Глава 13. Я прошу руки вашей дочери

Королевское утро всегда начинается с церемониального умывания, потом одеяния, сопровождаемого цветистыми дифирамбами его королевскому величеству.

Сегодня витанскому монарху хотелось всех этих обалдуев взять и задвинуть в чулан, вместе с их церемониями и болтовней.

Короля мутило, а голова напоминала дом советов, где все решили поругаться, и гул стоял до небес.

– Чтобы я еще хоть раз пил с герцогами?!

Голова отозвалась болью, а мозг подкинул воспоминание про огромный кубок в руках каждого герцога и маркиза. Через три часа высшая витанская знать устала хаять любимого монарха, а следом пробудился энтузиазм. И какой-то он был… Очень шабутной.

А еще герцоги наперебой твердили, что принцесс никому отдавать нельзя, мол, самим пригодятся. И даже какие-то планы строили, чтобы королевство укрепить. Вспомнить бы, какие именно, но голова отказывалась выдавать сию информацию, будто это тайна за семью дверями.

Король вздохнул. Он может и не отдавал бы дочерей, только вот где флот взять, чтобы от пиратов отбиться? Да и соседи на исконно витанские земли заглядываются, того гляди войной пойдут.

Стук в дверь заставил поморщиться. Спустя несколько секунд в покои витанского монарха вошел Найджел. Одет с иголочки, на морде – ни одной складочки, будто и не пил вчера со всеми?

Король нахмурился, выуживая из недр памяти хоть одно толковое воспоминание. Таки советник определенно был на собрании, но чего ж он выглядит тогда таким бодрым? Ему налить забыли?

– Доброго утра, ваше величество, – изрек Найджел с улыбкой, а потом жестом фокусника выудил из-за спины огромную стопку бумаг.

«Это что, работа? После пьянки? Да он издевается!»

– Предложения герцогов по укреплению витанской экономической мощи. А это, – рядом легла стопочка поменьше, – предложения от маркизов. Преклоняю голову перед вашей находчивостью! Здесь столько дельных предложений… И герцоги готовы вкладываться в каждое из них… Блестящий ход!

Монарх скривился. Лесть, конечно, зачтется, только лавры принадлежат вовсе не ему, а захолустной непоседе. Это с легкой руки Вержаны знать воспылала желанием откровенно высказаться. Теперь оказывается, что на словах дело не закончилось...

Король подошел ближе, глаза слезились от яркого света, а в горле было суше, чем в пустыне. Неужели вот это все не может подождать… Хотя бы до… Завтра?

Монарх лениво взял первый лист, мазнул по нему взглядом.

– Чего? – Король встрепенулся и заново перечитал первую строчку. – Герцог Тронтус… готов безвозмездно, в честь здоровья его величества и процветания Витании… выделить из своих личных запасов… три тысячи бревен корабельного дуба… – Монарх поднял глаза на Найджела. – Так эти личные запасы реально существуют? Вчера я о них услышал впервые? Про дуб, который «случайно» вырос в герцогском парке и который он «скромно» припрятал на черный день, пока я как ненормальный втридорога покупаю древесину в Галисии?

Найджел сохранял бесстрастное выражение лица.

– Как выяснилось, черный день для герцога настал вчера… под влиянием… энтузиазма и патриотического порыва. Кстати, он также обмолвился, что у него есть проектировщик кораблей… Правда, работающий тайно, дабы не платить налог на «интеллектуальный промысел».

Король застонал и наугад выдернул из стопки следующий лист.

– Что у нас тут… Ага, герцог Ламберт… И что он? Предлагает… «возродить славные традиции витанского стеклодувного дела…» Что? Оказывается, у него уже две «почти готовых» мастерских... А я искал деньги на восстановление хотя бы одной королевской мастерской!

Слуги, что помогали королю облачиться, разбежались по углам, как мыши. Только Найджел остался, будто монарший гнев его не страшил.

– И что там еще?

– Все пишут, что «сознают вину перед короной» и «горят желанием послужить отечеству», – улыбка советника сделалась неприлично довольной.

– Смотри-ка, даже старый скряга маркиз Фернандис предлагает наладить производство солонины и сухарей на своих бойнях и пекарнях. А ведь когда я в прошлом году просил его о поставках по сходной цене, он чуть не расплакался, рассказывая о неурожае и падеже скота!

– Видимо, добродетельный витанский муж вспомнил о закромах, полных зерна, и о стадах, записанных на тещу…

Король замолчал, разглядывая стопку документов. Голова гудела, но сквозь остатки хмеля пробивалось холодное, ясное понимание. Его дурили! Дерзко и нагло! А он, занятый интригами, ссорами и давлением соседей, проглядел, как его же знать обрастала богатством, пряча доходы от короны.

Глаз дёрнулся! Нервно…

Правда наконец открылась! И кто к этому приложил руку? Конечно же, самая непутевая и строптивая дочь. Взяла и по щелчку пальцев заставила абсолютно всех сознаваться про свои закрома. Хотелось стукнуться головой об стол! Как у нее это получается? Почему за двадцать лет царствования я этого не замечал?

– Найджел, – тихо позвал король. – Эти предложения… Их можно реализовать? Или это просто пьяный бред, от которого лорды откажутся, как только протрезвеют?

Советник ухмыльнулся хищно и жадно – с явным намерением обобрать каждого проходимца с титулом.

– Отказаться от своих слов будет… невозможно! Каждое предложение запротоколировано. Подписи лордов тоже присутствуют… Правда, некоторые весьма расплывчатые… Однако – это все равно обязывающие документы о дарении или сотрудничестве. А учитывая, что свидетелями были… все остальные герцоги. Никому не отвертеться…

Король закрыл глаза. В комнате повисла тишина, лишь ветер бушевал за окном. Такая же вьюга кружилась на дне королевской души.

– Где сейчас Вержана?

– Носится по дворцу и раздает приглашения на гулянку Фалькони…

Король поморщился, будто почувствовал острый приступ зубной боли. Какая гулянка Фалькони, если сама купчиха надежно заперта!

– Кстати, вот здесь отчет городской стражи о происшествии… – Найджел выложил поверх бумаг еще один. – Вина третьей принцессы касательно падения кареты в воду… не доказана.

Ага, докажешь тут! Если дочь сумела жадных герцогов заставить показать закрома, то отправить сестер купаться в студеную водицу вместе с галисийским принцем ей вообще ничего не стоит. Вопрос в том, зачем все это потребовалось? Ну точно не ради трона! Тогда ради чего?

Перед глазами встало воспоминание, как его дочери держатся за руки и выступают единым фронтом. Может, таким образом Вержана добивалась сплоченности?

Бедного короля передернуло, а голова заныла с утроенной силой, напоминая, что серьезные мысли ему противопоказаны.

– А еще там принц… – протянул Найджел. – Жаждет аудиенции…

«У советника совесть водится? Хоть где-нибудь? Хоть чуточку? Судя по наглой харе – Найджел даже значения этого слова не знает и потому бессовестно толкает короля едва ли не грудью на амбразуру».

– И чего ему надо? Жаловаться прибежал?

– Скорее, Вержану требовать в жены…

Король упал в кресло, устало и обессиленно. Захотелось снять корону, сунуть под кровать и отправиться баиньки. Монархам ведь тоже отдыхать положено. Правда, остальные почему-то считают иначе…

Послышались шаги. Монарх приоткрыл один глаз – любопытство никто не отменял – и увидел, как Найджел идет к двери, открывает и жестом велит кому-то войти. По-хозяйски так.

Секунда – и вот на пороге появился сам королевский повар с широкой улыбкой и банкой наперевес.

– Ваше величество… Я тут… Лекарство… Принес!

И бутыль показывает. Бедный монарх вначале позеленел, потом побледнел.

– Это рассольчик, говорят, похмелье как рукой снимает! – тараторил повар. – По бабушкиному рецепту! – заверил здоровяк пиратской наружности и неуловимо быстро оказался рядом с королем.

Следом послышался чпок, и воздух королевской спальни наполнился чем-то кисло-соленым…

– Вот, отведайте, – повар наполнил большую чашу и почтительно протянул королю.

Запах у пойла оказался просто непередаваемым.

– Надеюсь, это хоть не бабушка готовила?

– Что вы, нет, конечно!

Король сделал глоток… А потом не понял, куда делось все содержимое огромной чашки. Жизнь, наконец, обрела краски, а пустыня во рту перестала мучить организм.

– Ну, что, к переговорам готовы? – осведомился Найджел, наблюдая за метаморфозами королевского лица.

– К переговорам? – монарх покосился на посудину, ткнул в нее пальцем. – Вот это в переговорную… Отнеси…

– Сей момент, – заверил повар и исчез вместе с банкой. Стало пусто и грустно.

– Может, отложим принца до завтра, пусть мучается от неизвестности! – предложил король, поглядывая на советника.

Тот насмешливо изогнул бровь.

– До завтра он еще десяток аргументов в свою пользу придумает… И от короны Вержана отказалась… Все они отказались!

Стало совсем грустно. Трон есть, королевство есть, а корону никто не хочет. Обычно у всех наоборот... Так не годится! Надо всем устроить веселую жизнь, пусть мучаются!

Король поднялся, поправил корону, хлебнул еще рассольчика.

– Ну, принц, погоди!

Правда, боевой настрой сохранить не удалось. Малый зал для переговоров заливало солнце. Такое яркое и назойливое, что голова тут же напомнила о вчерашних возлияниях. Хорошо хоть, рассол уже дожидался на столе. Вот к нему-то король и поспешил, мельком оценив крепкую фигуру галисийского наследника.

Ишь, как расслаблен. Значит, приготовился к переговорам. И что же он придумал? Чем сможет превзойти военную защиту истрийцев?

Следом за королем в зал шагнул Найджел, смерил иноземца пытливым взглядом и ухмыльнулся загадочно. А после бросил взгляд куда-то вглубь комнаты, где были развешаны полотна живописцев.

«И что он там такого занимательного узрел? Непонятно».

– Принц, что за спешка? – осведомился монарх, попивая рассол, причмокнул и плеснул добавки. – Сейчас утро, а вы настаиваете на встрече…

Найджел с удовольствием поведал бы, что время перевалило за полдень, но вмешиваться в королевский разговор не хотелось… Во всяком случае… пока.

– Я определился с выбором, – Рикардо поклонился с безупречной учтивостью. – И пришел просить руки вашей дочери, принцессы Вержаны.

Спрашивается, как третья принцесса умудрилась вскружить головы всем вокруг? Вот же непоседа! А говорили, тихая… мирная, вся в мать… Да куда там – катастрофа в юбке.

Король сложил перед собой ладони, смерил будущего зятя взглядом. Надо его выбить из спокойствия. Чем же? А мысли разбежались и домой воротиться не хотят, даже чудодейственный рассол тут не помощник.

– Значит, принцесса Вержана… – протянул король.

– Да, – кивнул Рикардо по-военному, расправил плечи, глаза горят. Тем самым дурным огнем любви, который даже самого умного человека превращает в бестолочь. Король усмехнулся, сам когда-то таким был, когда Гретхен увидел. И чем это закончилось? – Галисия готова…

Монарх поднял руку, прерывая поток слов и щедрых обещаний. За время знакомства с Вержаной он усвоил самую важную вещь: если дочь чего-то хочет, она заявляет об этом сама. Брак – вещь серьезная… Но ее самой здесь нет…

Выходит, принц решил все за нее? Как любопытно. И глупо.

Если бы они здесь вдвоем стояли, тогда дело выглядело бы солидно. А так – болтовня.

– А мнение моей дочери? Вержаны… Как она относится к замужеству?

– Мы влюблены! – выпалил принц.

Король нервно дернулся и потянулся за чашей, потому как слов на языке крутилось много, но наследному принцу их озвучивать не стоит… Обидится. Угрожать начнет, парни в делах сердечных такие воинственные. Но еще более – бестолковые.

– Влюблены – это хорошо, но я бы предпочел это от дочери услышать.

Лишь на секунду в глазах галисийского наследника отразилась растерянность. Король усмехнулся. Вот оно – слабое место.

– Кроме того… Ваше высочество, думаю, вы наслышаны, что я намерен выдать Вержану замуж за истрийского князя Александра.

– По договору, что заключен между нашими семьями, я волен выбрать любую из ваших дочерей! – мягко, но со стальной решимостью в голосе молвил Рикардо.

– Можете? – изрек король, откидываясь на спинку кресла. – Скорее уж обязаны.

Принц нахмурился. По всей видимости, он прибежал сюда, настроившись долго спорить, доказывать, сыпать щедрыми предложениями. А тут – облом… Королевского масштаба.

– Только, ваше высочество, а вы о моей дочери задумались, а? – король подался чуть вперед и прищурился. С высоты своего опыта он видел, какую непоправимую глупость готов совершить наследник Галисии.

Монарх медленно выдохнул, а мысли унеслись в далекое прошлое.

Пушистый первый снег лениво падал с неба, мороз едва уловимо щипал за щеки, оседал на волосы, морозил венец на голове. Но никак не мог справиться с грязью, которая облепила улицы…

Хмурый и мерзкий день, когда он снова должен был сделать выбор и опять связать свою жизнь с женщиной. Король стоял и смотрел, как прибывают во внутренний двор экипажи, как оттуда выходят молодые девушки. Светлые платья, россыпь драгоценностей…

Первая жена тоже славилась красотой…

И что принесло это хоть немного счастья? Увы, в душе поселился мрак и безысходность. И как выбрать? Как не обмануться снова? Ему нужна верность и хоть капля человеческого понимания. Рассчитывать на большее – глупо и нелепо.

Поток гостей иссяк. Следовало идти в зал, приветствовать барышень, но душа протестовала, рвалась из груди, куда-нибудь, лишь бы подальше от разряженных девиц.

Лакеи разошлись, двор опустел. Тянуть еще дальше было бы неуважением к высшей аристократии. Король сделал шаг от окна и замер. Прибыла еще одна гостья. Светлое платье почти без украшений, волосы рассыпались по плечам.

Миг растянулся на вечность! Сердце дернулось, сжалось и свалилось в пропасть, когда незнакомка неприязненно покосилась на дворец, будто тоже не хотела сюда приезжать. Кто же она?

Окрыленный порывом, король рванул в бальный зал и полвечера высматривал загадочную барышню. Лица сменялись, король даже имена не запоминал. И лишь под самый конец вечера наконец нашел ее – Гретхен.

Его любовь и боль, вечная рана на сердце. Если Рикардо продолжит упрямиться и заберет Вержану, участь его третьей дочери тоже может стать трагичной.

– Я только о ней и думаю! – пылко выдохнул принц. – Принцесса мечтает учиться, хочет посмотреть на мир. И я могу ей это дать. До свадьбы еще несколько лет…

– И если вы на это время уедете из Галисии, канцлер пошлет за моей дочерью убийц!

– Он не посмеет!

– По его приказу отравили вашу мать! – жестко заявил король. – Что ему какая-то принцесса!

– Кроме того… Вам уже должно быть известно, что Вержана выросла… вне дворца?

Принц хорошо держался, но в глазах король прочел ответ.

– Моя дочь слишком своевольна и свободолюбива… А ваши законы регламентируют каждый шаг. Это жесткие рамки… Вержана такого давления не выдержит, она нарушит правила и тем самым настроит двор против себя.

– Она…

– Я не договорил! – король перебил, чуть повысив голос. Потом поморщился, потому как голова опять напомнила о себе, аж у виска стрельнуло. Рука потянулась за рассолом.

А принц, словно вышколенный слуга, стоял и ждал, пока король утолит жажду.

– Теперь, в-третьих. Вы ведь уже заметили, что вокруг Вержаны творится слишком много странностей. Не надо делать удивленное лицо. Мне докладывали о ее внезапных исчезновениях и таких же появлениях… И, честно, я устал с этим бороться! – выдохнул король, стукнул себя в грудь. – Мне эти волшебные выходки уже в печенках сидят! И я – король! Ничего не могу этой бесовщине противопоставить! А вы, принц, как будете решать вопрос? Канцлер за такое обеими руками уцепится… Рано или поздно вас заставят выбирать… И на одной чаше весов окажется жизнь моей дочери…

– Жизнь дочери или выгода от замужества с истрийским князем? – Принц Рикардо уперся руками в стол и опалил витанского правителя жгучим взглядом. – Мы с вами давние партнеры, из года в год Галисия дружески протягивает вам руку помощи…

Король поморщился, с досадой вспоминая про три тысячи отборного корабельного дуба, который неожиданно нашелся у герцога. И за который прежде доводилось щедро отстегивать Галисии полновесные золотые.

– А что вас ожидает от союза с Истрией? Военная помощь? – Рикардо усмехнулся жестко. Сейчас влюбленный мальчишка наконец-то спрятался за политической броней. – Звучит хорошо, но так ли это на деле? Посылать корабли и войско по первому требованию, когда у самой Истрии постоянные стычки на границах? Вы же видели этих солдафонов, они с оружием не расстаются. А еще вы, как политик, прекрасно понимаете, абсолютная защита возможна, если вы признаете их своим сюзереном. Но тогда Витания из гордого королевства превратится в обыкновенную колонию!

Наглец! Но ведь зрит в корень, поднял на поверхность все страхи, что будоражили душу витанского монарха.

Принц выровнялся, в глазах – почтение, а вот на дне карих омутов – дерзость!

– Я люблю Вержану и обеспечу ее безопасность, дам ей все, что она пожелает. На моей стороне голоса старой аристократии. Сейчас я учусь в военной академии, согласно традициям прошлого. И вскоре докажу свое право и верну титул главнокомандующего.

Говорил принц так уверенно, будто победа уже лежит в кармане. Но витанский король с высоты своего опыта понимал, что до победы и до возвращения звания главнокомандующего может пройти не один десяток лет.

– Храмовники… – принц поморщился. – Да, они представляют угрозу, но моя тайная канцелярия старательно собирает прегрешения на их верхушку. Как только я окончу академию, это будет обнародовано. Многие потеряют пост и влияние! Тогда волшебство вокруг моей невесты можно смело преподносить как благословение свыше. Она станет символом справедливости в Галисии. Народ будет боготворить свою королеву… – Принц умолк, посмотрел на монарха, долго и вдумчиво.

Колеблется, – уловил витанский правитель и откинулся на спинку кресла. Хотелось выслушать все доводы принца. Судя по всему, пряник закончился, сейчас ему подсунут нечто очень невкусное.

– Но если вы откажете мне… Ваше Величество, я понимаю ваши доводы о безопасности. Я уважаю ваше решение как отца, но как мужчина, чье сердце принадлежит Вержане, я не смогу жениться ни на одной из ее сестер. Поэтому, с глубоким сожалением, буду вынужден отказаться от своего права по договору и отправлюсь на службу в пограничные земли… Следом будут разорваны все торговые соглашения между нашими странами. В том числе и пятисотлетний договор Золотого пути…

Ох, как! Загнул! Золотой путь вознамерился перекрыть! И ведь не боится родительского гнева! А ведь эта торговая жила важна для обеих сторон. Правда, если его перекрыть, Витании станет совсем худо, но и Галисия утратит позиции. А их любимый канцлер выкрутит вопрос, чтобы показать несостоятельность принца.

Король ухмыльнулся, набрал полную грудь воздуха, чтобы в пух и прах разбить все доводы галисийского наследника, но не успел.

Найджел разразился приступом кашля, а когда король бросил взгляд в его сторону, советник взглядом указал в сторону галереи.

Витанский монарх нахмурил брови, а спустя секунду послышались шаги. Затем в поле зрения возник Леонид. Он улыбался во весь рот, а глаза так горели. Сразу ясно – истриец слышал все. Более того, сейчас он самоуверенного мальчишку просто размажет тонким слоем по залу для переговоров.

Король потянулся и плеснул себе в бокал еще рассола. Найджел, как всегда, предусмотрителен. Зачем ссориться с принцем соседней страны, если всю грязную работу спихнуть на истрийца? Даже интересно, к каким аргументам он прибегнет?