Глава 59

Женя

Эта ночь, в лагере недалеко от столицы, прошла спокойно.

Бывалые бойцы, уже участвовавшие в зачистках, сразу после ужина стали устраиваться спать, выставив по приказу командира дозорных, а вот молодняк, тот, который прибыл из Академии, устроились около костра и балагурили, с азартом ожидая предстоящие сражения и споря, кто сколько врагов уничтожит.

Я слушала эти разговоры с грустью. Эти желторотики, даже несмотря на свои успехи в Академии, даже не представляли с чем им придется столкнуться.

Одно дело тренировки, но совсем другое дело — настоящее сражение, где повсюду витает смерть, и она может настигнуть каждого из них в любой момент.

А еще и психологическая составляющая…

Убить другого человека или увидеть смерть своего товарища… Да я была уверена на все сто процентов, что после первого же сражения эти хвастуны подожмут хвосты и уже не будут выглядеть такими самоуверенными.

Берт в общих разговорах не участвовал, просто молча сидел рядом со мной, рассматривая кольчужный капюшон, который выдали всем бойцам.

Увидев это приспособление, одеваемое на голову, состоящее из гибких пластин и закрывающее голову, шею и ложащееся на плечи, я, честно говоря, немного расслабилась.

Все-таки кольчуги, которыми снабдили бойцов, да и нас, хоть и были длиной почти по колено, но оставляли открытыми голову, плечи… А с этим капюшоном появилась хоть какая-то защита…

Вспомнила, что в моем прежнем мире я видела такие на картинках и даже читала, что так экипировались воины в 13 веке…

Все-таки этот мир, в который я попала достаточно странный… Прогресс тут соседствует со средневековьем и если в чем-то он достаточно развит, то в чем-то ему еще догонять и догонять наш мир…

Взяла в руки этот кольчужный капюшон и внимательно осмотрела его со всех сторон. Нам, лекарям, такое не выдавали, так как подразумевалось, что участвовать в сражениях мы не будем.

В это время из своей палатки вышел командир и рявкнул на нас, чтобы все отправлялись спать и что он больше не потерпит таких посиделок. Это подействовало на бывших адептов отрезвляюще и уже через несколько минут около костра никого не осталось.

А на следующий день наш отряд, а это где-то человек 500, поделенные на роты и на десятки, выдвинулся навстречу врагам и уже на следующий день мы достигли городка, занятого вражескими бойцами…

А дальше, … дальше было то, что не хотелось потом вспоминать…

Да, в этом мире еще не изобрели огнестрельное оружие, но это было в чем-то даже страшнее…

Сражения на мечах, с клинками, а иной раз и рукопашная… А добавить сюда арбалетные стрелы или болты…

По приказу командира мы, лекари, оставались в стороне, бойцы быстро устанавливали для нас палатку, куда приносили всех раненых, после окончания сражения.

Безусловно, кольчуги и кольчужные капюшоны защищали от арбалетной стрелы, но не так, чтобы очень хорошо… Все зависело от расстояния, с которого стрелял арбалетчик и чем оно было меньше, тем больше было шансов пробить такую защиту, а тем более, если стрела попадала в места соединения пластин…

После первого же сражения нам в палатку принесли двоих парней, у которых были пробиты кольчуги, но, благо, металлические пластины все-таки смогли ослабить удар и стрелы не причинили сильных повреждений…

Но хватало и других ран, которые получали незащищенные участки тела…

В общем, работы хватало…

Первое же сражение, ожидаемо, поубавило самоуверенности у адептов. Нам даже пришлось после оказания помощи раненым, разносить успокаивающие отвары и насильно вливать их в рты тем, кто еще вчера сидел и бахвалился своими будущими подвигами.

Сейчас они уже были мало похожи на тех самоуверенных адептов, коими были еще вчера. Многие, вернувшись с поля боя, просто упали под деревьями и сидели плакали, другие ни на что не реагировали, а просто раскачивались из стороны в сторону, глядя куда-то вдаль…

Да, это было испытание для всех на прочность…

Все время, пока шло сражение, я дико переживала за Берта и когда он вошел в лекарскую палатку, где я занималась очередным раненым, я не сдержалась и бросилась ему на шею, благодаря их Многоликого за то, что он уцелел.

Мила, еще одна лекарка, тут же подменила меня около раненого, на раны которого я уже успела наложить швы, что позволило мне сделать хоть небольшой перерыв. Я потащила Берта в сторону и потребовала снять кольчугу, после чего быстро осмотрела его.

Несколько неглубоких ран не вызвали моего беспокойства, но я все равно их промыла и обработала, а потом просто села рядом и взяла его за руку.

Он ничего не говорил, но было и так понятно, что поддержка ему была нужна. А, когда я увидела, что к нам в палатку несут следующего пострадавшего, просто встала и обняла его, прошептав на ухо:

— Берт, я знаю, как это тяжело… И я очень рада, что ты вернулся невредимым…

Он молча кивнул мне, приобняв в ответ и похлопав меня по спине, а затем встал и пошел помогать тем, кто носил раненых, а я вернулась к своим обязанностям.

Так продолжалось последующие полгода… Наш отряд продвигался вперед, тесня вражеские отряды с территории Империи. Этих отрядов было множество и буквально за каждый населенный пункт шли ожесточенные бои и нам приходилось оказывать потом помощь не только нашим бойцам, но и местным жителям, которые не успели покинуть свои дома и оказались в оккупации.

А еще, после каждого сражения, отряд некоторое время оставался на этом месте, чтобы предать земле не только своих павших воинов, но и убрать тела врагов…

За это время мы оказывали необходимую помощь раненым, некоторых на повозках отправляли в тыл, чтобы они там долечивались, некоторые вновь вставали в строй…

Очень много бойцов погибало и к нам направляли новых из центра…

Эрик Льерский, брат Анжелики, который казался мне таким мягким и милым мальчиком в Академии, после истории со своим отцом, изменился. Я уже не видела у него той мальчишеской улыбки, в его глазах появилась сталь…

Как рассказывал Берт, он кидался в самую гущу схватки, не боялся выйти сразу против двоих врагов и только чудом оставался в живых.

И я слышала, как наш командир хвалил его после одного из сражений, но в тоже время и отчитывал за безрассудство… А потом так вообще приблизил его к себе и сделал его ротным.

Теперь уже никто не смел обвинить его, что он сын предателя, так как видели, с каким остервенением он сражается за Империю…