Глава 24. Ложь ради правды

Из дневника Арины Керейры

Я готова. Что бы ни происходило, я приму в этом участие и стану победительницей. У меня хватит сил и веры, потому что мне все до смерти надоело.

Магия реальна. Я боялась ее столько лет… Но не сейчас. Пусть она работает на меня, а не на папулю. В его планах есть одно слабое звено — я. Кажется, он и правда меня ценит.

И хорошо. Так проще. Одним врагом меньше.

Я ведь все потеряла. Хуже не будет.

***

Долинея

Мне повезло — Жаклин все еще находилась у кабинета дознавателя. После очередной порции «Простите», «Посторонитесь» и «Спасибо» я добралась к ней.

— Вам не обидно, что вы почти ничего не знали о «вариантах»? — спросила с насмешкой. — Вы преданы общему делу, но Керейра вас ни в грош не ставит. Меня это бы злило.

— Можно подумать, вы предали его от хорошей жизни, — огрызнулась она.

Точно, я же неведомая Игнатьева… Хоть бы не забыть.

— Пытаетесь меня уязвить? Зря. Моя роль — дипломатия, — продолжала Жаклин. — Мне не интересны ваши забавы с жертвами. Важен результат, а не глупое соперничество.

«С жертвами? А вдруг она произнесла это не в иносказательном смысле?» — испугалась я.

— Учитывая ситуацию, вам лучше не рассчитывать на результат, Жаклин.

Ее хрипловатый смех пронесся по коридору. Щетинистый конвоир смерил нас обеих обеспокоенным взглядом, но промолчал. Я переступила с ноги на ногу, надеясь, что в голову придет если не гениальная идея, то хотя бы толковая мысль.

Дверь кабинета Кано приоткрылась.

— Заводите, — послышалось изнутри.

Разумеется, это касалось Жаклин. Мне, как обычно, везло по-королевски. Ну и от кабинета меня вновь оттеснили. Кто бы сомневался…

— Леди Анна! Что вы здесь делаете?

Я вздрогнула, услышав голос Граса. Обернулась к лифтам, случайно лишив трети кроны лимонное дерево в кадке, изобразила улыбку.

— Вы-то мне и нужны! — воскликнула обрадованно. — Помните нашу занимательную беседу, которую неожиданно прервали. Продолжим?

Парень дернулся и едва не попятился обратно. Бессмысленная затея, кстати. За ним шла целая толпа широкоплечих мужчин в военной форме. У него не было шансов прорваться сквозь их плотный строй.

— Сюда, Грас! Тут происходят очень любопытные вещи!

Он приблизился, и выяснилось, что за его спиной происходит не меньше интересного.

— Петр! Какая встреча! — Я чувствовала себя так, будто вот-вот сорву джек-пот. — Я уж и не надеялась тебя увидеть!

«Вот не надейся и дальше», — говорил бешеный взгляд ластонца.

Затем Патрик Макалистер отправился вслед за Жаклин. Мое участие, как и прежде, вежливо пресекли.

— Это плохо, — пробормотала я. — Это многообещающе, но плохо.

— Не волнуйтесь, леди, — попробовал успокоить меня Грас. — Все пройдет хорошо. Их допрашивают не первый раз.

Точно! Первый!

— Грас, вы помните приказ дознавателя?

— Сопровождать вас и отвечать на вопросы? — На парня было жалко смотреть. — Да, леди.

Я потребовала, чтобы он провел меня в сад. Срочно. Коротким путем.

— Часть сада, в которую выходят окна этого кабинета, закрыта, — с несчастным видом сообщил Грас.

— И что мне делать?!

Смешки окружающих плохо способствовали мыслительному процессу. Впервые за период моего пребывания в Долинее на меня смотрели не со страхом, осуждением либо вожделением, а как на обычного человека, попавшего в неловкую ситуацию. Это хорошо сказывалось на чувстве реальности и плохо — на самооценке.

— Дождитесь распоряжений, леди. Или пойдемте в картинную галерею.

Донесшийся из кабинета дознавателя вопль лишил меня шанса на знакомство с долинейской живописью. Каким-то чудом я первая оказалась у порога и ворвалась внутрь. В глаза сразу же бросилась широкая доска с пришпиленными фотографиями. Я собственной персоной, Андреев, Жаклин, Макалистер, Арина, Валери и смуглая девушка, чье имя было мне неизвестно. Черно-белые снимки выглядели отстраненно и официально, и алевшие на них брызги крови смотрелись откровенно дико.

— Анна Леонидовна, вы не вовремя, — пожурил меня Кано.

Я перевела ошалевший взгляд на него. Он стоял у своего стола: как всегда одетый в простой костюм, лишь вместо темного галстука — яркий, с язычками пламени. Подозреваю, это была дань национальному празднику, но морщинистая физиономия дознавателя выглядела отнюдь не радостной.

Он держал пистолет, кстати. Разнообразия ради, направленный не на меня.

Я проследила за дулом и вздрогнула.

— Валери?.. — прошептала, не веря своим глазам.

Она неловко горбилась у шкафа с папками и сжимала в руке черную шариковую ручку, с которой медленно капали алые капли. Ее лицо поражало бледностью и не выражало ничего. Как застывшая гипсовая маска, иных сравнений на ум не приходило.

У моих ног раздался стон. Я невольно взглянула вниз и едва сдержалась, чтобы не отскочить с визгом. Хорошо, что позади толпились люди. Перспектива случайно снести кому-то голову хорошо сказывается на самообладании.

— Петр?.. — голос слушался плохо.

Он лежал в позе младенца, прижимая руки к горлу. Сквозь его пальцы сочилась кровь — не била фонтаном, но, как по мне, все равно текла очень быстро. Серый ковер успел запачкаться багрянцем, да и белая рубашка Макалистера превратилась в окровавленную тряпку.

— Посторонитесь, Аня.

Слова Кано не сразу пробились к сознанию. Я убралась в сторону, к напуганной до чертиков Жаклин Сон, позволив людям с каталкой начать оказывать Патрику первую медицинскую помощь.

Вскоре раненого увезли. Кто-то сказал, что его быстро подлатают, но я сочла это утешительной ложью. В родном мире шансы Макалистера были бы почти стопроцентными, однако Долинея заметно отставала в плане технического прогресса.

Когда колесики лязгнули о порог, Патрик махнул рукой и что-то пробормотал. Или я приняла за сдавленное: «Прости…» его стон? Не уверена. Да это и не имело значения.

Я не испытывала к нему ровным счетом ничего: ни былого трепета, ни сочувствия, ни ненависти. Он давно ушел из моих мыслей. Те слова, что мы говорили друг другу, тоже канули в небытие. Они — как реплики из плохого спектакля. Им нет места в реальной жизни.

Пока я нервно теребила занавеску и комнатный цветок, кабинет заметно опустел. Осталось трое неизвестных мне людей — Толстяк, Квадратная Челюсть и Орлиный Нос, как я мысленно их окрестила. Валери так и дрожала у шкафа. Ручку она уже уронила, и в смятении вытирала пальцы о подол своего сарафанчика — не длиннее того, который долинейские газеты на мне зацензурили. Жаклин со свистом дышала за моим плечом и безуспешно пыталась слиться с обоями.

Кано сидел за столом. Его лицо печального мопса кривилось, когда он смотрел на лежавший перед ним телефон. Я старалась не шуметь, хотя и понимала, что долго меня тут терпеть не будут.

Наконец дознаватель принял решение.

— Присаживайтесь, Аня. Вы же рвались сюда, правда? Что поведаете?

Поведать я могла много чего, но Валери сочла именно этот момент подходящим, чтобы рухнуть на колени и зарыдать. Она закрыла лицо руками, размазывая чужую кровь по лбу, и принялась раскачиваться взад-вперед, тихонько скуля. Ее ярко-рыжие волосы растрепались, утонченная заколка-бабочка отлетела к казенным башмакам Орлиного Носа, бретелька упала с плеча, открыв полоску незагорелой кожи. Длинные ухоженные ногти оставляли заметные следы на щеках, туфелька на высоком каблуке лежала под бедром, наверняка причиняя сильную боль, но Валери словно не замечала, что калечит себя.

— Это не я… — стенала она без передышки. — Не я…

Кано вышел из-за стола, легко тронул ее плечо.

— Конечно, это сделали не вы. Я вам верю. Успокойтесь, Валери. Вы должны взять себя в руки и помочь поймать тех негодяев, которые заставляют вас жить в кошмаре. Дышите глубоко, хорошо? Вдох, выдох… Ну что, полегчало? Сходите умойтесь, перекусите что-нибудь и возвращайтесь. Говорят, сладкое гарантированно поднимает настроение. Вам повезло — с вашей восхитительной фигурой не нужно считать калории. Ну же, смелее! Сегодня подают отличный шоколадный торт. Но не задерживайтесь, договорились? Ваша помощь может спасти Долинею.

«Шоколадный торт, значит? А мне вы предлагали только зеленые яблоки», — я проводила взглядом пошатывавшуюся Валери и вздрогнула, когда за ней захлопнулась дверь.

Возникло непреодолимое желание выскочить следом и проверить, действительно ли подружку шаера отпустили на все четыре стороны под честное слово после нападения на человека, однако дознаватель уже смотрел на меня.

— Вам ведь не нужно объяснять, что здесь произошло, Аня? — спросил неторопливо, будто намекая, что требуется развернутый ответ. — Вы понимаете, что случилось? — Его глаза следили за кем-то за моей спиной.

— Ластонцы влезли Валери в голову и заставили ее убить Макалистера. — Я надеялась, что правильно поняла его посыл. — Мерзкое чувство, скажу я вам… Собственные мысли путаются с чужими, и непонятно, какие из них настоящие. Тело не слушается, в голове абсолютный бардак… Эта технология впечатляет. Честно. Говорю как подопытный кролик. Одно странно…

Кано едва заметно напрягся.

— Что, Аня?

— Почему именно Валери? На месте ластонцев я бы использовала Жако Лэй. Она спортивнее и опытнее, у нее Патрик гарантированно отправился бы к праотцам.

Жаклин охнула.

Губы дознавателя дернулись в подобии усмешки. Похоже, что-то такое он и ожидал. Я же, по его мнению, не могла знать об отличиях имплантов агентов и «вариантов».

— Игнатьева! Да как ты смеешь?! Я… Я не… Не игрушка!

Я мысленно закатила глаза и повернулась к Жаклин.

— Вы согласились на безграничный контроль Керейры в обмен на… Напомните, а? Ах да, вас манило бессмертие! Что, практика выглядит паршивее теории, правда? А чувствуется и того хуже. Скоро испытаете на собственной шкуре. Валери теперь под наблюдением, так что ваша очередь убирать за ластонцами. Не волнуйтесь, самоубиться вам пока не прикажут. Патрик, бедняжка, еще жив, так что у вас есть дополнительное задание. И… Оп-па.

Она бросилась на меня, размахивая кулаками в духе рассерженной школьницы. Квадратная Челюсть перехватил ее в полуметре и крепко сжал, позволяя лишь неловко брыкаться. Затем довольно грубо швырнул в кресло и пригрозил наручниками.

— Это ты! — Жаклин указала на меня пальцем. — Ты за всем стоишь! Игнатьева! Ты управляла этой дурочкой! Притаилась среди полицейских и приказала ей убить человека! Обломись! Я тебе не по зубам!

Я взглянула на Кано. Вряд ли он это планировал, когда позволил остаться в кабинете, но мне хотелось воспользоваться ситуацией.

Дознаватель медленно опустил и поднял веки. Надеюсь, это означало согласие, иначе я рисковала обзавестись дырками от пуль.

— Без обид, Жаклин, но мне по зубам все.

Троица громил отреагировала на заявление дружным покладанием рук на выглядывавшие из их кобур рукояти пистолетов.

— Я с самого начала знала, что ты во всем виновата, Игнатьева! О тебе нет информации! Заговор — твоя затея? Твоя, чья же еще? Чего тебе не хватало?! Керейра ставил вас с Андреевым выше остальных! Почему ты его предала?

— Вообще-то не предавала, — я нырнула в пучину лжи. — Все, что происходит, не противоречит его приказам. Извини, что заставила разочароваться в кумире.

— Ты переметнулась на сторону Долинеи!

— Только в тех вопросах, которые Мануэль упустил из виду. Сеть, подруга. Все импланты создают сеть, и главный в ней тот, у кого есть коды доступа. Керейра управляет нами всеми. Мной — напрямую, вами — через меня. Считай это кармой.

«Она не поверит. Теория шита белыми нитками!» — читалось в скептическом взгляде дознавателя.

Я и сама понимала, что объяснение не состыковывается. Что поделать, импровизация — не мое. Но нервы Жаклин были на пределе, и она не стала выискивать неточности.

— На что ты рассчитываешь, Игнатьева? Нас обеих засудят и расстреляют! Думаешь, раз кувыркаешься с шаером, то получишь прощение? Фигушки!

Орлиный Нос закашлялся, но мощный тычок Толстяка мигом его излечил.

Я вымученно рассмеялась.

— Не смешите. Какой суд и расстрел? Это требует времени, которого у нас с вами нет. Сегодня Керейра завершит свою оборудку, и мы ему будем не нужны. Заранее прощайте, коллега. Мы не протянем и до утра.

Она застонала.

— Ложь! Тебе промыли мозги!

— Ой, давайте обойдемся без теорий заговора. Какой смысл промывать мозги тому, у кого завтра их уже не будет?

— Что тебе нужно?!

Я беспомощно покосилась на Кано. Он ответил легким кивком в направлении стенда с фотографиями.

— Я хочу жить, Жаклин, а для этого нужно, чтобы долинейцы мне поверили и остановили Мануэля, — начала я. — Расскажите свою историю. Если она совпадет с моей, у нас появится шанс дотянуть хотя бы до суда.

— И в чем же заключается твоя история?! — взвизгнула она, еще сильнее вжимаясь в стену.

Дознаватель побарабанил пальцами по столу, привлекая наше внимание.

— Вы не в том положении, чтобы ставить условия, Жако Лэй, — сказал сухо.

— Жаклин! Вы знаете мое имя! И знаете, что я не предам «МАКИС»!

Вот же ж упрямица! Неужели она в самом деле верит обещаниям Керейры? Дракон-основатель, бессмертие… Это же полный бред! Уверена, сам Мануэль преследовал намного более прозаичные цели. И реальные, кстати.

— Честное слово, я очень не хочу этого делать, но вы не оставляете мне выбора, Жаклин. — Я сделала шаг к ней. — Поймите же, мы в одной лодке. — Наши взгляды встретились. — Я должна выжить любой ценой. Мне правда жаль.

«Провал. Она не купится на это. Жако Лэй — агент со стажем, ее не обмануть блефом», — твердил здравый смысл.

Но обезумевшие глаза Жаклин намекали, что шанс есть.

— Расскажите о планах «МАКИС». — Я сощурилась, пытаясь выглядеть угрожающе.

— Нет! Не смей влезать мне в голову! Кано! Это незаконно! Это нельзя предъявить в суде! Это произвол!

Дознаватель равнодушно пожал плечами.

— Не беспокойтесь о законности расследования. Леди Анна права, вы вряд ли доживете до суда.

— Игнатьева! Чтоб ты сдохла! Ненавижу тебя!

Я уменьшила дистанцию между нами еще на шаг.

— Аналогично. Что ж, приступим. Без обид, окей? Ничего личного.

Квадратная Челюсть пробормотал, что это переходит все границы и он пожалуется в Комитет по морали. Жаклин закатила глаза, но рухнуть в обморок у нее не получилось, хоть она и старалась. Меня же посетила новая идея.

— Кано, не одолжите платок? Благодарю. Жаклин, хотите увидеть фокус? Он, правда, случится лишь в вашем мозгу… — Я разгладила платок и помахала им у нее перед носом. Затем снизу-вверх провела тонкой тканью по невидимым чешуйкам на своей груди. — Вуаля! — К моим ногам упала горсть лоскутков. — Считайте это разминкой.

Сознание Жаклин все же потеряла. Ненадолго, однако после знакомства с нашатырем ее мировоззрение в корне изменилось. Она пообещала выложить все при условии, что больше никогда меня не увидит. Я не стала ни напоминать о том, что имплант — дистанционная игрушка, ни признаваться в том, что у нее в ухе взрывное устройство. Пусть помучается в неизвестности и поймет, каково «вариантам» и стоит ли этого вечная жизнь.

***

Если верить словам Жаклин, подлодку под названием «Ластония» обнаружили у берегов одного из безлюдных островов Тихого океана лет семьдесят-восемьдесят назад. Ее сочли наследием нацистского режима, хорошенько обчистили и бросили на милость природы. Пару десятилетий о ней не вспоминали, затем остров обзавелся владельцем и над «Ластонией» нависла угроза.

Отправить ее на свалку помешало несчастье: потерялся пятилетний Мануэль, сын хозяина. Его искали больше недели. Поисковые группы обшарили все вокруг, включая подлодку, и пришли к выводу, что малыш погиб в море.

Спустя несколько дней мальчик вернулся домой — хорошо откормленный, загорелый и довольный жизнью. Он рассказывал о летающих ящерицах и о людях, способных покрываться чешуей, о дворце на берегу широкой реки и о настоящих драконах, что плюются огнем в Луну, о дружелюбном короле и о конфетах в немеряных количествах.

Его семья поспешно вернулась на континент. «Ластония» вновь осталась одна на долгие годы.

Спустя пятнадцать лет Мануэль Керейра унаследовал остров и принялся на нем обустраиваться. Побитая временем подлодка не осталась незамеченной. Керейра поднялся на борт, предался детским воспоминаниям… Повторил давний маршрут и оказался в Долинее.

Потребовалось немало месяцев, чтобы он поверил в реальность другого мира и научился попадать в него не по воле случая. Делиться открытием Мануэль не собирался ни с кем — у него хватало денег и власти, чтобы позволить себе иметь эксклюзивные капризы.

Потом он разорился. Все ушло с молотка, кроме острова. Керейра исчез на долгие годы, и лишь время от времени звонил родне, мешая признать себя пропавшим без вести или даже мертвым.

С Семеном Андреевым он начал сотрудничать уже в зрелом возрасте. Они организовали что-то вроде экспедиции по изучению Долинеи. По мере знакомства с чужим миром Мануэль видел новые перспективы.

Жаклин Сон в эту организацию втянул Андреев — наставник, возлагавший на нее большие надежды. Правда, сотрудничество сделало их заклятыми врагами, но для Жако Лэй, бесстрашной покорительницы других миров, это не имело значения. Она знала, что справляется лучше старика, и не забывала напоминать о его дряхлости.

Семь лет назад они едва не угробили друг друга из-за соперничества, и Керейра примирения ради сообщил, что у него появился план.

Долинея — не просто параллельный мир. В ней оживают легенды! Например, о Драконе-основателе не слышал только ленивый. Каждый долинеец знает, как его возродить и заставить поделиться эликсиром вечной жизни. В прошлом некоторым это даже удавалось! Так зачем тратить время на ненужную вражду, если можно поднапрячься и покорить Вселенную?

Андреев воспринял эту идею скептически, но ему нравилось изображать дипломата и он подписался бы под чем угодно, лишь бы продлить свой миг славы. Жаклин тоже поначалу не верила в колдовство и пыталась объяснить все наукой, однако Керейра устроил ей встречу с призраком Дракона Нордеса, и сомнения исчезли.

Вскоре к организации присоединился Патрик Макалистер, и «МАКИС» официально начала свое существование.

— Макалистер, Андреев, Керейра, Сон, — размышляла Жаклин. — А кто пятый?

Пятой была Игнатьева — темная лошадка, человек внутри системы, троянский конь, как называл ее Мануэль. Личность этой участницы не разглашалась. Керейра говорил, что она — его выход на случай, если другие покинут игру или предадут. До встречи со мной Жаклин не верила в ее существование — считала, руководитель просто страхуется. Андреев, Патрик и наемники думали так же. Эта женщина была мифом.

С возрастом Керейра стал ужасным параноиком. Он единственный ходил между мирами и проводил других, поэтому мог закручивать гайки бесконечно. «Предохранители от предательства», тотальный контроль… Давление усиливалось, но Жаклин не находила сил, чтобы отступить. Она пожертвовала карьерой и семьей, ей не о чем было сожалеть и некуда возвращаться. Сдаться — или совершить невозможное, увековечить свое имя? С ее точки зрения, даже раздумывать не имело смысла.

Потом Керейра продемонстрировал действие импланта на одном из подопытных «вариантов» (номер два, кажется) и сообщил, что это — расширенная возможность «предохранителей». Отныне члены «МАКИС» принадлежат начальнику с потрохами. Что-то не устраивает? Пусть попробуют избавиться от устройства. Он не будет держать зла и придет на похороны ослушника.

Выбор исчез. Напрочь. Все решили за Жаклин и за остальных. Они попались на крючок и бескровно соскочить не получилось бы!

Андреев смеялся над страхами коллег. По его мнению, технология импланта-контроллера слишком ценна, чтобы разбрасываться ею. Он в открытую насмехался над угрозами Керейры, и со временем Жаклин тоже начала думать, что все это блеф, марионетки — исключительно «варианты».

Так она считала ровно до тех пор, пока не встретила меня — «человека из МАКИС», явно пребывающего под чьим-то влиянием. Кошмар превратился в явь, да еще и призрак Дракона-основателя рядом нарисовался… План Керейры работал, вот только жертвой в нем выступал не глупый «вариант», а подельница!

«А следующим кто будет? Уж не я ли?» — волновалась Жаклин.

Она поделилась опасениями с Патриком, и он напомнил: в организации действует саботажник. Возможно, это именно Игнатьева, и Керейра так ее наказывает?

Стрельба из снайперской винтовки расшатала теорию. Вредитель существовал, но он — не Игнатьева. Не могла же она стрелять в саму себя?

Жаклин вновь поспешила к Макалистеру и узнала свежую новость: в программном обеспечении произошел сбой, импланты работают нестабильно, поэтому вопрос возвращения Айры (или ее импланта) в Ластонию стоит особо остро. Да, Керейра приказал любыми способами вытащить из «леди Айры» имплант. Тот самый имплант, который (все говорили!) взорвался бы при воздействии на него!

Отличиться агент Жако Лэй не успела — ее арестовали прежде, чем она решилась на что-то серьезное.

***

Все это Жаклин поведала на одном дыхании. Затем попросила воды и принялась жадно пить, не замечая, что капли падают на ее колени.

— Уточните несколько моментов, будьте любезны. — Кано не выглядел заскучавшим. — Встреча с призраком Дракона-основателя… Когда она произошла? Случайно не весной прошлого года?

Жаклин поперхнулась глотком и закашлялась.

— Я прав? — продолжал Кано. — Вы посетили ночью дворец и столкнулись с Драконом Нордесом, так?

Она кивнула.

— Я испугалась… Спросила его, кто он…

— И он ответил что-то вроде: «Что, не видно? Дракон-основатель»? — допытывался дознаватель.

Ее глаза чуть не вылезли из орбит.

— Как вы узнали? Как?.. За мной следили?! Да, он это сказал… И прогнал меня из музея, потому что я не Ньепа.

Я едва не послала Жаклин лесом. Она поверила в мистическую хрень лишь потому, что золотисточешуйчатый любитель ночных прогулок Рик на нее огрызнулся?! Да если бы она меня посреди ночи спросила, кто я, в Долинее прибавилось бы легенд.

«Ньепа. Принцесса Ньепа», «Вселенское зло, приятно познакомиться», «Начинающий киллер, нужна визитка?», «Шпионю тут потихоньку, не обращайте внимания» — и это лишь малая часть язвительных ответов, которые могла бы выдать я!

— Ясно. — Дознаватель не улыбнулся. — Не сочтите за оскорбление, но в чем принципиальная разница между вами и Патриком? Почему Валери натравили именно на него?

— Патрик непосредственно работал с «вариантами», — без запинки сообщила Жаклин. — Возможно, потому что они были знакомы и у него сохранилось на нее влияние? Лично я не принимала участия в операции «Опальная принцесса». Моя основная задача — сведения о Драконе-основателе.

«А еще Макалистер точно знал: я — не Игнатьева. Это же он меня сюда притащил», — мелькнула мысль.

В памяти пронеслись воспоминания об Арине в его объятиях и о том, как он настраивал девушку против отца.

— Как Керейра собирается возрождать Дракона? — настаивал Кано.

— Так же, как он умер. С помощью Ньепы и… — Жаклин запнулась. — Подробности известны Патрику. Я в этом не участвую. Как и она, — кивок в мою сторону, — ничего не знает о моей работе.

— С помощью Ньепы и свадьбы? — прошептала я, теряя выдержку. — Кано! Рик в опасности!

Дознаватель покачал головой.

— С вашим Риком все хорошо, Аня. В опасности шаерон Викард.