Глава 23. Отцы, дети и ошибки

Из дневника Арины Керейры

Я проклята. Люди, которые мне нравятся, уми… Исчезают. Сначала Влад… Милый ботаник Влад, мы даже поцеловаться ни разу не успели. Потом Патрик. Он еще жив, но сторона Х скоро его казнит. Теперь этот обалденный принц — единственный, кто поинтересовался моими желаниями. Жалко его… Он был словно из сказки!

Мы остались одни. Я, папуля и его приспешники без права голоса. Керейра проговорился, что ничего не отменяется. Принцев тут навалом, с этим не выгорело — другой найдется.

Думаю, папаша сошел с ума. Он ведет себя странно и неадекватно. Вновь начал рассуждать об опальной принцессе — не о тупой операции, а о настоящей древней принцессе, которую ставит мне в пример. Власть над миром тоже обещает. Правда, насчет свадьбы помалкивает.

Наемники втайне ржут над ним, но платит он хорошо, никто не жалуется. И не вспоминает, что изначально в «МАКИС» состояло пятеро человек.

***

Долинея

Ближе к обеду я сумела выяснить, что ни лорд Рендал, ни Арина Керейра, ни (чем черт не шутит!) Мануэль Керейра в списке ночных арестантов не числятся. Новости об Эндере дознаватель, как и предполагалось, не воспринял всерьез. Нет, не обвинил меня в клевете, но и деталей не уточнял. Создавалось впечатление, что прегрешения шаерона ему неинтересны. Как по мне, это было что-то вроде позиции безразличного родителя: ну залезло дитя в чужой сад, ну на яблоню забралось, ну спугнули его — и что? Никто не пострадал. Вот когда ущерб станет реальным…

Впрочем, я могла ошибаться и Кано попросту не поверил моим обвинениям.

О ходе расследования и поисках Викарда он рассказывать не собирался, а на вопрос о легендах посоветовал почитать сказки или послушать радиопередачу для малышей. То же самое касалось видов и подвидов драконов.

Я настаивала, дознаватель терял терпение… Наконец он набрал какой-то номер и рявкнул в трубку, вызывая Граса.

— Сводите леди Анну в музей, — приказал, когда парень появился в двери. — Ответьте на все ее вопросы. Ясно?

Грас явно ничего не понимал, но на уточнения не решился. Отлично. Кано стоило четче формулировать задание. Или он нарочно предоставил мне шанс?

— Пойдем в павильон Дракона Нордеса, — предложила я в коридоре. — Или там полно народу?

— Шутите, леди? Сегодня же день Ньепы! Там не протолкнуться!

— А пусто где?

Оказалось, в пыточной. Она закрыта на реставрацию, но нам туда можно.

«Викард сказал бы, что мне туда нужно», — я надеялась, с шаероном не случилось ничего плохого.

— Вы давно служите во дворце, Грас?

— Три года, леди.

Облом. О происшествии с Айвией, кем бы она ни была, этот парень не знал. Ну и ладненько… Насчет прошлого Эндера лучше всего поговорить с Рокси. Она отдаляется лишь когда речь идет о Рике, остальным племянникам поблажки не светят.

— Расскажите о дне Ньепы, Грас.

— Прямо тут, леди?

Если честно, переступать порог вонявшей химикатами пыточной совсем не хотелось. Я повременила у входа, однако Граса неприятные запахи не смущали и он галантно придержал дверь.

— Прямо тут. — Я со вздохом опустилась на дыбу. — Очень атмосферное место. Так что там с Ньепой?

С героиней долинейской истории все обстояло грустно и величественно одновременно. После того, как она завоевала сердце Дракона Нордеса, ее мнение обрело вес. Ньепа потребовала узаконить отношения, и Дракон-основатель устроил грандиозную свадьбу, слухи о которой гремели на обоих континентах. В знак любви он дал Ньепе особую должность — она стала шаероной (соправительницей), а не бесправной алие (принцессой).

Ньепа дар не оценила. После свадьбы она привела Дракона на берег Далайны и убила, воспользовавшись его доверием. Перед этим сообщила, что любит его больше жизни, но не может простить за былые измывательства. Потом попыталась воцариться в Долинее.

Народ восстал, Ньепу свергли. Ей вернули статус алие, причем принцессы опальной, и назначили дату казни.

Если верить Грасу, до этого момента история и легенды совпадали. Ну а дальше начиналось самое любопытное.

На эшафот Ньепа не попала. Хроники доказывали: она либо убежала и до смерти скиталась в неизвестности, либо была утоплена в Далайне потомком рие Нордеса.

Зато сказания на версии тогдашних событий не скупились. Согласно одной из них, Дракон-основатель восстал из мертвых, чтобы спасти любимую, и они вместе отправились покорять далекие звезды. Например, дикий мир под странным названием Земля. Другая утверждала, что Ньепу вышвырнул на Землю правитель Долинеи — дескать, ее присутствие будоражило погибшего Дракона, не позволяло ему упокоиться с миром. Третья гласила, что Ньепа наблюдает за всем с небес и ждет момента, чтобы вернуться, попросить прощения у Дракона и править миром. Четвертая уверяла, что, наоборот, бессмертный Дракон бродит по берегам Далайны, высматривая Ньепу.

Пересказывать остальные десять нет смысла — все они так или иначе сводились к тому, что если Ньепа и Дракон встретятся, будет феерический бум и мир изменится.

— Сегодня годовщина, леди Анна. Национальный праздник. Многие скорбят по Дракону-основателю, другие восхищаются Ньепой, третьи ждут пришествия их обоих, четвертые радуются, что есть повод напиться. Все как всегда.

— Но этот год особенный, разве нет? — предположила я, избегая смотреть на запыленные клещи с весьма красноречивыми пятнами у основания.

— Как вы догадались? — удивился Грас.

«Керейре нужна свадьба именно сегодня, а не в прошлом году и не в следующем», — но парень не относился к моим доверенным лицам.

— Леди Роксинэль говорила, — притворилась я. — Что-то о знаках и… Э…

— В полночь положение звезд будет точь-в-точь как той ночью, когда умер Дракон. Такое бывает раз в сто лет, представляете? Вся полиция вышла на улицы, чтобы не допустить беспорядков. Дураки с ума сходят и разыгрывают сценки из жизни предков вплоть до ритуального убийства.

— Некоторые люди очень странные.

— А то! Особенно после прибытия ластонцев. Те в любую чушь верят, даже в то, что Дракон Нордес ночами гуляет по дворцу и спрашивает каждого встречного, не видел ли он Ньепу.

Мне вспомнилась первая встреча с Риком, которого я приняла за привидение. Чужой мир, чужие обычаи, чужая «биология»… В тот день я и сама поверила бы во что угодно, особенно после обнаружения своей «короны»! Хорошо, что окружающие относились ко мне как к преступнице и больше опасались импланта, чем чешуи. Это помогло привыкнуть к себе и не тронуться умом, пытаясь осмыслить происходящее и перспективы.

— Я слышала, Элидий Путешественник любит шокировать дам внешним видом? Уверена, когда-то он и над ластонцами издевался. Они же обожают все сверхъестественное, разве нет?

Грас придвинулся ближе, нечаянно лязгнув прилагавшимся к дыбе ремнем со ржавой пряжкой.

— Ходят слухи, леди, что именно это и отправило его в отставку раньше времени. Нехорошая история получилась… Ластонская девушка умерла от разрыва сердца прямо во дворце. В бальном зале, представляете? Посреди званого ужина, перед журналистскими камерами. Бедняжка! Общественное мнение шаеру этого не простило. Его преемник, сир Рикадор, никогда не появлялся на публике с включенным силовым щитом, хотя ему это добавило бы любви народа.

— Потому что его чешуя золотистая и крепче обычной? Как у Дракона-основателя? Это редкость, правда?

— Совершенно верно, леди. Конечно, в северных широтах такое сочетание встречается чаще, но для Долинеи сир Рикадор — олицетворение легенды. Жаль, что он слишком скромный и не использует свою наследственность в корыстных целях.

«Вообще-то мы оба знаем, что нынешний «сир Рикадор» — не настоящий и золотыми чешуйками прихвастнуть не может», — я каким-то чудом смолчала.

— Расскажите о Рике, Грас. Почему он…

— Это запретная тема, леди. Прошу прощения.

Что ж, я и не думала, что информацию мне выложат на блюдечке.

— А шаерон Элидий — не запретная? — спросила с улыбкой.

Грас покачал головой.

— Шаерон охотно выставляет свою жизнь на всеобщее обозрение. Ему нравится внимание. Но, честно скажу, последние лет семь он избегает крупных скандалов. А-апчхи! Простите!

Опрокинутый в процессе чихания стеллаж с зажимами прогрохотал по каменному полу. Я подскочила, убираясь от раскатившихся железяк.

— Семь лет — это после смерти ластонки?

Парень отрицательно махнул головой и вновь расчихался.

— Сквозняк… Пыльца айвии… Аллергия… — пробормотал, вытирая глаза. — Нет, сир Элидий буянил, когда шаерон Викард отказался от трона в пользу сира Рикадора, а не сира Эндера. Он был старшим, понимаете? Законным шаером. Все газеты писали, что из-за гонений леди Роксинэль сир Викард принял неожиданное решение.

— Элидий хотел, чтобы трон занял Эндер?! — поразилась я. — Это же… Это абсурд! Эндер и власть — как кот и валериана! Если их свести, начнется бардак!

— Сир… А-апчхи! Эндер… А-апчхи! Не всегда… А-апчхи! Был таким… А-апчхи!

Я догадалась прикрыть узкое окошко у потолка, сквозь которое лился приторный аромат цветов, и Граса немного отпустило. Вот только продолжить санкционированный дознавателем допрос с пристрастием не получилось. Грохот привлек внимание смотрителя. Нас крайне вежливо и отстраненно попросили покинуть музей и не портить экспонаты. Ввиду того, что часть коллекции действительно валялась на полу, совесть возражать не позволила.

— Можно пойти в картинную галерею, — предложил мой временный консультант.

Я согласилась, и даже успела определиться со следующими вопросами.

Бесконечный коридор, лестница, снова коридор… Я шла за Грасом, предвкушая скорую разгадку доброй половины терзавших меня тайн. Пусть парень и не самый надежный информатор, порой слухи основываются на реальности. Может, и о девушке Эндера писали газеты? И о странностях шаера Рикадора рие Нордеса? И о забавных случаях из жизни ластонцев?

— Аня! С тобой все в порядке?! — раздалось позади, и я резко обернулась, не веря в реальность этого голоса.

Шаер спешил ко мне с распростертыми объятиями. Именно так — он явно намеревался меня обнять, да еще и сверкал радостной улыбкой!

— Это новая разновидность психологического давления? — пробормотала я, отступая. — Выглядит устрашающе. Честно.

— Журналюги! И сюда пробрались! — шикнул Грас, убираясь со сцены.

До меня не сразу дошло, в чем дело. Сумасшедшая ночь в компании драконов напрочь выветрила из памяти тот грустный факт, что перед камерами нужно изображать неудержимое влечение к долинейскому правителю. Аж обидно, право слово. Я так упивалась крохами информации, что совершенно позабыла о неприятных обязанностях.

«Отставить пессимизм! Живо представь на его месте Рика и покажи неземную любовь!» — приказала себе, на миг закрывая глаза и «переключаясь» на воспоминания о недавней поездке в ластонское посольство.

— Аня, я так волновался! Почему ты избегаешь меня? Тебя ведь не ранили?!

«В моем мире ты бы получил Оскара за лучшую драматическую роль» — мелькнула раздраженная мысль.

— Рик! Любовь моя! Я ждала эту встречу целую вечность! — Я бросилась Рикадору на шею и повисла мешком. — Часы без тебя тянулись, словно годы! Мое сердце изнывало от разлуки! Я смотрела на луну и выла, как одинокая волчица! Мне хотелось услышать твой голос, ощутить твои прикосновения, вдохнуть твой… Эй! — Он подхватил меня на руки и потащил к лифту. — Чисто для справки: я сейчас стараюсь ради прессы. А вы?

— Я?.. Хм… Пожалуй, тоже. Не хочу, чтобы СМИ трубили о твоей невменяемости.

— Уверены? Со стороны все выглядит так, будто мои страстные послания лишили вас разума, и вы спешите… В общем, спешите. — Присутствие лифтера не располагало к откровенным речам.

Шаер будто споткнулся на ровном месте.

— Проклятье! Как я мог забыть?! — с этими словами он забросил меня в лифт и ушел, оставив в полнейшем недоумении.

— Пятый, леди? — Человек в ливрее бесстрастно протянул руку к кнопке.

— Первый! — Сидеть в четырех стенах не хотелось, тем более по собственному желанию.

Створки сошлись, кабина медленно поползла вниз…

— Вы не против работать в выходной? — спросила я, выкидывая из головы странности Рикадора.

— Кто-то же должен, леди. Да и что праздновать? Мой дед считал этот день Днем Нордесов, отец — Днем Дракона-основателя, сын восхваляет Ньепу, дочь вообще не признает праздников. Работа — лучшее место, чтобы пережить эти сутки.

Лифт остановился, но я не спешила выходить.

— Вы давно работаете во дворце?

— Тридцать лет, леди.

— Помните, как появились ластонцы? Двадцать три года назад?

— Газеты тоже помнят. Зайдите в архив, леди. То было очень веселое время.

Подоспели какие-то чиновники, и лифт уехал вверх. Я в который раз пожалела, что так и не добралась до долинейского алфавита, потом заметила, что в коридоре чересчур людно.

Меня окружали мужчины. Сплошь подтянутые, с военной выправкой и резкими взглядами, они словно безмолвно вопили о том, что являются представителями охраны правопорядка. Гражданская одежда лишь подчеркивала их статус и не обманула бы даже слепого.

Я шла мимо них, стараясь не выдать волнения. Конечно же, их собрали из-за пропажи шаерона Викарда, а не из-за бывшей ластонской шпионки, но колени все равно подгибались. То ли оттого, что на меня глазели прямо и без стеснения, то ли оттого, что в людном месте мы с короной чувствовали себя отвратительно.

До кабинета Кано оставалось метров десять, когда я ощутила некую неправильность в находившихся рядом людях. Что-то выбивалось из общей картины. Трудно сказать, что именно, — я сосредоточилась исключительно на том, чтобы никого не покалечить.

Семь метров… Пять… Три…

В голове звякнул тревожный колокольчик. Я резко притормозила и оглянулась. Строгие костюмы, короткие стрижки, изучающие взгляды… Но что, черт побери, привлекло мое внимание?!

— Дознаватель занят, леди. — Путь в кабинет преградил высокий плечистый человек с трехдневной щетиной и синяком под глазом.

— Ничего страшного. Все ждут — и я подожду.

Он хмыкнул, но с места не сдвинулся.

Я оглядела коридор внимательнее. Что же не вписывалось в это сборище сыщиков? Увы, моя наблюдательность будто отключилась.

— Не меня ищешь, Игнатьева?

Я едва не хлопнула себя по лбу. Точно! Азиатские черты! И наручники, если присмотреться внимательнее!

— Жаклин? Это все ваша стража?

— Моя стража — это. — Жако Лэй вышла из-за широких спин полицейских и кивнула на щетинистого громилу. — Я видела газеты. Вы неплохо устроились. Поздравляю.

— Было бы с чем, — нечаянно сорвалось с губ.

— Ой, не прибедняйтесь. — Жаклин выглядела совершенно измотанной. — Я не первый год живу на этом свете. С вами шаер искренен. Он не играет на публику, как с дурашкой Валери.

«Если б ты только знала!» — но я вовремя прикусила язык.

— Не боитесь, что Ластония не забыла о вашем существовании? — спросила без издевки. — Андреев мертв, Валери в больнице… Остались лишь вы с Патриком.

Она неожиданно расхохоталась.

— Андреев — старый дурак. Когда-то он был наставником Керейры, и потому считал себя неприкасаемым. Я предупреждала его. Говорила, что все по-настоящему! «Предохранитель от предательства» — не выдумка и не пустышка! Тронь имплант — и он взорвется! Старик смеялся над моими страхами… Знаете, что бесит больше всего? Самонадеянная дура из лаборатории поверила ему, а не мне! Андреева убила она! Только она! Ластонцы тут ни при чем!

— Ластонцы воткнули в него бомбу. Лишили выбора, — холодно отрезала я. — Как и нас с вами.

— Можно подумать, вас поймали на улице и силком запихнули в Долинею!

«Именно так!» — едва не ляпнула я.

Потом вспомнила, что собеседница считает меня Игнатьевой.

— На взрывчатку в мозгу я точно не соглашалась.

— Никто не соглашался! — выкрикнула Жаклин. — Но это приемлемая цена бессмертия!

Наши соседи по коридору начали отворачиваться, пряча смех.

— Ладно, пусть так, — поспешила согласиться я, чтобы не нервировать ее сверх меры. — Но вы забываете о Валери. Она знала об опасности и никогда бы не попросила выковырять имплант. Это не уберегло ее от взрыва, представляете? — я умолчала о том, что взрыв Валери произошел в ее комнате, а не в теле.

— Взрыва?! Какого еще взрыва? Эта пустышка считает, что ей тоже поставили «предохранитель»?! Чушь! Она — не агент! На нашей она стороне или переметнулась к Долинее, не имеет значения. Валери — ничто! Ее отправили эксперимента ради!

Я поразилась убежденности, переполнявшей голос Жаклин. Может, она кое в чем права?

Помнится, у «МАКИС» на примете имелось восемь девушек моего типа. Вдруг это меня отправили эксперимента ради? Я — ничто? Моя позиция не имеет значения? У меня был лишь имплант и никаких «предохранителей от предательства»?!

Проблема в том, что если я — абсолютный ноль в отношениях Ластонии и Долинеи, моя смерть ластонцам ни к чему. Но меня дважды пытались убить! Дважды!

«Уштер Отт озлился из-за Жако Лэй. Вдруг он не планировал нападать, пока не решил, что мы с ней собираемся сместить его с места любимчика Керейры?» — подсказал здравый смысл.

Остается снайпер… То самый снайпер, от участия которого Жаклин отмахивалась руками и ногами. Она уверяла, что убивать издали меня нельзя, иначе при вскрытии обнаружится имплант. То есть и это — не ластонское покушение?

Стоп! Неувязочка. Из-за моего импланта поднялась небольшая буча, но почему никто не охотился за имплантами Андреева и Валери? Их не считали ценными? Не боялись, что они попадут в руки долинейцев?

«Пустая трата времени. Они взрываются при извлечении!» — рявкнула память.

Не исключено. Но мой не взорвался и, судя по поведению ластонцев, взрываться не собирался.

Думаю, пора прекращать верить тем заблуждениям, которыми глава «МАКИС» кормит подчиненных. Они даже на бессмертие рассчитывают, представьте себе! Как я могла полагаться на их слова? Растяпа!

— Так что там с Валери? — напомнила Жаклин. — Как она взорвалась?

— Думаю, никак. — Я развернулась к выходу из крыла. — Простите, можно пройти? Спасибо. Посторонитесь, пожалуйста. Спасибо. Осторожнее, будьте любезны. Спасибо.

Валери Айронс — не эксперимент по той простой причине, что она — не «тип Ньепы». Мне предстояло выяснить, кто же эта девушка на самом деле и какую роль играет в моей истории.

***

Вопреки опасениям, ни лаборатория, ни морг не были закрыты. Я колебалась недолго. С одной стороны, Джеля легче обвести вокруг пальца, с другой — Рокси сейчас на взводе из-за исчезновения племянника, а потому вряд ли будет контролировать свой язык.

«Морг подождет», — мне не терпелось кое-что проверить.

Я поднялась по высоким ступеням и толкнула дверь. Изнутри сразу же потянуло свежими пончиками и какао.

— А… Э… Мы закрыты! — пискнул кто-то, скрытый горой бумаг.

Моя старая знакомая — стажерка, что проболталась о взорванной голове Андреева. Если ее имя и звучало в том разговоре, я его не запомнила.

— Да ну? Дознаватель Кано говорил иное. — Я подошла к столу, за которым она сидела, и пристально посмотрела на нее сверху вниз. — Будьте любезны отнести ему отчеты об исследованиях имплантов Уштера Отта и Анны Леонидовны. Сравнительный анализ или что-то такое. Простите, в терминах не разбираюсь.

Вроде сработало. Девушка непроизвольно потянулась к одному из выдвижных ящиков и даже коснулась ручки. Потом, очевидно, вспомнила, при каких обстоятельствах мы сталкивались раньше, и насторожилась.

— Зачем это ему? Леди Роксинэль уже информировала его обо всем.

— Сами спросите. — Я изобразила безразличие. — По-моему, у него появились новые вопросы.

— Это какие же? — подозрительность стажерки возросла. — Наше оборудование может зафиксировать разницу между ними и ничего больше.

— Вот именно, — я выдержала многозначительную паузу. — Разница разнице рознь.

— Глупости! — Девушка аж привстала. — Дознаватель сам заходил и видел, что имплант Отта — простенькое взрывное устройство. Ничего особенного! Ой…

— Ну… Может, я неправильно его поняла, — пришло время идти на попятную. — Схожу уточню. С праздником Дракона-основателя!

Стажерка зыркнула волком и от ответных поздравлений воздержалась. Я не могла ее винить… Но и не собиралась переживать о чужих обидах слишком долго. Она невольно подтвердила мою догадку. Самое время полностью пересмотреть то, что я знала о Ластонии и «МАКИС».

Макалистер, Андреев, Керейра, Игнатьева, Сон. Пятеро ключевых фигур. Андреев и Керейра стояли у истоков Ластонии, но это не спасло Семена Матвеевича от бессмысленной смерти. Игнатьева — темная лошадка, Макалистер и Сон появились позже — для основателей они по возрасту не подходят. Эти пятеро сошлись, настроились на вечную жизнь, обзавелись «предохранителями» — и появилась «МАКИС».

Мой высокотехнологичный имплант из другой, как говорится, оперы. Я — одна из восьми марионеток, которые должны были попасть в Долинею с чужим разумом в голове. Экспериментальная марионетка, если точнее. Тот первый блин, который всегда комом.

Жаклин считала, что при нужном уровне допуска смогла бы управлять мной, но это ложь. Такими речами Керейра подпитывал эго своих подельников и пугал их — мол, если не будете слушаться, я залезу вам в разум как подопытным кроликам. На самом же деле контроль осуществлялся только за «вариантами» (За мной и, полагаю, в будущем планировался за Ариной. Или ей прочили роль оператора?) и только его доверенным лицом. Женщиной, кстати. С настоящим имплантом, а не взрывным устройством. Или… Хм, не исключено, у нее есть и то, и другое. А еще она — опытный манипулятор и хорошо разбирается в долинейской жизни. Никого не напоминает, а?

«Я достану тебя, Валери Айронс, — мысленно пообещала я, возвращаясь в административное крыло. — Ты расскажешь, в чем твой секрет. Клянешься, что предала Долинею? Учитывая то, как Керейра относится к своим агентам, в это несложно поверить. Но ты явно знаешь больше, чем говоришь».

Валери можно управлять? Полагаю, да. Но это значит, что в нашей связке «я-она-Арина» есть и четвертое звено. Не удивлюсь, если им окажется сам Мануэль Керейра. И если так, то в теории кто-то из нас способен захватить контроль над ним самим?!

Поправка: не кто-то из нас, а кто-то из них. Я уже, к счастью, вне игры. Вопрос в том, не ошиблась ли я, делая ставку на Валери? Шаер далеко не идиот, но ей доверяет. И Кано никогда ее ни в чем не подозревал. Даже шаероны Эндер и Викард называли пустышкой.

«Хоть бы не создать личного демона и не поверить в его реальность», — опечалилась я.

Правда заключалась в том, что идеальная Валери мне не нравилась. Просто не нравилась. Без доказанных причин. Не уверена, считала бы я ее опасной при других обстоятельствах, и это подрывало доверие к своим же теориям.