Глава 29

Мирослава

Боль от пощечины все еще пульсировала в щеке, но я не позволяла себе моргнуть. Не позволяла показать слабость.

Виталий стоял передо мной, лицо искажено злобой, глаза горели ненавистью. Но в этой ненависти было что-то еще — страх.

Он боялся. Не меня, конечно.

Он боялся того, что может случиться, если его план провалится. И я знала, кто был причиной этого страха. Леонид Ратников. Он был где-то там, и я чувствовала, что он скоро придет за мной.

Виталий шагнул ближе, наклоняясь ко мне так, что я ощутила его горячее дыхание. Его голос был низким, почти шипящим, как у змеи, готовой ужалить.

— Ты сделаешь, что я скажу, Мира, — процедил он. — Позвонишь своему Ратникову. Назначишь встречу. Скажешь, чтобы он принес письмо, потом ты… ты подпишешь бумаги. Откажешься от наследства. Все до копейки. И тогда, может быть, я оставлю тебя в живых.

Я рассмеялась.

Смех был хриплый, почти безумный, но он был искренним. Этот жалкий человек, мой бывший муж, думал, что может заставить меня предать саму себя? Подписать бумаги, которые отдадут наследство Светловых в его грязные руки? Он не знал меня. Не знал, какой я стала.

— Ты серьезно? Думаешь, я испугаюсь твоих угроз? Думаешь, я предам Леню, приведу его к тебе и твоим подельникам, предам ради твоей жалкой игры? Ты ничего не получишь. Ни письма, ни денег. Потому что письма у меня еще нет. Оно придет. Но не к тебе.

Лицо бывшего мужа побагровело, кулаки сжались, я приготовилась к новому удару. Но он сдержался, бросив взгляд в угол комнаты. Там, в тени, едва освещенной тусклой лампой, стоял еще один человек.

Высокий, неподвижный, в черной маске, скрывающей лицо. Я заметила его сразу, как только меня приволокли сюда, но он не двигался, не говорил, просто наблюдал.

И все же, несмотря на маску, я интуитивно знала, кто это. Глеб Северов. Бывший друг Леонида. Предатель, который продал его за деньги, чуть не убив.

Я повернулась к нему, игнорируя Виталия. Мой голос дрожал от гнева, но я не собиралась молчать.

— Северов, — сказала я, и фигура в углу чуть шевельнулась. — Это ты, правда? Хватит прятаться. Я знаю, кто ты. И хочу сказать, что ты, как и это ничтожество, которое раньше было моим мужем, совершаешь ошибку. Огромную, непоправимую ошибку. Леня дал тебе шанс, оставил в живых, а ведь мог найти и прикончить. Ты должен быть ему благодарен. А вместо этого ты снова ввязался в авантюру. Я знаю, что ты задумал. Забрать все. Убить всех. Меня, Виталия, Леню. Но ты не выиграешь. Ты не знаешь его так, как знаю я. Он найдет тебя. И тогда тебе не поможет ни одна маска.

Виталий резко обернулся, его глаза сузились.

— Она блефует, — но в его голосе была неуверенность. — Она ничего не знает. Письмо у нее, я уверен. Заставь ее говорить.

Мужчина в маске медленно шагнул из тени. Его движения были плавными, почти кошачьими, но в них чувствовалась угроза. Он не открыл своего лица, но я видела его глаза через прорези — холодные, пустые, как у хищника, который уже выбрал добычу.

— Ты слишком много говоришь, Мирослава, — от его голоса по спине пробежал холод. — Но ты права в одном. Я знаю, чего хочу. И я получу это. С чьей либо помощью или без.

Виталий шагнул к нему, лицо исказилось от ярости.

— Что значит «с чьей либо помощью или без»? — рявкнул он. — Мы договорились! Я привел ее сюда, я сделал все, что ты просил! Ты обещал мне долю! Это я рассказал тебе о наследстве!

Мужчина повернулся к нему, я заметила легкую усмешку в его глазах. Он не собирался делиться. Я чувствовала это так ясно, как будто он сказал это вслух. Виталий, похоже, тоже начал понимать. Его голос стал выше, почти паническим.

— Я видел, что ты сделал с Леной! — выкрикнул он, отступая на шаг. — Я не дурак, Глеб! Ты убил ее, потому что она стала лишней, она допустила ошибку. Думаешь, я позволю тебе облапошить меня? Думаешь, я не знаю, что ты планируешь?

Но Виталию не ответили. Мужчина просто стоял, глядя на моего бывшего мужа, и эта тишина была страшнее любого крика. Я чувствовала, как воздух в комнате становится тяжелым, как перед грозой. Сердце колотилось в груди, но я не могла отвести взгляд.

Что-то должно было случиться. Что-то ужасное.

— Глеб, мы договорились! — голос Виталия сорвался. — Половину мне, половину тебе! Ты не можешь…

Он не успел договорить.

Северов молниеносно шагнул вперед, я увидела, как блеснул нож в его руке. Один четкий, сильный удар — и лезвие вошло в живот Виталия. Тот замер, его глаза расширились от шока, а рот открылся в беззвучном крике.

Кровь начала стек по рукоятке, темная и густая, капая на бетонный пол. Я смотрела на это, и мир вокруг словно замедлился. Кровь. Нож. Глаза Северова, глядящие на меня через прорези маски.

Они были пустыми, но в них было что-то еще — наслаждение. Он наслаждался этим.

Виталий осел на пол, хватаясь за живот, его пальцы скользили по крови. Он пытался что-то сказать, но изо рта вырывались только хрипы. Я не могла пошевелиться. Не могла дышать. Это было слишком реально, слишком страшно.

Я видела смерть раньше — в больницах, в новостях, — но никогда так близко. Никогда так, чтобы кровь пахла железом, а глаза умирающего смотрели прямо на тебя.

— Ты… — выдохнула я, глядя на Северова. — Ты чудовище.

Мужчина повернулся ко мне, его взгляд был как удар. Холодный, безжалостный. Он вытер нож о рукав, не отводя от меня глаз.

— Он был слаб, — сказал, словно оправдываясь перед самим собой. — А слабые не выживают. Ты должна это понимать, Мирослава. Ты ведь не слабая, правда?

Сглотнула, пытаясь унять дрожь. Мое тело кричало от ужаса, но я заставила себя говорить. Я не могла позволить ему увидеть мой страх. Не сейчас.

— Ты ошибаешься, — стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Ты думаешь, что можешь взять все? Деньги, власть, мою жизнь? Но ты не знаешь Леню. Он найдет тебя. И когда он найдет, ты пожалеешь, что вообще родился.

Северов рассмеялся — коротко, резко, как лай. Подошел ближе, наклоняясь ко мне, я почувствовала запах крови, исходящий от него.

— Ты так уверена в своем Ратникове. Но знаешь, что я тебе скажу? Он не придет. А если придет, то найдет только твой труп. И я посмотрю, как он сломается. Потому что я знаю Леню лучше, чем ты. Он слаб, когда дело доходит до тех, кого он любит.

Стиснула зубы, чувствуя, как ярость пересиливает страх. Он не знал Леонида. Не знал, какой огонь горит в его душе. Не знал, что он сделает ради меня. Но я знала. И эта мысль была единственным, что держало меня на плаву.

— Ты проиграешь, — сказала, глядя ему в глаза. — Ты уже проиграл.

Он не ответил.

Только смотрел на меня, а в его взгляде была тьма. Тьма, которая пугала больше, чем нож в руке. Потому что я поняла: он не остановится. Он убьет меня, убьет Леонида, убьет всех, кто встанет на его пути. И ему не нужны деньги, это был всего лишь предлог. И единственное, что я могла сделать, — это выиграть время.

Виталий на полу издал последний хрип и затих. Его глаза остекленели, кровь растекалась по бетону, и я отвернулась, не в силах смотреть. Мое сердце колотилось так громко, что я боялась, что Северов услышит. Но он просто стоял, глядя на меня, словно решая, что делать дальше.

— Поговори с ним, — сказал наконец, доставая телефон из кармана. — Скажи, что мы его ждем. Или я начну резать тебя. Медленно.

Сжала кулаки за спиной, чувствуя, как веревки впиваются в кожу. Я не могла заманить Леонида в ловушку. Но если я откажусь, Северов убьет меня прямо здесь. И тогда у Лени не будет шанса меня спасти.

— Хорошо, — стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я позвоню. Но он все равно, он придет и убьет тебя.