Глава 21

Мы заходим в прихожую и мужчины начинают осматриваться.

— После нашего разговора тебе кто-нибудь звонил? — спрашивает Давид.

— Нет, не звонил. Хотя я очень жду.

Тянусь за телефоном, уверенная что он в кармане пиджака, и вдруг понимаю, что его там нет.

— То есть, не знаю. Я, похоже, оставила его здесь, когда спускалась вниз.

Черт, черт, черт!

Я очень редко ругаюсь, но сейчас готова материться, как сапожник.

В этот момент телефон снова оживает и мужчины замирают.

Под их взглядами я озираюсь по сторонам и нахожу телефон на ковре, прямо у себя под ногами.

Или выпал, или я каким-то образом сунула его мимо кармана. Вот же!!! Остается надеяться, не все потеряно.

Дрожащими пальцами разблокирую экран и принимаю вызов.

— Да, — произношу отрывисто и включаю громкую связь, чтобы разговор был слышен всем нам.

— Женя, здравствуйте. Это вам звонят из больницы, вы оставляли телефон.

— Ааааа, да, да.

Напряжение так сильно держит, что я с трудом соображаю.

— Вы просили сообщать новости. Так вот, ваш молодой человек…

— Да, конечно. Минуту пожалуйста, — обрываю.

— Это по другому делу, — говорю мужчинам.

Поспешно отключаю громкую связь и иду в кухню, подальше от посторонних ушей.

— Еще раз извините, и говорите пожалуйста.

— Так вот, рада сообщить вам, что все хорошо.

Неужели Леша очнулся? Боже мой, хоть одна хорошая новость.

Мне хочется задать кучу вопросов, но я вдруг обрываю себя на полуслове. Пока ведь неизвестно кто, или по чьему приказу его сбили.

— Молодой человек пока что не пришел в себя, — продолжает девушка, — но, по крайней мере, врач сказал, его жизнь вне опасности.

— Спасибо, — выдыхаю несколько суше, чем сделала бы это в отсутствие Бергмана и не при таких нервах, но все равно с огромной радостью, — спасибо, что позвонили.

— К нему пока нельзя, он все еще в реанимации, но я буду держать вас в курсе.

— Хорошо, я поняла. Все, что понадобится, я все оплачу.

Медсестра довольна моими словами, и мы тепло прощаемся.

Я отключаюсь и убираю телефон в карман, на этот раз тщательно проследив, чтобы тот никуда не выпал. Вздыхаю, разворачиваюсь к выходу и застываю.

Бергман стоит на пороге кухни, привалившись к дверному косяку и внимательно смотрит на меня.

О чем он думает? Причастен к наезду или нет? 

Под моим взглядом Бергман отрывается от двери и идет ко мне.

— Что за молодой человек, твой приятель?

Он подходит совсем близко, а взгляд его блуждает по стенам, видимо прицениваясь к обстановке.

— Хороший друг.

Взгляд перемещается на мое лицо.

— Что с ним?

— Попал под машину, несчастный случай.

Говорю, а сама впиваюсь в лицо Бергмана в ответ, стараясь уловить на нем хоть малейший проблеск эмоций.

Ничего, лишь легкое недоумение.

— Прими соболезнования.

Неужели он решил, что парень умер?

Не тороплюсь его разубеждать.

— Спасибо, — киваю, а потом иду к одному из шкафчиков и достаю успокоительное.

Мне кажется, мое ровное состояние сейчас, это защитная реакция организма, которая просто блокирует страшные мысли, но я не знаю, сколько смогу продержаться.

— Что это за таблетки? — спрашивает Давид и присаживается на край стола.

— Успокоительное. Мне кажется, малышку украли с целью шантажа, и я боюсь сорваться. Да еще несчастье с другом. Навалилось все сразу.

— Ты так привязана к ней?

Внимательно смотрю на Давида.

Или он отличный актер, или и правда думает, что Верочка — дочь Ангелины. Не знаю, хорошо это или плохо, но пока пусть остается, как есть. Он ведь не отказывает мне в помощи.

Наливаю себе воды и проглатываю сразу две таблетки. Подумав секунду, добавляю к ним еще две.

— Да, очень привязана. Она мне…как дочь. Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. И я не знаю, к кому мне еще обратиться. Мой друг…в общем, ты слышал. С сестрой мы уже давно не общаемся. Ангелина тоже пропала. А у тебя здесь так много влиятельных друзей, связей.

Вдруг понимаю, что перешла на ты, но решаю махнуть на это рукой. Плевать на все, лишь бы найти дочку и вернуть себе. Я брошу все, карьеру работу. Буду только с ней, днем и ночью. Только бы нашлась, только бы все было хорошо.

Чувствую, что если не остановлюсь сейчас, сорвусь в такую истерику, из которой навряд ли смогу выбраться.

Под взглядом Бергмана принимаюсь расхаживать по кухне взад и вперед.

— В полицию ты даже не подумала обратиться, — вдруг замечает он.

На самом деле я думаю об этом, похищение ребенка — не шутки. Теперь, когда на девяносто процентов уверена, что это не он, стоит пойти туда прямо сейчас и написать заявление. Хотя интуиция говорит мне, что от Бергмана и его людей будет больше пользы. Не знаю, почему мне так кажется. У меня сильный стресс, а в стрессе я склонна доверять инстинктам. Разум же твердит, что я должна обратиться в полицию не медля.

— Пока нет, — произношу осторожно.

— Почему?

— Что они сделают? То есть…мне кажется, у меня будут требовать выкуп, и полиция в таких делах не поможет. Думаю, там никому ни до чего нет дела.

— У тебя есть опыт общения с полицией?

— Нет, слава богу. И я не хочу его приобретать. То есть…я бы обратилась, но мне показалось, что у тебя больше возможностей мне помочь. Если бы уж ты отказал, тогда конечно.

— Хотя, — задумчиво тянет Бергман, — вы ведь даже не родственники. У тебя бы и заявление не приняли.

Нет, все же это не он. Не в курсе, что Вера моя дочь. А если не знает даже этого, то и смысла похищать ее у него нет.

Илона? Но она только приехала и не могла бы так быстро договориться с Ангелиной. Да и смысл?

В кухню входит Виктор.

— Давид Георгиевич, — говорит он, — все проверил. Следов борьбы нет, замки целые и их никто не пытался вскрыть. Если девушка с ребенком покинули дом, то сделали это самостоятельно.

— Спасибо, Вить, — кивает Бергман.

— Женя, вы смотрели, — обращается он теперь ко мне, — все ценные вещи на месте? Деньги, драгоценности, леджеры, ноутбук и так далее.

— Все на месте.

Слышен звук открываемой двери и через полминуты тот мужчина, что беседовал с консьержкой, Денис, присоединяется к нам на кухне.

— Старушка сильно жаловалась на память, — произносит он, — но в конце концов припомнила, что не далее, как час назад назад некая Ангелина вместе с малышкой прошла мимо нее на улицу, где ее ждала большая черная машина. К сожалению, бабуля не разбирается в марках авто так хорошо, как хотелось бы, но, если судить по описанию, это Джип. Подробнее попытаюсь узнать у других соседей, возможно кто-то еще его видел и даже запомнил номера.

При упоминании Джипа я чувствую, что снова уплываю. Чтобы не потерять сознание и не растянуться на полу при всех, мне приходится поскорее устроиться на кухонном диване.

— Так вот. Девушка с ребенком сели в машину и благополучно скрылись в неизвестном направлении, — заканчивает рассказ Денис.

Давид кидает взгляд на меня, а потом снова на мужчин.

— Позаботьтесь о том, чтобы это неизвестное направление стало известным как можно скорее. Напрягите ментов, если надо. В общем, не мне вам объяснять, сами знаете, что нужно делать. 

Каждое его слово отзывается во мне надеждой, и я уже ни секунды не жалею, что позвонила ему.

— Женя, понадобятся фотографии, они у тебя есть?

Я киваю, а сердце пропускает удар. Он увидит ее.

Но Верочка еще слишком маленькая для того, чтобы определить, на кого она похожа. Но все равно, страшно. Хотя, если он собирал информацию обо мне, может и видел.

— Выбери максимально качественные и крупные изображения и перешли пожалуйста Вите и Денису.

— Хорошо, — поспешно киваю и достаю телефон.

— А еще фамилии, паспортные данные, все, что знаешь про них.

— Каков бюджет? — деловито спрашивает Виктор.

— Главное результат и он нужен нам как можно быстрее.

— Будет сделано, Давид Георгиевич, — кивает Денис.

На минуту в кухне воцаряется тишина.

— Если бы это было похищение с целью выкупа, похитителям уже давно пора бы объявиться, — вдруг замечает Виктор.

— Возможно, девушка просто решила съехать из квартиры. Например, к своему парню, — поддерживает разговор Денис.

— Вот и разберитесь, — отвечает им Давид и отлепляется от стола.

Мужчины сразу подбираются и идут в сторону выхода. Мы с Давидом идем следом. Мужчины поспешно прощаются со мной и исчезают. Мы с Бергманом остаемся в квартире одни.

В холле воцаряется тишина.

По идее мне нужно поскорее выпроводить его и бежать в полицию, но я медлю.

Он же сказал своим людям: если надо, напрягите полицию. Так что вроде как все под контролем.

А еще он совсем скоро узнает правду. Вопрос нескольких часов. И что будет тогда?

У Верочки отчество моего отца, Владимировна, как и у меня, а фамилия Сергеева. Это мамина девичья. Я постаралась сделать так, чтобы сходу было непонятно, что она моя дочка.

Но то, что она и не дочь Ангелины, выяснится практически…сейчас. Я отправила данные Виктору, он начнет проверять и вот тогда….

— Может быть чай или кофе? — произношу, чтобы хоть что-то сказать.

— Давай, — соглашается Бергман, и мы снова проходим в кухню.

На этот раз Давид снимает пиджак и усаживается за стол как все нормальные люди. Я начинаю суетиться с напитками. Мои руки дрожат, и я никак не могу справиться с таким простым делом.

В конце концов Бергман поднимается и подходит ко мне. Усаживает меня на диван и сам берется за приготовление.

— Не волнуйся, Женя. Ты правильно сделала, что позвонила мне. Мои люди сделают все возможное и невозможное, чтобы найти твою подругу и ее ребенка. Если нужно, заручатся поддержкой полиции и сделают все, чтобы те работали максимально результативно. Это намного лучше, чем если бы ты пошла туда с улицы.

— Спасибо.

— Тебе чай, кофе? — спрашивает.

— Чай, если можно. Черный и без сахара.

— Я бы порекомендовал с сахаром. Станет лучше.

— Хорошо, — не спорю.

Если бы не похищение дочки и мое состояние на грани нервного истощения, я бы, наверное, замирала от восторга и нереальности происходящего. Сам Давид Бергман, миллиардер, за вниманием которого охотится столько людей, расхаживает по моей кухне, как по своей, и запросто готовит для меня чай.

Проходит несколько секунд.

— Ты так привязалась к этой девочке из-за того случая? — вдруг спрашивает Бергман, а я замираю.

Давид возвращается к столу с двумя чашками чая. Одну он ставит передо мной, вторую пододвигает к себе и снова садится за стол.

Взгляд внимательный и даже немного грустный. Или мне просто так кажется из-за неровности освещения? А его вопрос…

— Ч…что вы имеете в виду?

— Снова на вы?

— Извини, я путаюсь.

— Знаешь, Жень. Я много раз думал о тех словах, что сказал тебе тогда в Германии. С этим абортом. Это было так глупо и жестоко. Я много раз жалел. В конце концов, у меня столько денег, что я мог бы дать их тебе просто так, чтобы ты растила ребенка и неважно, что он не от меня. Мне не понравился в тот момент сам факт обмана с твоей стороны. То, что ты держишь меня за идиота.

Но я не мог забыть о тебе.

Я попросил своего человека в этом городе, чтобы нашел тебя и проверил, действительно ли ты беременна. Думал, если да, то переведу тебе деньги, раз его отец сбежал и оставил тебя в таком положении. Лишь бы только ты не делала аборт. Но выяснилось, что ты уже успела его сделать.

По позвоночнику пробегает холодок.

— Так быстро, — продолжает он.

— Странно. Мне показалось, что ты врешь насчет этого. Что ты ни за что бы не пошла на такой шаг, как аборт. А может, мне просто хотелось так думать и верить в это.

И теперь… ты ведь жалеешь об этом? Ты живешь вместе с подругой, у которой ребенок почти такого же возраста, какой мог бы быть у твоего малыша. Ты жалеешь. Я прав?

По мере того, как он говорит, я бледнею все больше и больше, а мои руки становятся холодными, как лед.

Он смотрит на меня, а я не могу произнести ни слова.

— Давид, я… — пытаюсь, но не могу. Только киваю.

Он кивает в ответ.

— Я…Верочка, она… — снова пытаюсь и снова замираю не в силах произнести, что на самом деле она моя дочка. Моя и его.

Мне нужно собраться с силами, а это не так-то просто. Я обхватываю пальцами чашку и пытаюсь согреть их о керамику.

Мне так хочется сказать, но…еще Леша, это наезд. Да и вообще. Мне страшно, просто страшно.

— Да, я очень привязана к Верочке, именно поэтому, — выпаливаю и тут же жалею. Был отличный шанс, а я его упустила.

Он кивает. Мне кажется, он и правда расстроен, а не играет.

В этот момент звонит телефон Бергмана.

— Жень, извини, это Виктор.

— Да, конечно, — киваю.

— Слушаю, — произносит он, — да. Да, Вить. Нет, а…

Тут он хмурится и кидает взгляд на меня. Я вся подбираюсь.

— Ясно. Хорошо. Спасибо, Вить.

Бергман откладывает айфон в сторону, а потом начинает выстукивать пальцами по столешнице.

Смотрит исподлобья и как-то странно. Неужели началось? Так быстро.

— Есть новости? — замираю я.

Он кивает.

— Есть, правда немного не те, на которые я рассчитывал. Витя только что сообщил, что у Ангелины Наумовой нет детей. Ты знала об этом?

Я сглатываю.

Бергман впивается взглядом.

— Что это за ребенок, Женя? Витя выяснит этот вопрос в самом скором времени, но хотелось бы, чтобы ты, раз уж просишь меня о помощи, не врала мне.

Я вскакиваю с места и начинаю расхаживать по кухне.

— Женя?

Давид тоже встает.

— Я…

— Женя, что происходит?

— Ладно, — киваю и облизываю губы.

— Ладно, я скажу. На самом деле, Верочка моя дочка, а не Ангелины. А Ангелина…. просто няня, которую я наняла почти сразу после ее рождения. Ты оказался прав, я не способна на аборт. И никогда бы его не сделала.