12 глава

Соня

— Соня, — его голос раздается, как всегда, неожиданно. Низкий, бархатный, проникающий под кожу.

Я даже подпрыгиваю. Ручка выпадает из пальцев и с грохотом падает на пол. Черт! Вот к этому никак не могу привыкнуть. К тому, что у него могут появиться заскоки в любой момент привыкнуть было легко — он непредсказуем. Но к тому, что он может появиться у меня за спиной когда угодно, материализоваться из воздуха как призрак — нет. Не привыкла. И вряд ли смогу. Сердце колотится где-то в горле.

Он стоит у моего стола. Близко. Слишком близко. Я чувствую его парфюм — дорогой, терпкий, от него кружится голова. В руках телефон, и там наверняка что-то полезное для работы, но его взгляд прикован ко мне. Темный, тяжелый, проникающий. Такой, от которого сразу хочется запахнуть пиджак посильнее, спрятаться, исчезнуть. И одновременно — замереть под ним, как мышь под взглядом удава.

— Да? — голос у меня почти нормальный. Почти. Если не считать легкой хрипотцы и того, что он звучит на октаву выше обычного.

— Поедешь со мной, — бросает он так, будто речь идет не обо мне, а о каком-то файле, который всего лишь нужно ему передать. Или о зонтике, который надо взять на случай дождя.

Внутри все переворачивается. Ехать с ним? Куда? Зачем? Паника поднимается откуда-то из живота.

— Куда? — выдавливаю, стараясь не выдать волнение.

— На встречу с партнерами. Для опыта, — делает ударение на последнем слове, словно я должна упасть в обморок от счастья. От такой невероятной чести.

Я не падаю. Но ноги предательски подкашиваются. Думаю, что это ловушка. Очередная проверка. Потому что от него ждать можно чего угодно — от похвалы до увольнения в течение одной минуты. И, как я уже говорила, я успела его немного изучить. Он любит проверять людей на прочность.

— А Лена? — спрашиваю на всякий случай, кидая взгляд в сторону ее идеально организованного стола.

— Лена останется здесь, — Никита даже не смотрит в ее сторону, будто она вообще не существует. — Мне нужна ты.

«Мне нужна ты»

Три слова, от которых внутри что-то сжимается в тугой узел. Глупо, конечно. Он имеет в виду работу. Только работу. Но тело реагирует по-своему — мурашки бегут по коже, дыхание сбивается.

— У меня… — начинаю придумывать оправдание. Мозг лихорадочно ищет причины остаться. Ну там, распечатки, которые срочно нужно сделать, звонки, которые нельзя пропустить, дедлайны, которые горят. Но его бровь чуть приподнимается — едва заметное движение, которое я уже научилась читать. И я понимаю: бесполезно. Можно ничего не придумывать, потому что я все равно поеду с ним. Он уже решил, а его решения не обсуждаются.

— У тебя есть пять минут, Соня. Машина уже ждет.

Его голос не терпит возражений. Я тяжело вздыхаю — так громко, что он наверняка слышит мое недовольство. И все же иду за ним, но сначала навожу на своем столе порядок — складываю бумаги в идеально ровные стопки, выравниваю ручки, протираю экран монитора. Хотя… хотя господи, я никогда этого не делаю, я не перфекционист. Но чтобы оттянуть момент экзекуции, притворяюсь образцовым сотрудником. А потом все-таки шагаю следом, чувствуя себя приговоренной.

К машине идем вместе.

В салоне сидим рядом. Слишком рядом. Я вжимаюсь в дверь так сильно, что ручка впивается в бок, как будто это хоть как-то меня спасет от его присутствия. От жара, который исходит от его тела. От запаха, который дурманит голову. Зато Никита расслаблен — откинулся на спинку сиденья, одна рука небрежно лежит на колене, в темной рубашке с расстегнутым воротом, открывающим загорелую кожу. Излучает ту самую дьявольскую уверенность, которую я ненавижу. И которая заставляет мой пульс подпрыгивать выше нормы, а внизу живота разливаться предательскому теплу.

— Для опыта? — спрашиваю, не выдержав тишины, которая давит на барабанные перепонки.

— Да, — отвечает он спокойно, даже не повернув головы. — Тебе полезно присутствовать на переговорах такого уровня.

— Какого уровня? Кто там будет и что входит в мои обязанности? — выпаливаю вопросы один за другим, нервно теребя ремешок сумки.

— Слушать, — спокойно отвечает он, считая на пальцах. — Смотреть. Запоминать.

— Как диктофон? — не удерживаюсь от сарказма.

— Как ассистент, — его голос все такой же ровный, без намека на шутку.

Я закатываю глаза так сильно, что почти вижу собственный мозг. Отлично. Теперь я не просто девочка с кофе, а еще и ходячая флешка. Карьерный рост, ничего не скажешь.

— И все? — уточняю, потому что слишком хорошо знаю этого человека. У него всегда есть скрытые мотивы. — Просто сидеть рядом и молчать?

Он чуть усмехается — уголок рта приподнимается, и от этой полуулыбки внутри все переворачивается. Не глядя на меня, произносит:

— Думаешь, у тебя получится молчать?

Я сглатываю. Громко. Он, черт возьми, слышит.

Вот тут он попал в десятку. Прямо в яблочко. Я действительно не умею молчать. Особенно когда нервничаю.

— А если я вдруг скажу что-то не то? — рискованно интересуюсь, поворачиваясь к нему. — Выгоните меня?

Кажется, что последний вопрос я задаю с надеждой. С мольбой даже. Ну правда… я не хотела сюда, мне совсем другое нужно было. Автомат по стажировкам, галочка в резюме. А он собрался меня учить. Воспитывать. Делать из меня профи.

— Нет, — он поворачивает голову, и его взгляд задерживается на моем лице чуть дольше, чем нужно. Скользит по губам, поднимается к глазам. От этого взгляда щеки начинают гореть. — Ты моя помощница, увольнение не предусмотрено, а вот штрафные санкции — да.

Штрафные санкции? Что он имеет в виду? Внутри все сжимается от непонятной тревоги пополам с возбуждением.

Остаток пути мы едем молча. Я считаю перекрестки — раз, два, три... пятнадцать, стараясь отвлечься. Он листает документы на планшете, иногда хмурится, что-то отмечает стилусом. Иногда краем глаза смотрю на его руки — сильные, уверенные, с длинными пальцами и выступающими венами. Вспоминаю, как эти руки… Нет! Тут же злюсь на себя, кусаю губу до боли. Что я делаю? Это же он. Мужчина, у которого есть невеста — красивая, богатая, идеальная. Мужчина, который играет со мной в игру, правила которой я не понимаю. И скорее всего, никогда не пойму.

На парковке возле бизнес-центра — огромного стеклянного монстра, отражающего облака, — он выходит первым. Обходит машину и открывает для меня дверь. Жест неожиданно галантный, от которого я теряюсь.

— Готова? — спрашивает, протягивая руку.

Я смотрю на его ладонь секунду, две, потом игнорирую ее и выбираюсь сама.

— Всегда, — бросаю с вызовом, хотя внутри все дрожит.

И иду за ним, стараясь не думать о том, что это очередная проверка.

Мы поднимаемся на лифте. Просторная кабина, зеркальные стены, его отражение везде. Сердце колотится так сильно, что кажется, выпрыгнет из груди. В висках пульсирует кровь. Ладони вспотели.

— Успокойся, Соня, — произносит он тихо, не глядя на меня. Смотрит на циферки этажей.

— Я спокойна, — автоматически вру, хотя голос предательски дрожит.

— Ты дрожишь, — отрезает Никита. Его взгляд скользит по моим рукам, которые я судорожно сжимаю. — Запомни: если я беру тебя на встречу, значит, ты уже прошла половину пути. Сейчас главное сохранять терпение. И запоминать все, что будет в переговорной.

Словно это так просто. Я даже путь сюда не запомнила от нервов — все слилось в одно пятно стресса, а тут все нужно запомнить.

В переговорной нас уже ждут: двое мужчин в дорогих костюмах — ткань поблескивает, часы стоят целое состояние, — и женщина с идеально уложенными волосами, будто только из салона. Их взгляды сразу цепляют меня. Не так, как Никиту — с принятием и ожиданием, как старого знакомого. По-другому — оценивающе, изучающе, будто прикидывают, что я тут делаю. Кожа покрывается мурашками под их взглядами.

Мы садимся за стол. Я достаю планшет дрожащими руками, готовясь записывать. Экран отсвечивает, и я вижу свое отражение — бледная, глаза огромные от волнения. И тут дверь переговорной неожиданно открывается. Резко. Громко.

На пороге появляется она. Его невеста. Сама Лина Костецкая во всей своей ослепительной красе — идеальное платье, идеальная прическа, идеальная улыбка. Мое сердце проваливается куда-то в желудок.

И направляется она почему-то прямиком ко мне.

Не к нему. Ко мне.

О, черт.