Глава 58

Евгения

Предавались мы с девчонками ничегонеделанию недолго… Увидев, что наши парни, отвечающие за кухню, разожгли костер и собираются готовить, я позвала девочек присоединиться к ним и помочь, благо, девчонки были не белоручками…

Мы завязали на голову платки, наподобие «бандан» и подошли к ребятам, колдующим около костра.

Кто-то мыл и чистил овощи, кто-то занимался кашей, а кто-то нарезал хлеб. Все какая-никакая помощь парням, да и управимся с работой быстрей.

Недалеко протекала река, что существенно облегчало нам задачу.

Занимаясь работой, я задумалась и даже не сразу услышала, как меня окликнул адъютант нашего командира и приказал срочно явиться к нему в палатку.

Отложив недорезанный хлеб в сторону, я поспешила выполнить приказ, мысленно пытаясь представить, что я уже успела натворить, что мной заинтересовалось высокое начальство, но, как бы я не перебирала в голове весь день, никаких грехов у себя не вспомнила, разве что съела втихую кусочек сыра, но не думаю, что у командира тут камеры везде развешаны и такой проступок мог его заинтересовать.

Когда я вошла в палатку, вытянулась по стойке «смирно» и отрапортовала о своем прибытии, чуть было, по запарке, не назвав свое настоящее имя.

Граф Шуйский сидел за небольшим столом, заваленном бумагами, а рядом с ним дымилась металлическая кружка, судя по запаху, с отваром.

Он поднял тяжелый взгляд на звук моего голоса и некоторое время меня рассматривал, как энтомолог букашку под микроскопом, а потом выдал:

— А скажи-ка мне, Евгения Мирт, почему это, в первый же день военного похода со мной связываются командиры двух отрядов и интересуются тобой? ... Да не просто интересуются, а настаивают на твоем переводе в их отряды и обещают прислать за тобой по бойцу, чтобы проводил???

Я удивленно уставилась на своего командира и отрапортовала:

— Не могу знать, командир! Я присоединилась к Вашему отряду, поскольку значилась в списках и получила зеленую повязку, а почему Рэй…, гм, командиры других отрядов заинтересовались моей скромной персоной, то мне неведомо. Но я очень хочу продолжить службу у Вас, если мне будет позволено высказать своё мнение.

Граф Шуйский встал и медленно обошел вокруг меня, от чего я почувствовала себя, мягко говоря, не ловко…

Обойдя вокруг, он встал передо мной и приказал:

— Снять головной убор!

Я тут же сдернула бандану и замерла перед командиром, уперев взгляд в стенку палатки, чтобы не встречаться взглядом с этим мужчиной, а он, спустя минуту, хмыкнул и вернулся за свой стол:

— Однако… Кого ко мне занесло… Сама Эжени Мильская, собственной персоной, хоть тебя в этой одежде и без побрякушек не так и просто узнать… Но не тому, кто хорошо знал твоих родителей…

На этих словах я встрепенулась и посмотрела на графа, а он продолжал рассуждать, не обращая на меня внимание:

— Ну, тогда интерес наследного принца еще можно как-то объяснить, но Саша??? Чем ты его зацепила или и с ним шуры-муры крутила?

От этих слов я покраснела и в первый раз в этом мире мне стало дико стыдно… Причем, чудила и портила себе репутацию настоящая Эжени, а расхлебывать все приходится именно мне сейчас…

И, почему-то мне так не хотелось, чтобы этот мужчина, который, как оказалось, знал родителей моего тела, думал обо мне плохо…

А поэтому я пристально посмотрела на него и выдала:

— Командир, я понимаю, что мои предыдущие поступки могли дать Вам основания думать обо мне так плохо, да я и сама, если честно, в шоке, от того, как я прожигала свою жизнь… Вы говорите, что знали моих родителей, значит Вы знаете также и то, что много лет назад они ушли в мир иной и я в тот день лишилась не только любящих, близких мне людей, но и тех, кто мог бы образумить, дать правильные понятия и наставить на путь истинный… Вместо этого мне достался алчный опекун, который использовал меня в своих целях и вкладывал в мою голову неправильные ценности… Да, я много чудила и испортила себе репутацию, но у каждого в жизни может случится так, что происходит какое-то событие, которое действует как хорошая встряска и тогда происходит переоценка ценностей… Вот так и случилось со мной, поэтому я тут, и я готова доказывать поступками, а не словами, что я уже не та Эжени Мильская, какой была раньше…

Мужчина все время, пока я высказывалась сверлил меня нечитаемым взглядом, а когда я договорила, громко крикнул:

— Льюис!

От неожиданности я даже вздрогнула, а потом посторонилась, пропуская в палатку адъютанта графа Шуйского.

— Льюис, найди вторую кружку и принеси пару бутербродов.

Тот кивнул и быстро вышел, а командир сдвинул в сторону разложенные на столике бумаги и кивнул на стул, стоящий неподалеку:

— Бери, садись давай, в ногах правды нет… Сейчас отвар принесут и перекусить, так что давай, рассказывай! ... Какая такая переоценка ценностей тебя подкараулила за углом и какие они, эти ценности, у тебя теперь? … И не забудь рассказать и про Александра, что он в тебя так вцепился, чтобы я решил, как мне поступить дальше с этими их требованиями…

Все это он уже проговорил без злости и даже слегка ворчливым тоном, от чего я расслабилась и прошла к столу, а расположившись напротив командира, взяла свою кружку с отваром, которую как раз принес адъютант и начала свой рассказ.

Естественно, признаваться в иномирности я этому человеку не планировала, а поэтому мой рассказ вышел неким миксом из жизни настоящей Эжени и моей жизни в этом мире.

Я пожаловалась на опекуна, потом рассказала, что меня, по надуманному обвинению отправили в темницу, где на меня снизошло озарение и я поняла, что зря прожигаю свою жизнь во Дворце и закапывая свой талант, вернее, тягу, к лекарскому искусству. Что меня долго, еще с детства, учила этой премудрости одна старая лекарка, которая проживала в одной из деревенек баронства и что после того, как меня оправдали и отпустили домой, я твердо решила, что мне надо идти учиться, но у моего опекуна на меня были свои планы и, когда я подслушала его разговор с сыном, что они собираются меня усыпить, а потом подложить ко мне в постель сына опекуна, чтобы наутро раздуть скандал и устроить нам свадьбу, я решила той же ночью сбежать. Не забыла сказать, что слышала и о планах опекуна, после того, как его сын получит моё баронство, убить меня…

На этих словах желваки на скулах графа Шуйского задвигались, и он крепко сжал свой кулак, как будто сжимал чьё-то горло. Увидев это, я воодушевилась и стала в подробностях, нагоняя жути, рассказывать, как пробиралась ночью по лесу, а вдалеке выли дикие твари, как встретилась с Бертом и Гарри, адептами боевиками и как они мне помогли, проводили до столицы и рассказали все об Академии… Как поступила в неё, а потом декан Фергус увидел, что я знаю больше, чем преподают на первом курсе и устроил для меня тестирование, а потом перевел сразу на третий курс, где я и училась, пока не начались военные действия и я решила, что буду полезной на поле боя, что не хочу просиживать юбку в Академии, пряча голову, как страус в песок…

На этих словах мужчина одобрительно закивал головой, но только я расслабилась и собралась перевести дух, считая, что рассказ закончен, как он напомнил:

— Ты мне не рассказала про вашего ректора…

Я помялась немного, а потом призналась:

— Несколько дней назад мне стало известно, что перед тем, как я сбежала, Император решил меня «пристроить» в хорошие руки и решил мной «наказать» графа Ильминского, приказав ему на мне жениться… А когда я вызвалась в поход, он мне заявил, что не разрешает этого делать на правах будущего мужа…

Услышав это, командир ухмыльнулся:

— Так вроде он не стремился жениться еще лет десять…

— Вот! И я о том, рано ему еще, да и мне, в принципе, тоже…

— А что, тебя значит, Александр в качестве мужа не устраивает??? Лицом не вышел или кого познатнее ищешь?

Я аж руками взмахнула:

— Да Многоликий с Вами, командир! Я просто вообще замуж пока не собираюсь! Мне с жизнью своей разобраться хочется, да порядок в баронстве навести, люди-то там еле выживают, от поборов опекуна загибаются… А как с делами закончу, так и подумаю о замужестве, да только, знаете, по любви хочу, а не по указке, пусть и Императора, уж простите мне мою откровенность… Я это Вам сейчас как другу моих родителей говорю, надеясь, что Вы сможете меня понять…

Граф Шуйский побарабанил пальцами по столу и задумчиво произнес, глядя на меня:

— Н-да, знатно на тебя темница подействовала… Надо Императору предложить туда половину знати посадить, авось и их торкнет, как тебя… Ладно, никуда я тебя отправлять не буду, сейчас обоим весточки отправлю, что такой ценный кадр и самому нужен, пусть головы поломают, — на этих словах он хохотнул, а потом продолжил, — иди, свободна! И, да, если какие проблемы, ко мне сразу, поняла?

Я радостно кивнула головой и выскочила из палатки командира с такой скоростью, как будто за мной стая дикий собак гналась и уже около полевой кухни пожалела, что не расспросила у графа про своих родителей…

Как так получилось, что они дружили, если, отец Эжени был на три года его старше???

И вот вроде бы, на кой мне это, если это не мои настоящие родители, но… девочки, мы такие девочки… любопытные…