.

Это был первый большой прием после окончания войны, сотрясавшей Альгорскую Империю несколько лет, и на этот день было запланировано много мероприятий, в том числе и награждение тех, кто отличился в военных действиях.

Для этих целей рядом с троном Императора был установлен стол, на котором лежали бархатные коробочки с наградами.

Но не все награды сегодня найдут своих хозяев. Многие остались на поле боя, и вместо них награды будут вручать членам их семей, чтобы хранили и чтили память о своих героях.

А гости все прибывали.

Церемониймейстер на дверях открывал двери перед прибывшими и громко объявлял их.

Рэйнар стоял в стороне ото всех, недалеко от трона, нервно посматривая в сторону двери в бальный зал и ожидая прибытия её.

В последний раз, когда они виделись, она дала слово, что будет присутствовать на этом мероприятии, при этом лукаво улыбнувшись.

Её улыбка… С некоторых пор он зависим от неё. Она снится ему ночами, во сне между ними не было никаких барьеров, никаких условностей…

Все другие перестали для него существовать, он жаждет только её прикосновений, для неё он готов меняться и к её ногам готов положить всё, что имеет.

Её последние слова там, на берегу, а потом и в его особняке… Они въелись в память и жгут раскаленным железом.

Но это помогло понять, как он должен поступить, чтобы все исправить.

Да, он даже с отцом помирился, убедив его принять свой выбор.

Родовое кольцо приятно оттягивало карман камзола. Слуга был наготове с большим букетом её любимых цветов, и Рэйнар надеялся, нет, черт подери, он был уверен, что сегодня она все же простит ему его слова, поймет, что он все осознал, нашел выход, который позволит им быть вместе и ответит ему согласием, чем сделает его самым счастливым человеком в Империи. Потому что она — это ОНА, Евгения, иномирянка с чистой душой, добрым сердцем и верная своим убеждениям.

Та, которая встанет за спиной и будет надежным тылом, та, которая не предаст и будет ждать и от тебя того же самого. Та, которая станет достойным соратником и самой лучшей матерью.

Церемониймейстер ударил посохом о пол, привлекая внимание, и распахнул двери, провозгласив прибытие Императора и Императрицы, и все гости склонились в почтительном поклоне.

Он склонился вместе со всеми… Время шло, а Жени все не было, и это уже стало настораживать.

Не успели Император с Императрицей занять свои места, как вновь раздался стук посоха церемониймейстера, и раздался его зычный голос, называя прибывших:

— Герцог Максимилиан Блэкстроун, его супруга герцогиня Евгения Блэкстоун и герцог Эндрю Блэкстоун-старший.

После чего в бальном зале смолкли все голоса, и даже музыканты на мгновение сбились с ритма, бросая заинтересованные взгляды вниз с балкона, на котором располагались.

Рэйнар медленно повернулся к двери и увидел её…

Весь мир сузился до этой хрупкой с виду девушки.

Женя вошла в бальный зал, гордо расправив плечи.

Настоящая королева.

А роскошное платье, сидящее на ней идеально и подчеркивающее все достоинства её фигуры, в родовых цветах мужчины, под руку с которым она шла, подтверждало, что это не игра слуха и он правильно услышал церемониймейстера.

Женя сделала свой выбор, и он не в его пользу.

Теперь его любимая женщина принадлежит другому, а он потерял свой шанс все исправить.

Сердце пропустило удар, и Рэйнар рванул шейный платок, так как резко появилась нехватка воздуха.

Почувствовав на руке чужое прикосновение, перевел взгляд в ту сторону и увидел понимающий взгляд отца. В нем не было злорадства или триумфа, он просто показывал сыну, что понимает его и что он рядом.

Но это было еще хуже! Он не нуждался ни в чьей жалости или сочувствии!

Выдернул руку из захвата и сделал несколько шагов в сторону. Этикет не позволял ему просто так уйти, и он, собрав всю волю в кулак, подошел поздравить своего более удачливого соперника.

Сердце рвалось на куски, но Рэйнар на автомате высказал свои поздравления, не отрывая взгляда от лица той, которая отдала свою руку и сердце другому. А потом склонился, взял её руку, прикоснулся к ней губами и нежно провел большим пальцем по запястью, стараясь запомнить гладкость её кожи и в последний раз наслаждаясь её прикосновениями…

После чего развернулся и вышел из бального зала. Больше ему тут нечего было делать. И плевать, что среди награждаемых было и его имя. Ничего, ничего уже не имело значения…

Три дня наследника престола никто не видел. Три долгих дня никто не смел заходить в его покои, из которых доносился шум разбивающихся ваз и мебели. А на четвертый день в кабинет Императора с шумом открылась дверь, как раз в тот момент, когда он разговаривал со старейшими членами Совета, и в дверях кабинета показался наследный принц, слегка пьяный, небритый и в несвежей одежде.

Он окинул присутствующих взглядом, а потом остановил его на Императоре:

— Ваше Императорское Величество! Вы постоянно твердили о моем долге как наследника заботиться об Империи и настаивали на политическом браке. Я согласен на любую кандидатуру. Единственно прошу, чтобы моя свобода была продана подороже и в жены мне не выбрали ту, на которую даже в темноте придется набрасывать платок, чтобы заделать вам наследников…

Члены Совета опешили, а Рэйнар, развернувшись, нетвердой походкой отправился из дворца.