Глава 88

- Назад! - мой голос звенит металлом, разрезая морозный воздух. Я встаю прямо перед огромной мордой мужа, заслоняя его собой. Изумрудное пламя грозно вспыхивает на моих ладонях. - Пошли вон от него! Он мой! Это ваш эрд!

Ледяные звери замирают в нескольких шагах от нас. Они скалят полупрозрачные пасти, глухо рычат, но чувствуют мою силу, чувствуют абсолютную волю истинной хозяйки Севера. Жалобно заскулив и поджав хвосты, они отступают от Эрвейна, разворачиваясь, чтобы присоединиться к резне имперцев, а я падаю на колени перед мужем, прижимаясь к его жёсткой, горячей чешуе.

Эрвейн, почувствовав мою помощь, издаёт торжествующий, вибрирующий рёв, слегка отталкивает меня и, воспользовавшись заминкой врагов, добирается до одного из драконов. Его челюсти смыкаются на горле ящера, перекусывая его пополам. Последний имперский дракон, делает попытку убраться отсюда прочь, но Эрвейн добивает его в воздухе мощным выбросом ревущего, стального пламени.

Небо над Серебряным Утёсом очищается. Хранительница-лиса садится рядом, обернув пушистый хвост вокруг лап, и довольно жмурится.

Эрвейн снова становится мужчиной, он тяжело дышит, его обнажённый торс вздымается, а по коже струится пот пополам с талым снегом. Левое плево в крови, но он не обращает на него внимания и не даёт осмотреть мне.

Его нагота слишком бросается в глаза, и Коготь спешит отдать дублет, а Камнелом делится плащом, пока Рох и Кайра следят, чтобы Лаэрд никуда не ушёл.

Теперь придётся искать зачарованную одежду, потому что мой муж снова обрёл свою вторую ипостась.

Крахты пируют на останках имперских драконов, а у нас осталась одна небольшая проблема размером с Торвелла.

Его роскошный столичный плащ превратился в грязные лохмотья, лицо измазано сажей и кровью. Увидев Эрвейна, он замирает, а затем его колени подкашиваются, и он падает в кровавый снег.

- Пощади, - жалко блеет, ползя на четвереньках в нашу сторону. Его голос срывается на истеричный всхлип. – Мейиораль, - вспоминает он моё полное имя, - Эрвейн, прошу вас! Я просто хотел излечить своего больного ребёнка, вот и всё. Вы же не оставите его без отца?

- Харек, дай мне меч, - просит Блаквуд, и Коготь подчиняется, а Лаэрд испуганно распахивает глаза. – Рох, - обращается Блаквуд к мужчине, и тот вытаскивает свой меч. – Отдай его этому мерзавцу, - кивает в сторону Лаэрда мой муж, и Рох бросает меч в снег так, что тот втыкается в землю остриём.

В глазах Эрвейна нет ни жалости, ни торжества - только холодная, ледяная пустота и вертикальный драконий зрачок.

- Борись, - глухо и угрожающе рычит он. – Я не стану убивать тебя, стоящего на коленях. Я воин. Достоин ли ты умереть, как мужчина?

Лаэрд в ужасе смотрит на рукоять, протянутую ему, затем переводит безумный взгляд на моего мужа и лихорадочно машет головой.

- Нет-нет, я не воин, Эрвейн, ты же знаешь! Это убийство! Я сдаюсь, ты обязан…

- Оглянись, Лаэрд! - голос Эрвейна грохочет, отражаясь от стен Серебряного Утёса. - Твои ящеры мертвы, они стали кормом для Севера. Ты не пленник, ты - труп, которому я даю последнюю милость. Бери меч. Это твой единственный шанс.

Лаэрд сжимается в комок, всё ещё не решаясь прикоснуться к оружию.

- Поднимай! - ревёт Эрвейн так, что я сама вздрагиваю. - Победишь меня - и ты свободен. Север даст тебе уйти живым. Даю слово лорда Блаквуда.

Торвелл бросает взгляд на неудобную одежду противника, на его окровавленное плечо. Левая рука Эрвейна безжизненно висит вдоль тела.

- Эрвейн, пожалуйста, не надо, ты ранен, - прошу его.

- Не вмешивайся, Мейя, это моя битва.

Слова о свободе срабатывают, как удар плетью. Лаэрд затравленно озирается, понимая, что бежать некуда. Инстинкт загнанной в угол крысы берёт верх над трусостью. С искажённым от отчаяния лицом он выдёргивает клинок из снега и с неожиданной прытью бросается вперёд, нанося подлый, рубящий удар снизу вверх.

Эрвейн отбивает атаку с небрежной силой. Сталь со звоном сталкивается со сталью, высекая искры.

Лаэрд бьётся с остервенением обречённого. Ему не хватает силы Севера, но он обучался у лучших мастеров столицы, хоть и врал, что не держал оружия. Он изворотлив, быстр и использует любую хитрость, бросаясь из стороны в сторону, пытаясь достать Эрвейна. Мой муж же, истощённый обращением в дракона и борьбой с моей же магией гравитации, тяжело ступает по снегу. Его удары сокрушительны, но в движениях сквозит пугающая усталость.

А я с замиранием сердца смотрю на суд Севера. Суд чести.

Лаэрд проводит серию быстрых выпадов, Эрвейн парирует их, тесня посланника к скалам, но вдруг оступается на скользком, пропитанном кровью насте.

Этого мгновения Лаэрду хватает. Глаза имперца вспыхивают торжеством. Он делает ложный замах в голову, Эрвейн поднимает блок, но Лаэрд молниеносно меняет траекторию и с размаху вонзает клинок Эрвейну в правый бок, прямо под рёбра.

Сталь с хрустом входит в плоть, и я кричу, бросаясь вперёд, но Коготь перехватывает меня поперёк живота, удерживая на месте.

- Это его выбор, - рычит сквозь зубы, а я не верю своим глазам.

Эрвейн издаёт глухой рык. Его лицо смертельно бледнеет, но он не падает. Лаэрд в панике пытается выдернуть меч, чтобы нанести второй удар, но Эрвейн свободной рукой намертво перехватывает лезвие вражеского клинка, не обращая внимания на то, как оно режет его ладонь до кости.

В глазах моего мужа вспыхивает ревущее золотое пламя. Превозмогая чудовищную боль, он делает шаг навстречу своему убийце, насаживаясь на лезвие ещё глубже, и с коротким, яростным выдохом вонзает свой меч прямо в грудь Лаэрда. Клинок пробивает сердце имперца и выходит со спины, обагрённый кровью.

Лаэрд захлёбывается воздухом, его глаза стекленеют, и он замертво оседает на снег.

Эрвейн тяжело дышит, глядя на поверженного врага. А затем его рука разжимается, выпуская рукоять своего меча. Он покачивается, смотрит на торчащую из своего бока сталь, переводит помутневший взгляд на меня и, как подкошенный, рушится на залитый кровью снег.