Глава 55

Валар лежит на каменном полу у помоста. Глаза приоткрыты, будто он просто смотрит в потолок, но выражение лица слишком неподвижное и пустое.

Вокруг нас быстро образуется кольцо из людей. Кто-то шепчет, кто-то ругается, кто-то пытается заглянуть через моё плечо.

Кладу ладонь на грудь Валара. Рубашка уже тёплая и влажная, уже напитавшаяся. Удар был коротким и точным, как умеют наёмники: под рёбра, в самое сердце, которое уже не отбивает нужный ритм.

- Нет… - выдыхаю, прижимая руку сильнее и пытаясь остановить кровь, хотя прекрасно понимаю - это бессмысленно, ему уже не помочь. Я – лекарь, а не некромант, но просто так не сдамся.

- Свет! Дайте свет! И воздуха. Отойдите! – надеюсь до последнего, и свет падает на его слишком бледное лицо. Сосредотачиваюсь на ране, затягивая её края, а потом намереваюсь завести сердце. Так учила мать, я видела однажды, как она при мне смогла возродить человека. Внутренним зрением проникла в его тело, невидимой рукой сжимала и разжимала сердечную мышцу, напоминая той, как надо биться. И вышло. У неё получилось, но выйдет ли у меня? Наблюдать всегда проще, чем повторить.

Пульса нет уже долго, это плохо, очень плохо.

- Мёртв! – оглашает кто-то на весь зал, и до ушей доносится истошный вопль Винолы, а потом стоны Круца, на котором Эрвейн отрабатывает удары. Пожалуйста, хотя бы он пусть остановится.

На платье алые пятна, а я закрываю глаза, чтобы увидеть всё другим зрением. Только здесь слишком много людей, они мешают, гудят и отвлекают своими вибрациями.

Шаргх его дери! Я теряю время, драгоценные секунды.

- Да уйдите же! – рычу, чувствуя на щеках влагу. Снова пытаюсь сосредоточиться. Ну давай же, давай.

«Ашкай!»

Мейя, поздно, не мучь себя.

«Нет! Я должна попробовать!»

Он уже одной ногой в Великом круге, тебе его не достать.

«Замолчи, Ашкай, богами молю».

И снова настраиваюсь. Вижу вены, которые уже не такие яркие, кости, сухожилия, прохожу по линиям, пытаясь дотянуться до сердца, когда кто-то толкает в спину, сбивая настрой.

- Простите, не хотела, - извиняется женский голос. Одна из праздных зевак, которая даже не представляет, что эта ошибка могла стоить человеку жизни.

Мейя, отпусти его. Он слишком далеко, - взывает к разуму Ашкай, а я качаю головой и реву, пачкая свадебное платье Хольц чужой кровью.

«Он спас меня, а я его убила».

Не твоя вина.

«Если бы не было этого ритуала».

Наёмник пытался убить Хольц, не тебя.

«Но он здесь потому, что я пришла сюда».

А ещё здесь много людей, которые бы умерли не помоги ты им недавно. Лаза, которая задыхалась от распухшего горла или Дрек с лихорадкой, а ещё Фор с обмороженными пальцами.

Ашкай перечисляет дальше, и я понимаю, что он отчасти прав, только от этого не легче, совсем не легче. Валар стал для меня добрым другом, верным плечом. Ещё утром он предлагал спасти меня, пойти против Лаэрда, а теперь лежит на полу, смотря немигающим взглядом в потолок, и я не могу сдержать слёз.

Тиэррис сжимает подлокотники до побелевших костяшек, а потом поднимается, вырастая надо мной. В её глазах плещется злость и тьма, а фамильяр шипит в сторону наёмника. Она встречается со мной взглядом, а потом переводит его на Курца.

- Ты убил одного из моих детей и теперь должен заплатить сполна. Шутки кончились!

Она вытягивает карающую руку вперёд, будто сжимает чужое горло, и наёмник принимается хрипеть. Больше его не следует держать, потому что он во власти магии альты. Хрип становится сильнее, лицо синеет, глаза расширяются.

- Здесь дети, - напоминаю Хольц, и на мгновение её лицо меняется, а Круц начинает дышать нормально.

- Ты права, Мейя, - звучит её голос более спокойно, словно она только что обуздала собственную ненависть. – Приведите его в карцер, - командует она, с грустью смотря на лежащего рядом со мной Валара. – Он был чудесным воином, добрым отцом и замечательным человеком, - говорит то ли себе, то ли всем. – Перенесите его, куда следует, мы похороним его с достоинством, - приказывает, уверенно чеканя шаг к выходу. – Никто не расходится, - командует у самой двери. – Свадебный обрял состоится сегодня же!

Мне кажется, что само небо противится нашему соединению с Эрвейном, но я не спорю. Не теперь, когда вокруг хаос.

Эрвейн вместе с остальными конвоирует Круца, а я смотрю на Валара ещё несколько секунд, будто он может открыть глаза и сказать, что всё это глупая ошибка. Но он не двигается. И тогда единственно правильное, что я могу сделать, - закрыть ему глаза.

Прости меня, мой друг, покойся с миром.