Глава 28

Мирослава

Тьма давила на меня, как бетонная плита.

Холодный пол был влажным, каждый вдох наполнял легкие запахом плесени и сырости. Я сидела, прижавшись спиной к стене, чувствуя, как усталость и отчаяние сжимают горло.

Всю ночь пыталась выбраться из этого проклятого подвала. Пальцы кровоточили от бесплодных попыток поддеть металлическую дверь куском проволоки, найденным в углу. Ногти сломаны, ладони саднили, но дверь не поддавалась. Ни на миллиметр. Она была монолитной, словно ее замуровали в бетон вместе со мной.

Я кричала, пока голос не стал хриплым, стучала кулаками, пока не онемели руки. Никто не ответил. Только тишина, густая и равнодушная, как лунный свет, пробивающийся через крохотное окно под потолком.

Я была одна. Совсем одна. И эта мысль пугала больше, чем холод или боль.

Леонид. Его имя было единственным, что удерживало меня от падения в пропасть отчаяния. Я представляла его серые глаза, его шрам на скуле, который он трогал, когда нервничал, его сильные руки, обнимающие меня так, словно я была самым ценным в его мире.

Он найдет меня. Я знала это. Но сколько у меня времени? Сколько еще я смогу продержаться?

Жажда жгла горло, но я не притронулась к пластиковой бутылке с водой, лежащей в углу. Слишком подозрительно. Слишком удобно. Может, это яд. Может, они ждут, что я ослабну, чтобы легче было со мной справиться.

Паранойя? Возможно. Но после того, как секретарша Лени заманила меня в кафе, после укола в шею и этого подвала, я больше не верила в случайности.

Сжала фамильный медальон, висевший на шее. Его холодный металл придавал сил, напоминая о предках, которые пережили войны, ссылки, революции. Они не сдавались. И я не сдамся.

Ради себя. Ради Леонида. Ради того, чтобы увидеть, как эти твари — Северов, Князев, и секретарша — заплатят за все.

Но силы покидали меня. Голова кружилась, тело дрожало от холода и усталости. Я пыталась встать, чтобы снова обойти помещение, но ноги подкосились, снова села на пол, тяжело дыша.

Сколько я уже здесь? Часов двенадцать? Больше? Время растянулось, как резина, каждая минута казалась вечностью.

Прости, Леня. Прости за мою глупость. Я не должна была идти в то кафе. Не должна была верить Анне. Но я так боялась потерять тебя, так хотела быть сильной, доказать, что могу сама справиться… И вот к чему это привело.

Внезапно тишину разорвал скрежет. Металлический, резкий, как нож по стеклу. Замерла, сердце бешено заколотилось.

Кто-то был за дверью. Друг? Враг?

Сжала проволоку в руке, готовясь к чему угодно. Дверь с лязгом открылась, и в проеме появился силуэт — высокий, в черной балаклаве, скрывающей лицо. Он не сказал ни слова, только шагнул ко мне, я инстинктивно отползла назад, прижимаясь к стене.

— Кто вы? — голос был хриплым, но я старалась звучать твердо. — Что вам нужно?

Молчание. Он подошел ближе, я вскочила, игнорируя боль в ногах. Проволока в моей руке была жалким оружием, но я не собиралась сдаваться без борьбы.

— Отвечай! — крикнула, но он лишь схватил меня за руку, выкрутив запястье так, что проволока выпала на пол. Вскрикнула от боли, но он уже тащил меня к двери, не обращая внимания на сопротивление.

— Пусти! — я билась, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. Он был сильнее, быстрее, и я ничего не могла сделать.

Меня волокли по длинному бетонному коридору, слабо освещенному тусклыми лампами. Стены были такими же холодными и серыми, как в подвале, а воздух — тяжелым. Я спотыкалась, но он не останавливался, таща меня вперед, как куклу.

И все же, несмотря на страх, во мне вспыхнула искра надежды. Он в маске. Это значит, они не хотят, чтобы я видела его лицо. Значит, они не планируют меня убивать.

Пока. Им что-то нужно. Письмо? Наследство? Что-то, что только я могу дать. И это давало мне шанс. Шанс выжить. Шанс дождаться Леонида.

Коридор закончился еще одной дверью, и мужчина втолкнул меня в пустое помещение. Оно было больше, чем подвал, но таким же мрачным — бетонные стены, голый пол, одна лампа, качающаяся под потолком.

В центре стоял стул, а рядом — фигура в черном. Высокая, с прямой осанкой, в маске, как у моего конвоира. Но я узнала его мгновенно.

Даже сквозь ткань маски, даже в этом тусклом свете. Его движения, его манера держать голову — все выдавало его. Виталий. Мой бывший муж.

Сердце сжалось, но не от страха. От гнева. Этот человек, который унижал меня, который пытался сломать меня, снова стоял передо мной, думая, что может контролировать мою жизнь.

Но я уже не была той Мирой, которая дрожала от его слов. Я была сильнее. И он скоро это поймет.

— Виталий, — я выпрямляясь, несмотря на боль в запястьях. — Хватит прятаться. Я знаю, что это ты.

Мужчина в черном, стоявший позади, толкнул меня к стулу, я села. Сопротивление сейчас было бы бессмысленным. Они связали мне руки за спиной, веревки впились в кожу, но я не отвела взгляда от Виталия. Он молчал, но я чувствовала его взгляд даже сквозь маску.

— Что, язык проглотил? — продолжила, стараясь вложить в голос всю свою злость. — Или боишься, что я увижу твое трусливое лицо? Ты всегда был хорош в том, чтобы прятаться за чужими спинами. Ты ввязался во что-то опасное, Виталий. И это тебя погубит.

Он медленно снял маску, и я встретилась с его глазами — холодными, полными ненависти. Его лицо не изменилось, те же резкие черты, тот же тонкий рот, искривленный в презрительной усмешке.

Но теперь я видела его ясно. Не как мужа, не как мужчину, а как мелкого, мстительного человека, чья жизнь строилась на жадности и злобе.

— Ты всегда была слишком болтливой, Мира, — его голос был ровным, но в нем сквозила ярость. — Холодная, фригидная, бесполезная. Думала, что можешь играть со мной? Думала, что можешь уйти и забрать все? Ты ошибка. Жалкая, никчемная ошибка.

Его слова, которые когда-то резали меня, как ножи, теперь скользили мимо. Я знала, кто я. Знала, что его обвинения — это лишь отражение его собственной слабости. Леонид показал мне, что я достойна любви, достойна страсти, достойна жизни. И это знание было моим щитом.

— Ты закончил? — спросила, глядя ему в глаза. — Потому что я нет. Ты не мужик. Никогда им не был. Настоящий мужчина не унижает женщину, чтобы почувствовать себя сильнее. С тобой я ничего не чувствовала, потому что ты — ничтожество. Пустота в дорогом костюме. И знаешь что? Ты проиграл. Ты никогда не получишь то, за чем гонишься. Письмо? Наследство? Я знаю твою игру. И я не дам тебе ничего.

Его лицо исказилось от ярости, он шагнул ко мне, замахиваясь. Пощечина обожгла щеку, голова мотнулась в сторону, губа треснула, я почувствовала теплую кровь на языке, но я не закричала. Только выпрямилась и посмотрела на него с холодной улыбкой.

— Это все, на что ты способен? — медленно выговаривая каждое слово. — Бить связанную женщину? Но знаешь, Виталий, за мной придет тот, кто сломает тебе не только руку за это. Он закопает тебя за то, что ты посмел меня тронуть. И поверь, он близко. Ты уже слышишь его шаги?

Глаза бывшего мужа сузились, но в них мелькнула тень сомнения. Он знал, о ком я говорю. Знал, что Ратников не остановится. И это знание пугало его больше, чем он хотел показать.