Глава 25. Глупость ценою в жизнь

Из дневника Арины Керейры

Мое платье белее снега. Кружева покрывают каждый его сантиметр, нити жемчуга оплетают лиф и талию, цветы из небольших бриллиантов сверкают ярче звезд. На поясе — золотая айвия, местный цветок. Подол струится при ходьбе — совсем как в фильмах, которые я вряд ли когда-нибудь еще увижу.

Узкие туфли ужасно жмут, но папуля непреклонен — они исторические, так и должно быть. В древности люди терпели боль ради красоты. Диадема плохо сидит и при каждом движении выдергивает по волоску. Массивная подвеска никак не сочетается с остальным убранством. Из-за тяжелых колец трудно шевелить пальцами.

А еще рядом постоянно мелькает нож. Тоже исторический. Тот, что сделал здешнюю злую принцессу бессмертной, или как-то так.

Не знаю, что на уме у Керейры, но во время ритуала рукоять будет в моей руке, а не в его.

***

Долинея

Трель телефона оборвала нить беседы. Кано поднял трубку и несколько минут вслушивался в бесстрастные речи невидимого собеседника. Потом поблагодарил Жаклин за помощь и приказал увести ее обратно в камеру.

Когда она покинула кабинет, Толстяк неловко поерзал на сиденье и предложил не тянуть время. Смотрел он при этом на меня, и его злобный прищур наводил на грустные мысли о моем будущем.

Дознаватель подошел к стенду и сорвал снимок Патрика.

— Умер по дороге в операционную, — бросил яростно. — Успел раскаяться в убийстве Иды Бьен. Как будто это ее воскресит!

Переспрашивать, о ком речь, я не стала. Кано смотрел на фотографию смуглой девушки, передавшей мне мобильный телефон Арины Керейры, и его губы были плотно сжаты.

— Сегодня ей бы исполнилось семнадцать, — кивнул Орлиный Нос. — Жаль, что ластонский пес подох. Легко отделался.

— Арлан!

— Прошу прощения, дознаватель Кано. В нашем Отделе тяжких преступлений принято называть вещи своими именами.

— Ты еще перед журналистами выступи, — вмешался Квадратная Челюсть. — Просвети их, как нужно относиться к арестованным.

Кано стукнул кулаком по столу, призывая к молчанию.

— Дрент, спокойно. Сейчас все на нервах.

— Кроме нее. — Толстяк пялился на меня. — Повторю: мы теряем время.

— Эрнет, не горячитесь. Спешка не поможет.

— Каленое железо отлично развязывает языки! Давно пора показать, кто правит балом! Так нет же, играетесь с ней, как кот с мышью! Не боитесь, что эта мышка вам горло перегрызет? Или начнет с нас легенды ради?

Я мысленно повторила их имена (Орлиный Нос — Арлан, Квадратная Челюсть — Дрент, Толстяк — Эрнет) и широко улыбнулась Толстяку, словно намекая, что он в моем списке на истребление занимает почетное первое место. Даже подмигнула для закрепления эффекта.

Смешно признавать, но репутация преступницы меня опередила. Трехсекундное представление сработало. Эрнет побагровел и принялся судорожно дергать узел галстука. На его лбу появились капельки пота, крылья носа затрепетали, мясистые губы приоткрылись…

— Как насчет холодного душа, Эрни? — полюбопытствовал Арлан. — Говорят, помогает.

— Заткнись, Арли! — огрызнулся Толстяк. — Дознаватель Кано, я настоятельно прошу вас пересмотреть вашу стратегию. Она довольно умна и не поведется на это.

— Сказал тот, кто выболтал главный секрет в ее же присутствии, — не удержалась я.

Все долинейцы, включая Кано, дружно повернулись к двери. Эрнет аж подскочил, словно рассчитывал там увидеть саму Ньепу, Дрент прошипел несколько ругательств.

Подозреваю, я чего-то недопонимала.

— Зачем же так шутить, Аня? — Дознаватель выудил из закромов своего стола огромное красно-желтое яблоко и протянул мне. — Разве вы не видите, что творится? Все расстроенные и злые, нервы на пределе. Проявите понимание.

— Как вы с Валери? — Я приняла угощение и вгрызлась в него с аппетитом человека, для которого этот перекус мог стать последним. — Очень впечатляет, честно. На миг я даже пожалела, что не закрутила настоящую интрижку с шаером. Тогда и ко мне относились бы с… Хм, с пониманием? — Яблоко попалось сочное, и я умолкла, чтобы вытереть сок с подбородка. — Вам самому не противно подстраиваться? — Губы липли, пришлось их облизнуть. — Это даже не дискриминация по половому или расовому признаку! Это… Черт-те что! Я все понимаю: имплант, принуждение, приказы шаера! Я сочувствую Валери! Искренне, между прочим! Но она знает больше, чем рассказывает! Намного больше! Ой! — Я обнаружила, что Эрнет покинул свое кресло и стоит рядом со мной. — Что?!

Он хлопнул меня по плечу — осторожно, не «против шерстки», то бишь чешуек.

— Леди дело говорит. Видите, Кано, и она согласна, что дипломатия уже провалилась. И, леди… Утолите мое любопытство. Что в вашем понимании «настоящая интрижка»?

— Не отвечайте, леди, иначе ему и ледяной душ не поможет, — хмыкнул Дрент.

Я метко швырнула огрызок в мусорную корзину и обнаружила, что Кано протягивает второе яблоко.

— Спасибо. Черт!

Оно упало и покатилось к окну. Я наклонилась за ним, напрочь позабыв о короне, запуталась в полупрозрачной занавеске и порадовала троицу в казенных ботинках сценой своего позора. Правда, они не поспешили воспользоваться моментом и принести обещанное каленое железо — напротив, с азартом принялись меня распутывать.

В бою с занавеской Эрнет потерял кончик пальца, а Дрент обзавелся весьма мужественным порезом на щеке. Не представляю, как он умудрился его получить.

За те пару минут, что мы возились у окна, дознаватель успел вновь переговорить с кем-то по телефону.

— Аня, мне очень жаль, — начал он, положив трубку, — но мои коллеги правы. Нет времени на игры разума и уговоры. Жизнь шаерона Викарда под угрозой. Необходимо действовать жестко.

«То есть пыточной не избежать?» — приуныла я.

Логично. В ней началось мое знакомство с Долинеей, в ней оно и закончится. А жаль… Я успела поверить, что в этом мире есть справедливость.

— Знаю, вы не умеете играть, — продолжал Кано. — Я и не прошу этого. Будьте собой, но говорите то, чего требует роль. Любым тоном. Как с Жако Лэй, понимаете? Страх собеседника приукрасит вашу речь, наполнит ее эмоциями, добавит пропущенные детали.

— Страх?..

Ну да, я боялась. Сильно. Отчаянно. Тихо, хе-хе. Но некий звоночек в мозгу намекал на то, что долинейцы пытались расколоть не меня!

— Я думал представить вас ею. — Кано вытащил третье яблоко. — Проблема в том, что вы — не актриса, а она почему-то не боится Ластонии. Поэтому… Мне действительно жаль, Аня. Вы будете принцессой.

— Какой еще принцессой? — Чтобы унять бешеный круговорот мыслей, я принялась терзать зубами оба яблока поочередно.

— Опальной принцессой Ньепой, которая возродилась стараниями Мануэля Керейры. Уверен, в отличие от других ластонских агентов, Валери Айронс не верит в магию, поэтому вы станете для нее сюрпризом.

— Ластонцев не пугают ваши драконьи гены, — отрезала я. — Они в курсе, что это не волшебство.

— Зато ваши гены Ньепы в этом полушарии — редкость, — возразил дознаватель. — Ластония с ними не сталкивалась. К тому же я не предлагаю страшить ее фокусами с разрезанием бумаги. Немного усилий — и вы станете настоящей древней принцессой, прекрасной избранницей Дракона-основателя.

— Хотите принести меня в жертву?! — увы, напряжение и пристальные взгляды плохо сказывались на моих мыслительных способностях.

— Совершенно верно. Понарошку, Аня. Вы же не верите в мистику, правда? Рик подтвердит: в этом нет ничего опасного.

Единственное, во что я поверила, — идеальная Валери тоже под подозрением. Это не то чтобы радовало… Скорее, подтверждало существование справедливости. И я согласилась на сумасшедшую авантюру. Притворилась, что у меня действительно есть выбор, и сказала: «Да».

Стоп! Рик подтвердит?.. Откуда ему знать, чем чреваты игры с потусторонними силами?!

От этой мысли я подавилась кусочком яблока, и Дрент охотно стукнул меня по спине пресс-папье.

***

Полдень минул, и я начала превращаться в принцессу. Не без помощи непривычно растрепанного шаера, разумеется, — с некоторых пор без его способностей переодеться я не могла. Все твердили, что скоро у меня получится сознательно избавляться от чешуи, но пока приходилось использовать другие методы.

Он сидел в моей гостиной и через каждые полминуты напоминал, что часы тикают. До полуночи осталось всего полдня, и за это время надо разоблачить заговор, избавиться от Ластонии и спасти Викарда, можно в обратном порядке. Я копалась в шкафу и орала, что ничего, похожего на убранство Ньепы, там нет.

— Ну как же нет?! — ярился Рикадор. — Твою одежду шили по описаниям из книг Валери. Она отождествляла Ньепу с героинями романтического фэнтези.

— Шили? И ту, что «Сделано в Китае»?

Нет, за наряды из моего мира отвечал шаерон Эндер. Они ему нравятся, видите ли. Очень прогрессивные. И да, он сознался, что планировал жениться на дочери Керейры в обмен на помощь в политической карьере. Ластонцы — вестники прогресса, потому весь мир завидует Долинее. Тот, кто с ними на короткой ноге, владеет будущим и сердцами обычных людей. С самим Мануэлем шаерон не пересекался, переговоры шли через лорда Рендала.

Эндер поклялся, что не собирался силой захватывать трон, а лишь боролся за независимость и право определять свою судьбу. По его словам, вынужденный брак с Ариной — совсем не то, что навязанный обществом Долинеи союз. Шаерон согласился на него по собственному желанию, а не потому, что иначе подвергся бы гонениям как тетушка Роксинэль. Это был его личный выбор. Ну и похожая на Ньепу восемнадцатилетняя красавица-иномирянка сыграла свою роль. Для Эндера внешность имела значение.

Но первая встреча «суженых» прошла из рук вон плохо. Арина заявила, что любит другого, и сделка сорвалась. Шаерон, оказывается, очень внимателен к желаниям девушек. Он до сих пор винит себя в смерти Айвии — своей первой любви, хотя все знают: ее довели до Далайны не их отношения.

Трудно судить, зачем шаер делился мыслями о брате. Я не раздумывала над этим. Может, ему попросту хотелось высказаться, а, может, он готовил какую-то западню… Неважно. Я радовалась минутам мира и не искала подвоха.

— Еще долго, Аня?

Я вышла к нему в том, что наиболее соответствовало образу Ньепы с мозаик на тему «Соблазнение Дракона». Короткие кожаные шорты и топ с бахромой. Ни в один учебник истории такую картинку точно не включили бы, но Рикадор, прокашлявшись, сообщил, что все очень достоверно. Правда, для жертвоприношения попросил выбрать что-нибудь поскромнее.

— Зачем? Даже если туда пролезут журналисты, в газетах зацензурят все лишнее, — возразила я.

— Ты не покинешь эту комнату в таком виде, — рявкнул он. — Это… Это…

— Не соответствует вашим понятиям о приличиях?

— Оскорбляет чувства тех, кто чтит историческое наследие Долинеи!

— Вы это только что придумали, да? В чем дело? Валери прогуливалась по дворцу в купальнике, но никто не оскорблялся.

На лице шаера мелькнуло недовольство, и почти сразу же сменилось напускным равнодушием.

— Валери — ластонка, а ты собираешься представить реальную историческую личность Долинеи.

— Перед ластонцами! Забыли?! Они верят, что Дракон Нордес вот-вот восстанет из могилы! Им нужна Ньепа с картин, а не из летописей! Опальная принцесса! Героиня!

Рикадор хлопнул в ладоши.

— Точно! — воскликнул с азартом. — Ты наденешь доспехи.

Приход Рокси избавил нас от бессмысленной ссоры. Опухшее от слез лицо бывшей шаероны и ее небрежная рабочая одежда напомнили шаеру: на кону стоит жизнь брата. Он прекратил упрямиться и согласился, что если меня не смущает неприличность наряда, то все путем. Правда, шорты пришлось взять подлиннее.

Рокси принесла украшения — копии тех, что украли из музея Ньепы. Роскошную диадему с рубинами, крупные серьги, тяжелую подвеску, широкие браслеты с причудливой гравировкой, горсть колец, массивную заколку и расшитый золотом пояс. Если верить хроникам, эти вещи Ньепа носила каждый день. Бедняжка… Мне хватило пяти минут, чтобы почувствовать себя новогодней елкой.

— Не боитесь, Аня?

«У меня есть право на страх?'» — могла бы ответить вопросом на вопрос я, но расстраивать Роксинэль еще больше не хотелось.

— Боюсь. Когда корона вернется, диадема и заколка точно слетят, насчет остального не уверена. Может, обойдемся без мишуры?

— Вы так и не научились это контролировать? О-ох…

«Когда? За минувшие полдня? Ваши соотечественники с рождения тренируются, но и у них случаются накладки. Рик тоже щеголяет в чешуе. Ластонцев пугает, легенды множит… Забыли?» — мелькнуло в голове.

Рокси вновь залилась слезами и принялась слепо шарить по стене гостиной в поисках рычага. Я собиралась подсказать, что он находится левее и выше, но дверь открыли из коридора.

— Крошка-кошка, где твои коготки? Р-р-р… Киса, так бы и съел тебя! Ой-е!

Происшествие с шаероном Викардом сильно повиляло на настроение Рикадора. Он втащил сверкавшего золотым шитьем Эндера в комнату без особых церемоний. Наблюдавшие за этим произволом люди в форме отвели глаза, а затем Рокси покинула гостиную и дверь стала на место, отгородив нас от внешнего мира.

— У тебя хватает совести тут показываться? — Шаер держал шаерона за украшенный замысловатой вышивкой воротник обеими руками.

— Полегче, сир. Без нервов. Я шел к тебе, кстати. Киса, не оставишь нас?

— Нет! — Что бы ни намечалось, добровольно я это пропускать не собиралась.

— Ну и ладно. — Эндер не выглядел расстроенным. — Шае рено си лом те дике. Ми ро с ним не раз и не два. Это было очень давно, но отец все равно уверен: Керейра не из тех, кто будет проводить на себе эксперименты. Если управление людьми через имплант чревато неожиданностями, он ни за что не рискнет. Может, поначалу он и контролировал Валери, но случай с твоей ластонской крошкой наверняка заставил его избавиться от собственного импланта.

Я навострила уши. А ведь точно: как только обнаружилось, что имплант Арины сбоит, появились медики и ее повезли в операционную. Полагаю, на удаление. Глупо предполагать, что Керейра оставил в своей голове такую опасную штуку. Он же глава «МАКИС», на нем держится вся организация!

— Хотите сказать, Валери сделала это осознанно? — я и не заметила, как влезла в чужой разговор. — Убила человека на глазах у дознавателя? На что она рассчитывала?!

Эндер грязно выругался.

— Почему ты меня понимаешь, киса? — рявкнул недовольно.

— Потому что ты идиот. — Шаер отпустил его и отряхнул руки. — Аня — как мы. Ей не нужна помощь в понимании, потому что она сама с этим справляется. Привыкай. Так что еще отец изволил рассказать о своем дружке Керейре?

— Осторожнее, сир. То, что в детстве наш отец пересекался с Мануэлем, не делает его преступником.

— А то, что он потакал твоим заигрываниям с ластонцами? И хватит мне выкать, мы не на публике!

— Что?!

Эндер отшатнулся, будто чего-то испугавшись. Потом подался вперед, всматриваясь в лицо Рикадора. Даже его щеки коснулся! Широко улыбнулся и внезапно заключил шаера в крепкие объятия.

— Брат… Наконец-то ты стал нормальным! Я уж думал, никогда не дождусь этого момента!

Я едва не прослезилась, наблюдая за показательной семейной сценкой, но Рикадор грубовато оттолкнул шаерона и мир вернулся к реальности.

— Не подлизывайся, Энди. Вы с отцом напортачили, а крайним, как всегда, остался Викард.

— Отец тут ни при чем!

— Хорошо, пусть так. Еще что-то полезное?

Эндер покачал головой.

— Просто поверь: Керейра не заставлял Валери убивать Макалистера или стрелять в нее, — кивок в мою сторону, — и точно не подсылал убийц к ней самой. Эта рыжая кроха мутит воду почище, чем остальные ластонцы вместе взятые.

— Как насчет того, о чем я еще не знаю? — вздохнул шаер. — Валери под наблюдением с той секунды, когда она появилась во дворце и попросила убежища.

— В смысле — под наблюдением? — не удержалась я. — И как же это наблюдение позволило ей пройти в башню Страданий с винтовкой на плече?!

— У всех бывают проколы. — Рикадор нажал на рычаг, и дверь за спиной шаерона открылась. — Человеческий фактор никто не отменял. Пойдем. Время не терпит.

Я споткнулась о складку ковра и замешкалась.

— Человеческий фактор? — переспросила угрюмо. — Допустим. А мотив? Ластонцы не хотели убивать меня издали!

Эндер вышел в коридор и оглянулся.

— Порой ты бываешь чересчур наивной, крошка-кошка. Ластонцам требовался твой имплант, а Валери — твоя смерть. Что непонятно?

— Все непонятно! — Терпение окончательно меня покинуло. — Зачем? У Валери все было прекрасно! Ей верили, ее опекали, она даже бесчувственному шаеру нравилась! Простите, сир! Так какой смысл рисковать легендой ради моего никому не нужного убийства?

Шаерон закатил глаза.

— Ну ты и… Детский сад какой-то. Это же элементарно!

Хорошо, что рядом находились посторонние люди. Я сдержалась и уберегла психику Эндера от своего гнева.

— Когда появилась ты, шансы Валери заполучить его, — шаерон толкнул Рикадора в плечо, — из близких к нулю стали отрицательными. Странные вы люди… Сплошная политика на уме. Разве она двигает миром? Биология более жестока.

Ну и… Это называется дельный ответ?

— Моя смерть навредила бы Ластонии, — медленно, словно обращаясь к ребенку, объяснила я. — Зачем Валери устраивать саботаж собственного предприятия? Тем более, она не снайпер! То есть… Она снайпер?

Эндер в преувеличенном отчаянии стукнул себя по лбу.

— Меня на стрельбище крошка Валери обходила в два счета. Киса, ты по-настоящему оторвана от жизни. Ластония — детище Керейры, который верит в магию и бессмертие. Валери совсем другая. Ей нужна реальная власть. Шаер, к примеру, или роль в теневом правительстве. Она играла на два фронта. С шаером не вышло, и рыжая кукла вспомнила о верности Керейре. Это называется держать нос по ветру, котенок. Даже не пытайся, тебе такое не по силам.

В кои-то веки я была с ним абсолютно согласна.

***

— Так в чем заключается план? — спросила я, когда вдали блеснули спокойные воды Далайны. — Вы уверены, что участие шаера необходимо? Что-то мне это все не нравится…

Автомобиль подпрыгнул на выбоине, и сидевший на переднем сиденье Кано охнул, столкнувшись макушкой с крышей кабины.

— План прост. — Он вытер платком вспотевший лоб. — Валери как бы сбежала и направляется к Ластонии. На велосипеде едет, бедняжка. Проселочными дорогами, да еще и по компасу. Она пока не в курсе, что посольство пострадало от взрыва, а подлодка захвачена. Мы там немного похудожничали… Придали разрушениям исторический окрас. Встретьтесь с ней. Притворитесь Ньепой… Ну или кем-то столь же страшным. Поговорите о жизни и узнайте, где и как Керейра собирается возрождать Дракона-основателя.

— Сомневаюсь, что это сработает.

На крутом повороте дознаватель навалился на дверку и едва не вывалился, когда она неожиданно приоткрылась.

— Мы изучали Валери долгие месяцы. — Его голос был неровным, в такт ходу машины. — Под видом слуг с ней общались лучшие психологи. Все они сошлись на мысли, что эта девушка неуправляема. Она физически не способна чувствовать боль, и это сказалось на ее характере. Валери — прекрасная актриса без принципов и морали. Она считает себя особенной — кем-то вроде неуязвимой героини книги, к ногам которой падает каждый встречный мужчина. Уверен, для нее обычные методы допроса, даже силовые, неприменимы.

Автомобиль убавил скорость на подъезде к пропускному пункту.

— Боитесь перестараться? — предположила я, начиная жалеть о затронутой теме.

— Не хочу зря терять время. — Кано резко захлопнул вновь открывшуюся дверку и пришлепнул старой газетой влетевшую муху. — Валери нужна хорошая встряска. Что-то, что выдернет ее из зоны комфорта, понимаете?

— Достойная соперница?

— О нет, достойная — это слишком мелко. Превосходящая. Более красивая, более сильная и более харизматичная.

— Например, легендарная принцесса Ньепа? — Я не удержалась от смешка. — Вы не перемудрили с пафосом? Валери ведь не сумасшедшая с манией величия.

Солнце повернуло к закату, и водитель опустил козырек, защищаясь от безжалостных лучей. Дознаватель тоже прикрыл глаза рукой, и лишь меня безоблачное небо совсем не напрягало.

— Минут через десять мы это узнаем, — проговорил Кано. — Потерпите, Аня. И сделайте одолжение: не лезьте на рожон.

— Следите за шаером, — огрызнулась я. — Мне няньки без надобности, а вот он тут лишний. Хорошо хоть Эндера нет… Лучше бы Рик был с нами. Не кривитесь, молчу. Но он и правда пригодился бы.

— Поосторожнее с желаниями, Аня. Иногда они сбываются не так, как нам хочется.

«Вы намекаете на то, что Рик сотрудничает с Керейрой?!» — но автомобиль остановился у небольшого причала и я смолчала.

Если честно, я боялась задавать этот вопрос вслух.

Подводную лодку с надписью: «Ластония» на борту уже подтащили к пологому берегу. В ярком солнечном свете она выглядела убого и не ухоженно. Создавалось впечатление, что ее нарочно не ремонтировали и не чистили десятилетиями. Имело ли это отношение к перемещению между мирами? Сомневаюсь. Скорее, портал или что-то подобное находилось внутри.

Кано выбрался из машины и подал мне руку.

— Прошу сюда, — указал на посольство. — Автомобили нужно убрать с видного места.

Я отвергла его помощь.

— Не ходите за мной. Присмотрите за шаером, хорошо?

— Волнуетесь о нем?

— Не хочу, чтобы меня обвинили в том, во что он вляпается самостоятельно. Простите за откровенность, Кано, но этот Рикадор, — я невольно выделила голосом слово «этот», и дознаватель поморщился, — ведет себя неосмотрительно. Я понимаю, он переживает из-за брата и бросается в крайности… Убедитесь, что шаер не возомнит себя Драконом-основателем и не ринется совершать подвиги. И… Еще раз простите, что указываю… Ему бы бронежилет какой, а? С чешуей у него не сложилось, а защита не помешала бы.

Кано усмехнулся краешками губ.

— Все будет хорошо, Аня. Встряхните Валери. Оглядитесь пока. Когда она проявится, вам подадут сигнал. Не бойтесь, мы рядом.

Легко ему говорить! Я улыбнулась в ответ и прикусила губу, сдерживая дрожь. Рыжая красотка не казалась опасной, но я помнила: несколько часов назад она угробила человека шариковой ручкой и залилась слезами в надежде, что ее поймут и простят. Обманчивая простота… Я бы предпочла схлестнуться с пустынным драконом, чем встретиться с ней. От огнедышащей твари хотя бы ясно, чего ожидать.

Дверь трехсотлетнего замка, служившего ластонцам посольством, вылетела при давешнем взрыве, и теперь вход пугал зияющей темной дырой. Я медленно поднялась по широкой лестнице с низкими ступенями, отбросила ногой обугленную ветку. Раздраженно поправила диадему, которую Кано присобачил между лепестками короны и которая болталась с мерзким стекольным звоном. Споткнулась на пороге, кто бы сомневался… Заглянула внутрь и поразилась масштабам разрушения. Помнится, когда мы с Риком покидали это место, оно выглядело намного целее.

— Дурацкая затея, — пронесся по огромному залу мой нервный шепот.

Ветер, гулявший в помещении, поднял облако пепла и швырнул в стену, приоткрыв оброненный кем-то клочок блестящей обертки от конфеты.

«А Кано уверял, что тут создали историческую атмосферу», — мелькнула мысль.

Затем я увидела латинские буквы и крошки белого шоколада — любимого лакомства Арины Керейры, которое, помнится, она поедала за чтением книг.

— Что за абсурд здесь творится? — пробормотала напряженно. — Если это ловушка, то на кого?

— Кого?.. Ого?.. О?.. — ответило эхо.

И мне стало по-настоящему страшно.