Глава 7. Через постель к знаниям

Из дневника Арины Керейры

Прости, Патрик. Кажется, я проболталась. Говорят, первая любовь самая безумная, вот и я в последнее время будто схожу с ума.

Керейра что-то заметил. Он слишком часто рассуждает о долге, о браке и о тебе. Особенно о тебе.

Я волнуюсь. Не нарывайся, Патрик. Мой папаша не дурак, он видит всех насквозь. Сейчас его тревожит провал «Опальной принцессы», но скоро он избавится от «варианта номер семь» и вернется к основному плану.

Береги себя. Ты — единственное, что у меня есть. Я буду защищать тебя до последнего. И однажды я признаюсь тебе в своих чувствах. Обязательно признаюсь.

***

Долинея

Я кричала, пока не охрипла. Звала на помощь, угрожала Ньепой, обещала рассказать о ядерном синтезе… Без толку. Меня не слышали ни охранники, ни злодеи, ни даже Рик.

Он лежал неподвижно. Сжимал мое запястье как клещами и не собирался просыпаться. Если бы не утыканные лезвиями перчатки, я бы попробовала разжать его пальцы, но калечиться не хотелось.

Сквозь разбитое окно в башню дул холодный ветер. Почти час я с переменным успехом куталась то в стянутое с кровати одеяло, то в перину, радовалась очередному временному исчезновению короны и размышляла о том, что могло быть и хуже.

Мы живы, и это главное. Надолго ли — другой вопрос. Если Рик не исчезнет с рассветом, я пойму, что он такое. Не привидение, это уж точно! И не человек, тут сомнений никаких.

Разве что чешуйчатые доспехи — местный аналог бронежилета, но вариант с волшебным существом выглядел достовернее. Они были очень тонкие, и пусть острота чешуек не вызывала сомнений (проверена и оценена на собственном печальном опыте), от пули эта красота не защитила бы.

Еще через час я обнаружила, что клюю носом. Опасный настрой! Чего уж точно не следовало делать, так это засыпать рядом с эдакой гигантской теркой. Прижмусь во сне щекой к его груди — останусь без лица, захочу положить кулак под голову — выступающие из металлических перчаток клинки вонзятся мне в горло, пристроюсь рядом — моя собственная корона вернется в самый неподходящий момент и оттяпает ему ухо.

Где-то вдалеке заорал петух.

«Если я слышу этого горлопана, почему мои вопли никто не услышал?» — я ущипнула себя за нос, прогоняя сон.

Часа три ночи, никак не меньше. Холод пронизывал до костей, но глаза слипались. Не самое приятное состояние… Я словно погружалась в вязкую пучину и тут же выныривала в испуге, проверяя, на месте ли пальцы.

— Если ты не принцесса, почему тебя заточили в башне? — В половине четвертого Рик ненадолго пришел в себя.

— Чтобы я не извела всех драконов и шаеронов.

— Я пошутил. — Он улыбнулся той обезоруживающей улыбкой, благодаря которой я сочла его неопасным еще в нашу первую встречу.

— А я нет. Меня все боятся… Кроме тебя. Как ты? Повернись, а? Посмотрю, что с твоей спиной.

— Уже понимаешь меня? Хм, я не безнадежен.

— Наверное. Не меняй тему. И отпусти мою руку! Сидеть на полу не очень удобно, знаешь ли.

Рик разжал пальцы, неприязненно оглядел опасные перчатки.

— Тебе совсем не интересно, кто я?

— Ты тот, в кого попала моя пуля. — Я разложила возле него перину. — Попробуй немного подвинуться. От пола тянет холодом.

— Шаер Рикадор рие Нордес, — он словно выплюнул это имя.

— Предок нынешнего шаера, да? Не парься. Наследничек у тебя не подарок, но у него вся жизнь впереди, авось когда-нибудь очеловечится.

— Никогда. Он настоящий шаер, а я… Бессмысленная мистическая хрень. Полный неудачник.

Я легонько подтолкнула его к перине, следя, чтобы не наколоться на чешуйки.

— Это он так считает? Что за глупости?! Ты был отличным шаером. Давай-ка, перевернись!

— Я был слабаком, недостойным короны.

— Завтра я попрошу книгу по истории и смогу переубедить тебя вескими аргументами, а пока прими тот факт, что ты — мой герой. Живо уберись с пола!

Рик смотрел на меня, будто не узнавая. Улыбался и молчал. Не реагировал на слабые тычки и в то же время не выглядел умирающим.

— Эй! Простудишься! Не уверена, насколько ты живой, но этот холод доконает даже тысячелетнее умертвие.

Он тихо засмеялся.

— Ты не должна тут быть, принцесса. Таким, как ты, нужно тепло.

— Твой родственничек-тезка считает иначе. Будь человеком, Рик! Позволь тебе помочь.

Обращалась я в пространство — глаза шаера-предка закрылись на слове «тезка».

Немного усилий плюс табуретка — и он перекатился на бок. Тусклый свет луны не разрешал нормально рассмотреть ранение, но я видела, что крови нет, однако золотистая чешуя сильно повреждена.

Выключатель не реагировал, попытка соединить провода напрямую провалилась. Я немного постучала в запертую дверь, обнаружила, что лампочка разбита, поставила на подоконник прикроватный столик, чтобы хоть немного защититься от ветра, и затолкала Рика на перину.

— Не смей пропадать с рассветом! — приказала, укрывая его одеялом. — К тебе есть пара вопросов. Как ты ходишь сквозь стены, например? Как сделал свои доспехи видимыми? Они же как моя корона, правда? Неснимаемые и неподконтрольные?

Потом забралась на пустую кровать и замоталась в сорванную с окна занавеску.

Кто бы уснул в таких условиях? Я приготовилась встречать рассвет, но очень скоро обнаружила, что дремлю. То ли сказалась усталость, то ли нервное перенапряжение дало о себе знать, понятия не имею. Когда небо посветлело, я опустила веки и вроде бы выпала из реальности. По крайней мере, глаза я открыла не раньше, чем на меня упали солнечные лучи.

Было тепло, мягко и спокойно. Я лежала под легким, почти неощутимым одеялом, обнимала большую подушку, вдыхала приятный запах ромашки, слушала далекую нежную мелодию и понимала, что мне это снится. Вряд ли за пару часов окно в башне отремонтировали, печку растопили, постель заменили, да еще и меня запихнули в нее, не разбудив. А раз все вокруг сон, торопиться некуда. Как только взгляну на мир, холодная неприветливая действительность восторжествует и убежать от нее обратно в грезы не получится.

Но солнце не поддержало мои планы. Оно светило в лицо, мешая наслаждаться отдыхом. Я старалась его не замечать, вот только терпение закончилось слишком быстро.

Накатило раздражение. Ну почему стоило лишь почувствовать умиротворение, как момент был испорчен? Почему я не могу выспаться с комфортом хотя бы во сне? Почему даже воображаемое утро достает мелкими неудобствами?

Мозг артачился и уверял, что спать не будет. Негромкая мелодия звучала все ближе.

«Ладно! Черт с тобой! Сдаюсь!» — это позволило полежать еще минут десять.

Потом я вспомнила о Рике.

Схватилась как ошпаренная, бросилась к…

Да никуда не бросилась. Посмотрела вокруг и оцепенела.

Помещение, где я находилась, точно не было башней. Оно располагалось не на жуткой высоте, а на первом этаже дворца. Половину восточной стены занимало огромное окно без решетки, сквозь которое виднелся молодой сад. На узорчатом деревянном полу лежала шкура какого-то животного, у северной стены возвышался массивный камин, на западной красовалась мозаика с изображением шторма, между небольшими окнами южной ютились полки с книгами.

Кровать размером с две двуспальные (и, соответственно, я) торчала в центре комнаты. К ней прилагался не только позолоченный балдахин, но и неопознанное тело.

Мужское. Спящее. Молодое. Если судить по высунутой из-под одеяла мускулистой руке, рельефной спине и коротко стриженому затылку — привлекательное. Оно лежало на противоположном конце кровати, тихо посапывало и явно не планировало просыпаться.

«Я убью тебя, Рик!» — хотелось устроить «благодетелю» хорошую выволочку.

Вот же ж удружил! За мягкую постель, конечно, спасибо, но ответственный человек сначала проверил бы, не занята ли она. И как отсюда выбраться, не подняв тревогу? У меня ведь начало налаживаться общение с долинейцами, очередной скандал ни к чему!

«Вчера — шаерон Эндер, а сегодня кто? Случайно не его злобный братец? Или бесчувственный?» — я на цыпочках прошла к двери и взялась за ручку.

В коридоре раздались ровные шаги.

«Вдруг окно открыто?» — но судьба сочла, что простое будущее мне не подойдет.

Я заметалась между мозаикой и полками с книгами, краем сознания отмечая, что на полу, почти скрытое упавшим покрывалом, валяется одеяло из башни — по-видимому, то, в которое Рик завернул меня ради безопасного перемещения.

«Почему тут нет шкафа?!» — чтобы спрятаться, пришлось залезть под кровать.

Вовремя — оглушительно зазвенел будильник, и незнакомец тут же опустил ноги на пол.

Дверь распахнулась.

— Ваша утренняя почта, шаер Рикадор! — провозгласил вошедший.

«Прости, Рик, но за такое казнить тебя мало», — я затаила дыхание и приготовилась к опаснейшему квесту в моей жизни.

Если меня обнаружат, обвинят в покушении на самого правителя. Никто не поверит, что виноват его добренький предок, который мнит своих потомков лучшими людьми на планете и считает, что они милостиво поделятся жилплощадью с обездоленным иномирным существом. Я же отродье зла, мои цели по умолчанию масштабны. Мне нужна голова шаера, а не подушка, истребление рода рие Нордесов, а не одеяло.

— Пускай подадут завтрак. До обеда я буду работать тут.

— Слушаюсь, сир.

Я прикусила костяшку пальца и приказала себе успокоиться. Всего до обеда. Это недолго. Потерплю.

Какие еще варианты?

Камердинер вышел, шаер тоже куда-то подевался. Звук его шагов стих у западной стены, и мне не хватало смелости выглянуть и проверить, что он делает.

Легкий сквозняк подсказал, что дверь снова открылась. Мимо прокатилась тележка на колесиках, за ней едва поспевали тонкие ноги в узких туфельках и кружевных гетрах. Немного звона посуды — и горничная посеменила обратно в коридор.

«Она ни с кем не расшаркивалась!» — подметила я.

Значит, комната пуста? Хозяин вышел? Можно искать путь наружу? Вселенная не поскупилась на шанс?

«Не будем терять время», — хотелось убраться отсюда с минимальными потерями.

Я подбежала к двери и схватилась за ручку.

— Смена караула! — рявкнул кто-то за стеной.

Ну что за незадача! Там постоянно находились люди. Этот вариант отпадал.

Попробовать выходившее в сад окно? Я подергала раму и обнаружила замочную скважину. Уже что-то. Мне казалось, ключ должен храниться поблизости.

«Никто тебе ничего не должен, особенно в Долинее», — здравый смысл, как обычно, презирал оптимизм.

Потом на ум пришло, что в комнате шаера наверняка есть драгоценные камни. Найду алмаз, тихонько прорежу дыру в стекле и…

«И получу Оскар, потому что такое срабатывает лишь в фильмах», — я прижалась носом к окну, силясь понять, в какой части дворца нахожусь.

Что-то где-то клацнуло. Или показалось? Сработали инстинкты, и за занавеску я шмыгнула быстрее, чем мозг определил источник встревожившего меня звука.

Вовремя — Рикадор рие Нордес как раз вышел из стены.

Ага, из стены. От неожиданности я аж прикусила бахрому на занавеске.

«Это у них семейный дар?» — право слово, не хотелось, чтобы фамильной чертой владел и шаерон Эндер.

Затем шаер прошел сквозь стену в другом месте, и до меня дошло, что его сверхъестественные способности объясняются просто: часть кладки сдвигалась, повинуясь какому-то механизму, и ненадолго появлялся узкий проход.

«А теперь в темпе!» — я рванула к участку стены, откуда он вышел в первый раз, и принялась ощупывать ее, ища рычаг.

Не получалось. Мозаика выглядела как… Как мозаика. Чтобы ткнуть в каждый элемент, понадобились бы часы.

— Ну же, давай! — Я стукнула ее ногой. — Открывайся!

От удара цветные стеклышки посыпались на пол.

— Да чтоб тебя! — Шансы на то, что мое пребывание в обители рие Нордеса удастся скрыть, таяли с каждым мгновением.

Кусок стены отъехал.

Помогло ли мне это? Ну, честно признаюсь: секунд десять я была вне себя от радости. Потом опознала в довольно большом помещении гардероб и приуныла. А уж когда стена сомкнулась за спиной и выяснилось, что тут нет окон, стало совсем худо. Еще и наушник-имплант зашумел как на зло… Черт бы побрал ластонцев и их технику!

«Без паники. Это не Средневековье. Найду выключатель и оценю масштабы новой проблемы», — я зашарила вокруг себя руками, радуясь отсутствию короны.

С махиной на голове двигаться между вешалками намного труднее. Зазеваешься — и первый попавшийся костюмчик наколется на зубцы. Уверена, в Долинее по-всякому представляют злобных последователей Ньепы, но штаны шаера вместо тюрбана не породит даже самая больная фантазия.

Под пальцами оказался выпирающий кирпич. Я нажала его без раздумий, и что-то ударило меня по коленям.

Выдвижной ящичек. Тайник? Вроде пустой… Выложенный бумагой? Или толстая картонка с вдавленными буквами и являлась главным сокровищем?

Я вытащила ее, запихала ящик на место. Он щелкнул, зато в стороне выскочили второй, третий, четвертый… В них хранились не только бумаги, но и неузнаваемые на ощупь предметы. Я не видела смысла их перебирать. Вновь начала искать выключатель и подумала, что вполне могу просидеть здесь до следующего утра, а если Рикадор вдруг уедет из дворца, то и до скончания века.

Механизм не поддавался. То ли у меня руки росли не из того места, то ли управлялся он как-то по-особенному, не знаю, однако все усилия пропали даром, и я перешла к находке.

Очертания букв были знакомыми. О, П, А, Л, Н, А, Я, П, Р, С… Опал? Опал на япр… Что за глупости?

Я прислонилась к стене, принялась ощупывать картонку более вдумчиво. Между Л и Н нашлась какая-то закорючка. Запятая?

Внезапно опора исчезла и появился свет.

«Он включается автоматически?» — меня качнуло назад.

Нет, проход открылся сам по себе. То есть… Ну да, не сам по себе.

— Доброе утро, Ання.

За те полторы секунды, что я поворачивалась лицом к комнате шаера, не получилось ни испариться, ни провалиться сквозь землю.

— Салют, — вырвалось нежданно. — Я тут… Э… Зашла поздороваться. Без коро… Без силовых щитов, поэтому можете не бояться. Отличная погода, не правда ли? У вас столько одежды, сколько не в каждом магазине увидишь. Сами выбирали? А я ненавижу ходить за покупками. Обычно беру то, что сразу понравилось, и не продолжаю поиски. На скидки, правда, внимание обращаю, хотя нарочно распродаж не жду.

«Пожалуйста, кто-нибудь, закройте мне рот, пока я не загнала себя в Душегубку», — мелькнула здравая мысль, и я прикусила губу, прерывая поток глупостей.

Рикадор отступил на шаг, глумливо указал на выход.

— Прошу, чувствуйте себя как дома. Кофе, чай? Или обойдемся без формальностей и сразу пройдем в пыточную? Если верить шаерону Викарду, вам там понравилось.

Наушник запищал так громко, что даже шаер обратил внимание на тонкий противный звук. Я прижала ладонь к уху, не в силах выносить мерзкий писк, и вышла из гардеробной. Частота стала выше. Голова раскалывалась, не позволяя ни болтать нервную ерунду, ни искать пути к спасению.

— Не кривитесь, Ання. Сапог Ньепы вам понравится. Он очень стильный.

«Я смотрю на самого лучшего мужчину во Вселенной», — появилась совершенно дикая мысль.

Его страстный взгляд лишал воли, чувственные губы были созданы для поцелуев, мускулистое тело обещало неземные наслаждения, бархатный голос будил самые дикие фантазии. Я представляла, как притягиваю его к себе, заглушая ласками неуверенные протесты. Говорю, что он идеален, и мы предназначены друг для друга, и совсем не важно, что у шпионки и шаера нет ничего общего. Целую так нежно, как никого и никогда в жизни. Медленно расстегиваю пуговицы его тонкой рубашки и кладу ладонь ему на грудь, слушая биение сердца. Он отталкивает меня, потому что долинейские традиции запрещают поддаваться эмоциям, но сдается уже через миг. «Ты сводишь меня с ума», — шепчет, гладя мои волосы. И мы вместе…

Ага, приехали. И мы вместе собираем его пальцы, потому что корона может вернуться в любой момент.

«Ластония не дремлет», — я поковырялась в ухе, но воздействовать на имплант не решилась.

Потревожу его — отключусь, и кто знает, приду ли в сознание собой и кем-то вроде «Айры Керейры». Лучше не рисковать.

«Они починили эту штуку? Усилили сигнал? Перепрограммировали?» — я мало разбиралась в технике, однако хорошо помнила те два случая, когда оказалась на месте наблюдателя, а не подопытного кролика.

Оператором оставалась Арина. Ее мысли и чувства передавались мне, но картинка транслировалась не ей, а от нее. Ракурс камеры не менялся. Правильно ли я поняла, что она была стационарной, а не шла в комплекте с имплантом? Имплант подключался к любой камере, находившейся в определенном радиусе действия? Или включал камеру, попавшую в доступную ему зону? Вероятнее всего последнее, потому что когда прерывалась передача мыслей, камера тоже отключалась.

Мне хотелось в это верить.

— Если вам нездоровится, не волнуйтесь. — Рикадор поморщился. — Компрессы из расплавленного олова быстро вернут бодрость духа, а свинцовые пилюли гарантированно избавят от любой хвори.

— Ах, да вы проказник! Обожаю мужчин с чувством юмора. Надеюсь, вы хороши не только в словесных баталиях, но и в посте…

Чтобы заткнуться, пришлось стукнуться головой в стену. То, что творил со мной имплант, и близко не напоминало участие Арины Керейры даже на том памятном торгу. В ее случае я позволяла собой управлять, принимая происходящее за сон, и избавилась от контроля, признав реальность окружающего мира. Теперь же, несмотря на ясное сознание, кто-то из вне заговорил моими устами! Я боялась представить, чем это может закончиться.

— Раз уж вы здоровы, позвольте пригласить вас на завтрак, — тон шаера не сулил ничего хорошего. Плохого, впрочем, тоже, но его намеренное равнодушие пугало не меньше, чем чужие мысли. — Говорят, овсянка с толченым стеклом весьма питательна. Некоторые живут после нее целую неделю.

«Какой же он горячий!» — я прикусила язык, спасая себя от продолжения позора.

И запрыгнула на откровенно прибалдевшего Рикадора.

Крепко обхватила его шею, коснулась щекой щеки, взмолилась богам всех существующих религий, чтобы обошлось без силовых щитов и смены правительства Долинеи.

— За нами наблюдают, — прошептала едва слышно. — Где-то в вашей комнате есть скрытая камера, которую активирует одна проблемная штука в моей голове. Думаю, в правом углу от двери, но могу ошибаться. Не верите? — Пока он решал, как от меня избавиться, я не теряла времени зря и прижалась ухом к его уху. — Замрите на пару секунд и послушайте.

«Если весь этот бред транслируется прямо мне в мозг, дело дрянь», — но стоило положиться на удачу и науку.

Несмотря на сумасшествие последних дней, я оставалась реалисткой. Когда имплант действовал слабо, он воспринимался как наушник. Сейчас передача была гораздо интенсивнее, напористее и агрессивнее, влияла на разум и поведение, а не только раздражала, но, думаю, в ее основе тоже лежал звук. Возможно, шаер услышит чужую речь и поверит, что я не притворяюсь.

— Ты плохо вела себя, милая, — внезапно выдал Рикадор непривычно низким голосом. — Тебя надо наказать. — Он подхватил меня на руки и понес к кровати. — Ты заслужила хорошую порку.

— Эй! — Что-то пошло не по плану. — Какого черта?! Оно что, заразно?!

В голове звучали пространные речи об истинной властности, покорности и страсти, но мои всполошенные чувства напрочь затмили поддельные. Это никуда не годилось! Мне нужен союзник, на худой конец — нейтральная сторона, а не проблема номер три. Для цитат из «Справочника юного доминанта» у меня есть шаерон Эндер, для угроз — шаерон Викард. Шаер должен сохранять безразличие!

Он швырнул меня на кровать, поднял с пола шкуру неопознанного мной животного.

— Готова к уроку послушания, Ання?

— О да. В моем досье есть место для еще одного обвинения в покушении. — Я вдруг сообразила, что дверь в коридор совсем рядом, и перестала бояться. — Будут какие-то особые пожелания? Признаюсь честно: в экзотике я не мастер, но с ночными горшками управляюсь просто отлично. Зайдите к дознавателю Кано, у него найдется пара отзывов от довольных клиентов.

Рикадор улыбнулся. Или мне показалось? Клянусь, на его губах мелькнула улыбка! Даже наблюдатель ее заметил, потому что в мой мозг полилась чушь о сексуальности ровных белых зубов и идеи насчет того, как эти самые зубы надо использовать в ближайшее время, причем речь шла отнюдь не о завтраке.

«Хорошо, что шаер этого не слышит. Надеюсь, он тоже играет на ластонскую публику, не то дело дрянь», — я нарочито лениво поднялась и направилась к выходу.

— Далеко собралась, милая? — Рикадор схватил меня за волосы и потянул обратно — справедливости ради должна заметить, что не рывком, а довольно бережно. — Кто разрешил тебе уйти?

Я не ожидала такого поворота. Потеряла равновесие, врезалась в шаера… Ухом в его челюсть, если точнее. Ну или имплантом в его зубы, что тоже верно.

Раздался оглушительный хруст. В голове словно взорвался коктейль Молотова. По вискам разлился жар, из глаз брызнули слезы, горло пересохло, дыхание перехватило. По шее потекло что-то горячее, хотя, возможно, со мной играло воображение.

Я выронила найденную в гардеробной картонку и упала на кровать. Заметила, что на бумаге написано «Опальная принцесса», причем написано кириллицей. Сильно удивилась: этот кусок напоминал обложку деловой папки, а не рукописи романа. Подумала, что Арина Керейра обожает романтические истории…

Потом обнаружила под собой алые капли и поняла: по шее действительно течет кровь.

«Имплант? Удар был настолько сильным, что он вылетел? А почему я в сознании?!» — хотелось проверить догадку, но конечности едва шевелились.

Зато звук исчез. Полностью! Ничьи слова не просились на язык, ничьи желания не взрывали мозг!

Вместе с очередной каплей крови на белую простыню упал кусочек пластика телесного цвета.

«Я распадаюсь на составляющие?» — судя по ощущениям, ирония могла оказаться констатацией факта.

Еще два осколка и серебристая штуковина, похожая на крохотную батарейку, дополнили картину.

Затем меня накрыла тяжеленная шкура. Шаер, о котором я совсем забыла, плюхнулся рядом, ощутимо качнув кровать и вызвав приступ головокружения.

— Займемся делом? — предложил, прижимаясь ко мне.

Что-то в его тоне заставило меня ответить:

— Самое время.