11 глава

Никита

Я не могу оторвать от нее взгляд. Просто не могу. Это как наваждение, как проклятие, как наркотик, от которого невозможно отказаться.

Соня стоит у панорамного окна, якобы любуется видом на город. Солнечный свет обрисовывает ее силуэт, превращая волосы в золотистый ореол. Но я же вижу — плечи напряжены так, что проступают острые лопатки под тонкой тканью блузки, телефон в правой руке сжат до белых костяшек — еще чуть-чуть, и треснет экран, а левая нервно теребит край блузки, скручивая и отпуская ткань. Мелочь? Для других — да. Меня же выносит из моего якобы стабильного равновесия, выбивает почву из-под ног, заставляет пульс ускоряться. Потому что я замечаю в ней каждую чертову деталь — как она закусывает внутреннюю сторону щеки, когда нервничает, как едва заметно вздрагивают ресницы, как пульсирует венка на шее.

Помню, как увидел ее в клубе. До сих пор не понимаю, это была случайность или нет, но я сошел с ума… Впервые за столько лет.

Она… Дерзкая, с вызовом в каждом движении, уверенная, но с каким-то будто надломом внутри. Трещиной в идеальном фасаде. Уязвимостью, которая липнет к тебе сильнее любых духов, въедается в кожу, проникает в кровь. Она на меня «упала». Ха. Случайно, как же. Ее бедро под моей ладонью — горячее, дрожащее, горячее дыхание на коже, и пожар в глазах. Настоящий, живой огонь, который грозил спалить меня дотла. Такое не подделаешь…

Я почти верю, что это случайная встреча. Почти. Но хочу, чтобы она доказывала мне это всегда. Именно так она загорается изнутри — когда защищается, когда борется, когда пытается убедить меня и себя.

У других женщин этого нет. Красивые? Да, до оскомины. Опытные? Сколько угодно. Но внутри — пустота. Стеклянные куклы с идеальным макияжем и отрепетированными улыбками. А у Сони... у нее внутри буря. Ураган. Стихия, которая может снести все на своем пути или подарить невероятную страсть.

Вот почему я не выгнал ее к чертям. Даже когда утром нашел записку с липовым номером — помню, как сжались кулаки от злости. Даже когда понял, что она могла знать кто я — и использовать это знание. Плевать. Потому что дело не в том, что она сделала. А в том, как она на меня смотрела той ночью.

В ней есть что-то такое... Что сводит меня с ума. Заставляет думать о ней, когда надо работать. Искать ее взгляд в толпе. Вспоминать, как она выгибалась подо мной, как кричала мое имя…

— Никита Владиславович?

Поворачиваюсь медленно, стараясь не выдать себя и свои мысли. Она тоже разворачивается. Чертовски спокойная. Будто ей без разницы, что я рядом, что между нами метр расстояния, который хочется сократить до нуля. Будто той ночи не было — не было ее стонов, царапин на моей спине, поцелуев, от которых срывало крышу. И это... это бесит до дрожи в руках, до скрежета зубов, до желания встряхнуть ее и заставить признать, что она тоже помнит.

— Закончила с Леной? — киваю на дверь, стараясь звучать равнодушно, хотя внутри все кипит.

— Да. Я все проверила. График на неделю, таблица с поездками, брони подтверждены.

Подходит ближе — и я чувствую ее запах. Кладет папку на стол. Четко, без суеты, без лишних движений. Профессионально, черт возьми. Слишком профессионально.

— И еще... — прикусывает губу.

Господи, зачем она это делает?

Достает вторую папку.

— Я распределила ваши звонки по приоритетам. Неважные перенесла на обед, чтобы не отвлекали. И нашла пару новых мест в Милане для встреч. Сейчас там меньше туристов, удобнее будет.

Открываю папки. И… замираю. Сердце пропускает удар. Это не работа стажера. Даже не ассистента. Это уровень топ-менеджера с десятилетним опытом. Все продумано до мелочей — каждая встреча, каждый звонок, даже цветовые метки — красный для срочного, желтый для важного, зеленый для второстепенного. Точно как я люблю. Точно как я делаю сам.

Откуда она это знает? Изучала меня? Наводила справки? Или просто... чувствует?

— За неполных два дня? — не скрываю изумления. Голос звучит хрипло, и я прокашливаюсь.

— Да, — пожимает плечами. Движение легкое, но я замечаю напряжение в шее. — Раз уж я здесь, надо все делать хорошо.

Надо. Не хочется, не интересно, не нравится, а надо. Как обязанность. Как долг. Смотрю на нее и пытаюсь понять — зачем ей это? Доказать, что она не просто красивая игрушка на одну ночь? Выбиться в люди через мою постель? Или... заставить меня снова посмотреть на нее так, как я смотрел той ночью — с желанием, с голодом, с безумием в глазах?

Хм, разве я не делаю это… постоянно? Разве не видно, что я тут только о той ночи и думаю? Что мысленно раздеваю ее каждый раз, когда она входит в кабинет?

— Тебе нравится здесь?

Вопрос вырывается сам. Мне нужно знать. Нужно понять, что у нее в голове.

Пауза. Она смотрит в окно, и солнце играет в ее глазах. Потом:

— Не знаю. Нравится, когда получается. Но... я не думаю, что задержусь надолго.

Вот оно. Слова бьют под дых. Она уверена — я ее выкину. Потому что была та ночь. Потому что я «из таких» — богатых ублюдков, которые трахают и выбрасывают. Потому что она слишком много знает о моем теле, но слишком мало значит, чтобы оставлять ее в качестве ценного сотрудника.

Ошибаешься, детка. Катастрофически ошибаешься. Я сам еще не разобрался, что ты для меня. Но точно не пустое место. Не проходной вариант. Не очередная.

Телефон взрывается вибрацией. Резкий звук режет тишину. На экране вижу имя, которое у меня уже в печенках, от которого сводит зубы.

Лина.

То самое имя, от которого теперь тошнит. Невеста. Будущая жена. Красивая кукла с родословной и банковским счетом. Смотрю на Соню. Она стоит как статуя — прямая спина, расслабленные плечи, лицо непроницаемо. Ни одной эмоции. Ни единого проблеска чувств.

Отвечаю. Слова вылетают автоматически, заученно:

— Привет, котенок. — Голос становится мягче нарочно, приторно сладким. — Да, на работе. Видел сообщения, прости. Встреча была. Да, я тоже.

Краем глаза слежу за Соней. Жду реакции. Вспышки в глазах, сжатых кулаков, дрогнувших губ. Хоть что-то! Но она смотрит на часы. Спокойно. Равнодушно. Будто я говорю с бизнес-партнером, а не с другой женщиной.

— Я могу идти? — ровный тон. Никакого подтекста. Никакой боли.

Внутри все переворачивается от разочарования.

— Конечно. Спасибо за работу.

Кивает. Разворачивается — плавно, грациозно. Уходит. Каблуки отстукивают ритм по паркету. Дверь закрывается с тихим щелчком.

И только когда она исчезает, я швыряю телефон на стол.

Какого черта она такая спокойная?! Почему ее не задевает, когда я говорю со своей невестой?! Почему не дергается, не кусает губы до крови, не сверлит взглядом, не ревнует?! Почему ведет себя так, будто я для нее — пустое место, никто, просто босс на две недели?!

Чертова девчонка. Упрямая, непробиваемая, невозможная девчонка.

Я не должен был запоминать ее запах. Вкус. Стоны. Не должен был позволять ей залезть под кожу, проникнуть в кровь, поселиться в голове…

Но она там. Глубоко. Необратимо. Потому что в ней есть огонь — настоящий, живой, обжигающий. А я, оказывается, чертовски соскучился по такому теплу. По настоящим эмоциям. По страсти, которая не покупается и не продается.

И если она думает, что мне плевать — она ошибается.

Катастрофически ошибается.

Я заставлю ее признать, что между нами что-то есть. Заставлю вспомнить ту ночь. Заставлю захотеть меня так же сильно, как я хочу ее сейчас.

Даже если это уничтожит нас обоих.