Глава 25

Фрина тихонько всхлипывает за моей спиной, но даже это меня сейчас не трогает, хотя я отчетливо понимаю, что чувства Фрины полностью искренни, и ей жаль прощаться со мной.

Фрина сделала для меня много хорошего. Она была моим другом и почти единственным собеседником все эти годы.

Но я не пытаюсь пробудить в себе что-то ответное, дабы не ощущать себя бесчувственной и неблагодарной эгоисткой. Я хочу сохранить то состояние, в котором нахожусь, поэтому просто произношу то, что разумно сейчас сказать:

─ Не плачь, пожалуйста, ─ беру Фрину за руку и с трудом натягиваю подбадривающую улыбку. ─ Я благодарна тебе за все, что ты для меня делала, и мне будет очень не хватать тебя. Но слезы лить не стоит. У тебя обязательно все будет хорошо. И у меня тоже.

Но вместо утешения мои слова лишь еще сильнее расстраивают Фрину.

─ Простите, госпожа, ─ она всхлипывает и закрывает лицо руками, отворачиваясь к стене. ─ Я сейчас вас догоню.

Выхожу на улицу и неторопливо иду вперед. Снег звучно хрустит под ногами, сверкает и переливается в лучах солнца.

Так странно видеть сегодня ясную погоду. В такой день это непростительно неправильно.

Мой муж уже стоит возле кареты. Наверное, мысленно он уже предвкушает вечное расставание со мной, но вид у него привычно хмурый и грозный. Но и на этом спасибо, что без улыбки.

И я удивлена, что нигде нет Вераны. Она не появилась в коридоре, чтобы наградить меня прощальной речью, пока Арэн не слышит, как и не вышла на улицу.

Это совсем не в ее духе. Как же позлорадствовать напоследок.

Останавливаюсь перед воротами и поворачиваюсь к слугам:

─ Прощайте. Пусть Боги не оставляют вас.

В ответ звучит разрозненный хор голосов с прощальными словами, а Фрина делает несколько шагов вперед:

─ Удачи вам, госпожа. Надеюсь, что мы с вами еще увидимся и как можно скорее.

─ И тебе удачи, Фрина, ─ сдавленно улыбаюсь я. ─ Обязательно будь счастлива.

Гулко выдохнув, я разворачиваюсь и шагаю за ворота, оставив слуг позади.

─ Эдель, ─ тихо произносит Арэн, кивнув мне для приветствия, когда я подхожу к карете.

─ Арэн, ─ сухо отзываюсь я и стараюсь смотреть сквозь него, не концентрироваться на его взгляде.

Я не желаю знать, что сейчас в его глазах. Что бы там ни было, меня это непременно расстроит.

Муж подает мне руку, чтобы помочь взобраться в карету, но я делаю это сама, игнорируя его жест.

Не хочу теперь от него даже малейшей помощи. Как и не хочу напоследок ощущать его прикосновение.

─ Это тебе, ─ он кладет мне на колени какой-то сверток, вытащив его из нагрудного кармана. ─ На память.

─ Мне не нужна память о тебе, Арэн, ─ холодно отзываюсь я и пытаюсь всучить ему сверток обратно, но он отходит назад.

─ До свидания, Эдель. И удачной дороги.

С этими словами он закрывает дверь, а через мгновение карета приходит в движение.

Смотрю на странный сверток, который вызывает у меня лишь недоумение, и просто откладываю его в сторону.

Не хочу знать, что там, ни сейчас, ни потом. Удивительно, что Арэн решил, будто я захожу иметь хоть что-то, что будет напоминать мне о нем. Не после всего, что он со мной сделал.

Карета быстро удаляется от дома. Когда-то это место было моим убежищем, а со временем превратилось в оплот боли и предательства.

Тонкие нити связи между мной и Арэном медленно растягиваются, истончаются, а совсем скоро станут совсем неощутимыми. И пускай жизнь в скалистом поместье меня не радует, но, может, это и есть мой путь к облегчению? Не видеть мужа, не чувствовать его и со временем забыть не только любовь, но и боль.

Я смотрю в окно, стараясь не думать о том, что оставила позади. Но мысли, как назойливые мухи, кружат вокруг одного и того же. Вокруг него. Вокруг Арэна.

Сверток на сиденье словно дразнит меня своим присутствием. Я знаю, что не должна его открывать. Не должна давать Арэну вновь проникнуть в мою жизнь, наследить в ней после того, как он сам отказался от меня.

Но любопытство ─ коварная штука. Оно шепчет мне, что я хотя бы должна знать, что он посчитал достойным оставить мне на прощание.

Какое-то время я еще борюсь с собой, но в конце концов сдаюсь, не сдержавшись. Беру сверток в руки, ощущая его вес. Он небольшой, но плотный, завернутый в темную ткань и перевязанный тонкой лентой.

Я развязываю узелок, и ткань разворачивается, открывая моему взору деревянную шкатулку, на крышке которой выгравирован дракон.

Нерешительно открываю крышку и вижу внутри лист бумаги.

Письмо.

Стоит ли его читать?

Снова борьба с самой собой, и снова я сдаюсь, разворачиваю листок.

«Эдель,

Я знаю, что ты захочешь выбросить это письмо, как только его увидишь. Но прощу тебя прочесть до конца. Я хочу сказать тебе нечто важное, Эдель, чего не смог сказать лично…»

Я сжимаю письмо в руке, чувствуя, как слезы подступают к глазам, а пустота внутри снова начинает заполняться. Быстро сворачиваю листок, прячу обратно в шкатулку и небрежно отбрасываю в сторону.

Нет, только не сейчас. Любопытство не стоит того, чтобы добровольно подставлять свое сердце под очередной болезненный укол.

Поступок Арэна говорит гораздо больше, чем может сказать это несчастное письмо. Мне достаточно того, что уже происходит со мной.

Все. Хватит. Надо поставить жирную точку!

Карета продолжает свой путь, увозя меня прочь от прошлого, которое я больше не хочу помнить.

А вместе с тем я все ближе к тому месту, где я не обрету новую жизнь, а просто потеряю ее.

Не хочу. Не хочу, чтобы было все так!

Боги, прошу вас, помогите мне! Подайте знак, как избавиться от того кошмара, который меня ожидает. Подарите мне шанс на нормальную жизнь!

В гнетущих мыслях я смотрю в окно, за которым уже заходит солнце. Под ритмичные покачивания кареты я медленно погружаюсь в сон и позволяю себе заснуть, не зная, что меня ждет завтра.