Глава 8. Охотницы в коронах

Агнес смотрела на голубоглазого парня и улыбалась предвкушающе. В глазах галисийца отражалось замешательство. Эту эмоцию наследница любила – на ней можно было сыграть.

А еще принцессе живенько припомнилось, как голубоглазый прощелыга Вержану на руках носил. И ведь хватило же наглости пройти мимо нее, кронпринцессы, и приказ проигнорировать! Будто она пустое место!

Наконец настал момент поквитаться.

– Вы – Мигель, – констатировала Агнес, наблюдая, как сужаются у галисийца зрачки. Опасается? Замечательно.

Кронпринцесса приблизилась еще на шаг, теперь она ощущала тепло его тела. Так здорово, парнишка на расстоянии вытянутой руки, но даже пальцем тронуть не посмеет.

Агнес оценивающе поглядела на его крепкую фигуру. Затем неспешно сделала глоток из чашки и ухмыльнулась.

– Письмо от принца должно быть очень срочное! Вы так быстро примчались, – девушка чуть приподняла чашечку и покачала ею перед лицом Мигеля. – У меня даже напиток остыть не успел.

Расчеты оказались верны, Вержана близко общалась с синеглазым выскочкой. Переписка! Вот так они и познакомились с принцем! Сейчас она эту ниточку связи перережет.

Галисиец выпрямился, расправил плечи, а глянул как дерзко, с вызовом. Наглец! Еще и глаза похолодели, будто парню в душу лёду насыпали. Будь на месте выскочки любой витанский придворный, он бы мигом сделал попроще морду и заулыбался подобострастно.

Ничего и не таких ломали!

– Я так и не услышала ответа!

Недовольство на лице выскочки полыхнуло особенно ярко, пламенно. Наконец парень заставил себя склониться, правда с таким видом, будто сам себе на горло наступил.

– Да, я – Мигель, – бросил он на галисийском. Морда подобострастная, но в каждом слоге вызов.

Да, как он смеет! Злость обожгла душу, но принцесса только усмехнулась.

– Стража! – позвала она.

Секунда – и вот из темноты выступили стражники, сразу четверо.

Теперь она победно выгнула бровь, глядя, как напрягся галисиец. А его синий взгляд… Ох, какая обжигающая ярость, замешательство и желание придушить! Вон, аж пальцы в кулаки сжались.

Стало интересно! Собирается драться? Как нелепо.

Девушка залпом допила напиток и, не оборачиваясь, отдала чашку стражнику. Миниатюрная посудина в латной перчатке выглядела игрушечной. А вот взгляд наследницы отсвечивал сталью.

Принцесса обязана быть милой, понимающей, но у кронпринцессы есть еще одно лицо – Беспощадное. Предназначенное для врагов.

Она протянула руку и жестко схватила Мигеля за подбородок, впиваясь ногтями в кожу и вынуждая смотреть на себя. На свою акулью улыбку.

– Говорить будешь на витанском, когда я спрашиваю! – чуть повысив голос, рявкнула она. Ее улов дернулся, но Агнес не выпустила. – Где записка для Вержаны?

Галисиец опалил принцессу сердитым взглядом. Таким жгучим, будто Агнес успела прогуляться по всем его мозолям и ссадинам.

Занятная реакция. Обычно кронпринцессой все восхищались, лебезили. А этот выскочка – в ярости. Такой жгучей, пожалуй, так на нее никто не реагировал. Никто, кроме принца. Хм?

Агнес приблизилась еще на шаг и второй рукой осторожно провела по его щеке. Теплая и чуточку колючая.

Парень дернулся, таки вырвавшись из ее пальцев.

Стражи двинулись вперед, намереваясь поставить наглеца на колени.

– Нет! – велела Агнес и жестом приказала не вмешиваться. – Мы же не звери, не будем пугать нашего очаровательного гостя!

Мигель дернулся, как от пощечины.

– Письмо, сюда!

– Или что? – с вызовом спросил он. – Я галисиец, если нападешь, потом будешь извиняться перед принцем Рикардо!

Агнес изогнула бровь. Не боится? Занимательный тип. Наглый до безобразия, и лучше бы ему склонить голову.

– Напасть? Я не обижаю беззащитных мальчиков…

Мигель заскрежетал зубами. Да эти два метра наглости никто не смел бы так назвать. Никто, кроме кронпринцессы. У нее за спиной стояли четыре латных и очень внушительных аргумента.

– Кроме того, испортить гостю жизнь можно разными способами, – протянула Агнес, вновь приближаясь. Ярость в его взгляде бесила, хотелось подчинить мерзавца, заставить склониться. – Ты молод… Можешь запросто приглянуться какой-нибудь витанской барышне…

Лицо с голубыми глазами заледенело.

– Потому будь паинькой, отдай письмо, – Агнес провела пальцами по пуговицам на его рубашке. – Иначе… Мои люди доставят тебя в покои какой-нибудь незамужней леди, – пальцы скользнули вверх, до плеча. – А я там тебя обнаружу! – Голос стал мягким, а парень на расстоянии шага дрожал от едва сдерживаемого гнева. – Хочешь жениться?

– Ты не посмеешь! – процедил он.

Агнес рассмеялась.

Она выросла при дворе. Подставы и манипуляции – ее оружие. Титул – щит. И пока она на своей территории, все будет по ее правилам!

– Хочешь проверить? – прошептала она, и пальцы с плеча скользнули вниз, к локтю. Медленно, чуть-чуть подразнивая.

Мигель впился в ее лицо взглядом. Он искал выход из ситуации и не находил. Да, загнать в тупик и приставить кинжал к горлу – лучший способ добиться исполнения любых желаний.

Пальцы Агнес замерли чуть выше локтя. Там что-то было закреплено.

Следом мелькнуло воспоминание, принц Рикардо сегодня тоже касался какого-то предмета на руке, скрытого под одеждой. В том же самом месте! Что это?

Она, не медля, попыталась цапнуть Мигеля за руку.

Но тот шарахнулся, отскочил как ошпаренный. Всего на миг в глазах промелькнул ужас.

Агнес онемела. Дыхание перехватило. Сердце сделало в груди кульбит. Следом принцесса заново окинула взглядом парня.

Громом шандарахнула догадка. Плечи. Осанка. И главное — взгляд, яростный и прожигающий насквозь — это не взгляд слуги. Вот откуда это высокомерие и наглость! Агнес, сама того не ожидая, загнала галисийского тигра в угол.

И его тайна теперь – клинок в ее ладони.

Вот почему он так отчаянно ревновал Вержану. По этой же причине третья принцесса не понимала, чего принц злился. Он ее обманул чужим лицом! И главное – он сам загнал себя в ловушку.

Агнес ухмыльнулась, взгляд полыхнул голодом и жаждой. Тайны она любила, особенно чужие, которые сулили возможность получить желаемое.

Кронпринцесса сделала шаг к своей жертве. Галисиец дрогнул, но не отступил. Только взгляд – ледяная пропасть, где тонула последняя надежда.

И вдруг – воспоминание ударило ее, как ножом под ребра. Ледяная вода, темнота, паника… и его рука. Его губы, делившиеся с ней воздухом. Жизнью.

«Да что ты творишь? – заорал здравый смысл. – Кого ты получишь в итоге? Клетку? И спутника, который будет мечтать тебя задушить».

Агнес облизала губы.

Отступить – значит предать собственные принципы и убеждения… Ради мужчины. Всю жизнь она играла в игры власти. Надавить, принудить, получить своё. Именно так с ней поступил отец. Именно так она управляла двором. И сейчас, глядя в напряженные синие глаза, Агнес с отвращением осознала, если надавит, то станет точно таким же тюремщиком.

Страшно признаться, но она хотела защиты, любви и уважения. А еще поцелуя – не из необходимости, а настоящего… Нежного, чтобы голова кружилась и ноги не держали.

«Упустишь шанс – тогда Вержана получит все», – нашептывала темная сущность, взращенная во дворце среди интриг, предательства и ненависти.

Пальцы сжались в кулаки. Уступить – проявить слабость! Как она может? Для кронпринцессы это недопустимо.

Всю жизнь Вержана была для нее пугалом. И вот они встретились лицом к лицу. И что? Разве сестра – враг? Она даже от ее титула отмахнулась… Не глядя… «Может, хватит?»

«Просто она еще не поняла, кого ты собралась у нее отобрать! А как поймет…»

Тьма в душе не унималась. Она била по нервам, подталкивала:

«Главное – напасть, захватить и присвоить. А потом он все равно придет в твою постель, никуда не денется».

Щеки вспыхнули румянцем. Каково это будет? Как Рик прикоснется к ней – нежно? Или с ненавистью, оставляя синяки на коже, как сегодня возле реки?

Озноб обхватил тело, а следом кулаки разжались. Нельзя! Они станут супругами, а значит…

Значит, уже сейчас нужно встать на его сторону.

– Я не собираюсь тебя разоблачать! – почти шепотом, но голубоглазый услышал. Взгляд полыхнул удивлением, хлестнул настороженностью. – Я не хочу вражды и ненависти.

Это признание стоило дорого.

Все маски кронпринцессы спали, разбились в дребезги, усыпали осколками пол. Осталась не могучая кронпринцесса, а слабая и беззащитная девушка, которую принц дважды спас.

– Дай мне… нам шанс? Пока мы здесь…

Он молчал! Невыносимо.

Дыхание срывалось, Агнес дрожала, будто сейчас решалась ее судьба. Будет ли она закрыта его крепкой спиной или так и проживет всю жизнь на острие меча с витанской короной на голове?

– И ты ничего не расскажешь королю? – спросил синеглазый, тоже шепотом, будто их двоих опутал один секрет.

– Да, я никому не скажу. Твоя тайна – моя тайна.

Секунда, словно вечность, и два взгляда – без всяких масок. Странно. Волнующе…

– Я… Рикардо безнадежно влюблен в девушку за той дверью! – констатировал Мигель, кивнув на дверь в башню.

Словно ожог. Больно, но Агнес умела не подавать виду.

– Рикардо – политик… – выдавила она. – Мы же знаем, политики не могут выбирать сердцем, даже если безумно хочется.

– Тогда что ты делаешь? – Голубоглазый изогнул бровь и впился в ее лицо взглядом. Но на дне синих глаз — ни одного проблеска ярости. Впервые за все время знакомства.

Агнес смотрела, как бьется жилка на его крепкой шее, ощущала аромат мужского парфюма и заулыбалась – открыто… Впервые.

– Я хочу завоевать того, кому дважды обязана жизнью. С кем тепло и спокойно. Мужчину, сильного, а главное – равного, – голос упал до шепота, и их взгляды будто продолжили безмолвный поединок.

Всего секунда, но Агнес заметила главное, на крохотный миг парень замешкался, наконец он услышал, осознал ее слова.

Мигель сделал шаг назад, и это было ответом. Беспощадным, но вполне ожидаемым.

Агнес улыбнулась, нахально изогнула бровь. Какая кронпринцесса сдается после первого отказа?

Она из осколков собрала привычную маску высокомерия.

– Встретимся за ужином! – бросила снисходительно, с улыбкой охотницы на губах.

Я проснулась и сладенько потянулась.

– Выспалась! Наконец-то! – выдохнула, не открывая глаз.

Ведь всем известно, хороший сон даже темного фейри сделает чуточку добрее, а уж одну принцессу – так и подавно.

Потираю глаза и осматриваюсь. Вокруг – знакомые очертания башни, в дальнем углу скребет перьями Хан, а на постели, свернувшись калачиком, дремлет Тень. Хм, она что ли Броллахана сменила? Или стережет мой покой? От кого?

Окидываю взглядом комнату. Вокруг царит идеальный порядок: вещи сложены в шкаф, на мебели – ни пылинки. Даже посуда вся перемыта!

– Зелье! – вскочила и помчалась к печи.

К счастью, варево никто не тронул. Перевожу дыхание. Улыбаюсь, правда недолго, потому как… Раньше зелья в кастрюле было больше.

Изнутри прошиб холодный пот. «Если бумага желаний попадет не в те руки… Мама дорогая!»

Испугаться как следует не успела. Броллахан подобрался к самой печи, запрыгнул на стол и целую пачку бумаги сунул прямиком в кастрюлю с зельем.

– Э-э-э?

Фейри поболтал лапкой, чтобы все листики промокли, а потом начал вытаскивать их за краешек острыми коготками.

А дальше творилось волшебство! Потому как листик, вынырнув, мигом высыхал и делался чуть розоватым и блестящим. Броллахан последовательно выловил каждый лист, сложил их в стопку и вознамерился утащить.

– Стой, а мне показать?

– Яко? – кажется, малыш намеревался торговаться. Растет не по дням.

– С ужина принесу тебе яблок! Показывай!

– Ня-я-я… – Розоватые листки мне сунули чуть не под самый нос. Тогда я узнала приглашение на гулянку к Фалькони. А ведь красиво получилось, и почерк такой изящный. Даже не скажешь, что это двенадцатью лапами одновременно написано. Тут работа кипит, а я сплю и в ус не дую?

– Ня-я-я, – промурлыкал черный пушистик и продемонстрировал свои два зубика. Наяшность в совершенстве, как тут не улыбнуться.

– Молодчина, Хан, у тебя здорово получается! С меня яблоки!

Мой маленький комок мрака кивнул, а потом прыгнул со стола, а через секунду растворился в воздухе и возник на другом конце башни. Сложил приглашения в стопочку, принялся писать следующие – ага, сразу двенадцать копий.

Тут мой взгляд зацепился за толстую книгу. Знакомую такую…

На душе стало гадко. Подарок принца. Подхожу ближе, касаюсь позолоченных листов. «Виттенбург» – гласит изящная надпись на обложке.

Пальцы сжимаются в кулаки, следом в душе просыпаются бесы-оглоеды! Потягиваются, острыми коготками царапают душу. Хочется сделать что-нибудь в отместку обманщику.

– И кто же ее сюда притащил? – любопытствую вслух, постукивая ноготками по корешку. – Вроде ж дверь запирала, а поди ж ты – опять кто-то пролез.

Наверное, Люсия забегала и пыталась напомнить про разговор с принцем.

– И о чем мне с ним теперь говорить? Выяснять, зачем он прибег к цирку? Но обман все равно останется обманом! Да и Галисия…

Вздыхаю, настроение окончательно испортилось.

Зато взгляд скользнул по иллюстрациям, а там: песчаного цвета дома с яркими алыми крышами, зеленые кипарисы, лазурное побережье.

Мечта.

Я могла бы уже ходить по вот этим улочкам, спешить на занятия, варить что-нибудь… Виттенбург с каждым днем будто ускользает все дальше, а принц и страшное слово «замужество» подкрадываются все ближе.

Пытаюсь припомнить, кто первым заикнулся про университет в Виттенбурге. Наверное – Добриэль.

Точно, я разливала первое удавшееся зелье по флаконам, а крестный шутливо трепал мои волосы.

– Вержик, ты всех профессоров в Виттенбурге за пояс заткнешь!

Следом появилась Горяночка с пирогом и довольной улыбкой.

– Да что нам те профессора! Вержик и ректора превзойдет!

Я смеялась, хотя толком не понимала, кто такие профессора и зачем их затыкать за пояс.

Чуть повзрослев, зельеварение стало не только отдушиной, но и шансом на новую, более обеспеченную жизнь. Когда-нибудь у меня будет собственный дом, теплый и светлый, как у крестного. А рядышком – лаборатория, чтобы зелья варить на продажу…

Все эти годы Виттенбург был путеводной звездой, единственным выходом из нищеты.

А сейчас? Отец предлагает мне корону, понятное дело, что это несерьезно. Галисийский принц ведет себя так, будто по уши в меня влюблен. А истрийцы… Они защищают, будто я и в самом деле их княгиня. И ведь сильно рискуют, вмешиваясь в чародейские распри. Вдруг Самаэль нападет на Истрию.

«Ага, и огребет от макушки до хвоста», – ехидно подсказал внутренний голосок.

Я представила и невольно заулыбалась. Еще одно очко в пользу Истрии.

Звякнула посуда – это Броллахан очередные приглашения пошел купать в зелье, а я тяжко вздохнула.

Оно, конечно, можно хорохориться и говорить, что сбегу в любой момент, но если я так сделаю, то подставлю всех: короля, сестер и даже Витанию. А совесть у меня есть, хоть я и стараюсь ее прятать.

– Когда же я из обыкновенной захолустной девчонки стала такой ценной фигурой? Скажите на милость? А главное, как им всем разонравиться?

На ум опять пришел Мигель, его жадный взгляд и лукавая улыбка.

– Зачем он прикидывался?

Пальцы сжались в кулаки. С первой встречи я давала понять, что меня не интересует принц. В итоге получилось с точностью до наоборот.

Положа руку на сердце, признаю, что в первый раз немного покривила душой, когда называла причины, почему не хочу знакомиться с Рикардо. Дело не только в учебе.

Взгляд ускользнул в сторону, где копошился Броллахан. Мир чародеев и фейри – я очень тесно с ним связана. Пожалуй, крепче, чем с королевской семьей.

Мне известно, что существуют люди, которые ненавидят фейри. Они даже пытаются их уничтожить или использовать.

Галисийские священнослужители как раз из таких. Нет в мире другого королевства, где так яростно отрицают существование фейри и приписывают им все возможные злодеяния. Именно там зародились первые охотники. А уж как они чародеев не любят – прямая ненависть особого ранга.

Не дай бог отправиться туда в качестве невесты. Если местные святоши вздумают меня обидеть…

– М-да…

Это папеньке на меня наплевать, а Добриэль – другой. Он не сдержится – ответит. За семью чародеи головы откручивают, невзирая на статус. А что потом? Вражда? Святоши будут ненавидеть меня, Добриэль – защищать? Как быстро конфликт полыхнет до войны? И что будет с крестным за нарушение чародейских законов?

Так подставить своих самых близких я не могу и не стану! Даже ради блага Витании. Именно это – настоящая причина, по которой я не хотела знакомиться с принцем. Только рассказать я об этом никому не могу. Фейри и чародеи для всех – выдумка!

Захлопываю книгу и откладываю в сторону, будто страницы пропитаны ядом, а в душе клокочет ярость.

Обманщик! Он ведь чуть с поцелуем ко мне не полез. Что это было? Расчет? Или чувства?

Сердце ноет, будто за ребра цепляется.

А если бы нас тогда застукал не Джереми, а кто-нибудь менее лояльный? Тогда я бы уже была на полпути в Галисию? Или того хуже – бежала бы, бросив сестер на растерзание Самаэлю.

– Негодяй! Что мешало признаться? Или надеялся, что я голову потеряю и безропотно с ним поеду? Размечтался!

Тяжкий вздох вырвался из груди, а следом душу проткнула горечь. Мигель действительно мне нравился. Умный, веселый и без каких-либо обязательств.

И что? Наши встречи, прогулки по столице – все было ложью. Даже сам Мигель может оказаться просто миражом, которого в реальности не существует.

Стало зябко, холодно, а к горлу подкатил ком. Казалось, счастье уплывает из рук, поманив напоследок теплом и нежностью.

– Может, зря я тогда его не поцеловала? Хотя бы узнала, каково это – целовать того, кто нравится. Теперь… как прежде уже не будет… Зато было бы неплохо докопаться до мотивов притворщика! Заодно и поглядеть, как он будет выкручиваться!

Взгляд невольно зацепился за сверток с портретом князя. Не удержалась, развернула, чтобы полюбоваться красавцем.

– Могучий, да и наглости в глазах побольше, чем у темного фейри! – охарактеризовала Александра, вздохнула. – А еще твои люди не дрогнули и не испугались Самаэля, – провела пальцем по свитку. – Интересно, как бы ты отреагировал, если бы узнал, что мой крестный – чародей? Ты бы рискнул с ним познакомиться? А моя мечта про Виттенбург? Ты бы выслушал? Или отмахнулся?

Вопросов так много, а ответить некому. Я прищурилась и вновь коснулась портрета.

– Интересно, твои люди помнят про нападение чародея? Может, они помогут его выследить? Если Самаэля за столько лет не нашли, значит, представители народа Холмов что-то упускают из виду. Истрийцы… Данияр – воевода, он может посмотреть на ситуацию под новым углом. Только как бы его направить в нужное русло? Да, и… Фейри за любую услугу требуют плату, а тут целый воевода! И посулить ему совершенно нечего.

Мужчина на портрете продолжал улыбаться – нагло и чуточку загадочно.

– Не беспокойся, я придумаю! – говорю тихонько, щелкнув пальцем по рисунку, и поднимаюсь с кресла. – Как раз за ужином этим и займусь, – обещаю и подхожу к зеркалу.

Люсия говорила, что я сегодня просто красавица.

Хочу блистать еще ярче! Пусть принц издали наблюдает. А я хочу понравиться… Данияру. Когда собеседник вызывает симпатию, с ним и договориться проще.

Сон сморил меня прямо в волшебном платье. Как хорошо, что оно ни капельки не помялось. Легкая разноцветная ткань струилась под пальцами и переливалась даже в слабом свете лампы. Плечи открыты ровно настолько, чтобы никто не увидел загар простолюдинки. Выгляжу я непривычно хрупкой и милой.

Прикусываю губу и переплетаю волосы, чтобы открыть шею и плечи. Стало холодно, зябко, а еще непривычно, будто я на охоту собралась. Улыбаюсь отражению.

– Точно, так и назовем это – охота за союзниками.