19 глава

Утро начинается с того, что я просыпаюсь от звука будильника и сразу же жалею, что вообще открыла глаза. Веки тяжелые, будто налитые свинцом, а в висках пульсирует тупая боль. Голова тяжелая, как после похмелья, хотя я не выпила ни капли — всю ночь я ворочалась в постели, прокручивая завтрашний разговор с Линой. Точнее, уже сегодняшний. Простыни влажные от пота, подушка сбилась в комок.

Встаю, и комната плывет перед глазами. Ноги ватные, едва держат. Иду в душ, спотыкаясь о порог ванной. Вода горячая, почти обжигающая — кожа краснеет, покрывается пятнами, но не помогает смыть тревогу, которая липнет ко мне, как вторая кожа. Мыло выскальзывает из рук три раза — пальцы дрожат, не слушаются.

Одеваюсь автоматически, как робот — строгая белая блузка. Проглаживаю дважды, потому что руки трясутся и остаются складки. Черная юбка-карандаш, туфли на каблуках, те самые, что натирают мозоль на левой пятке. Волосы собираю в тугой пучок — пряди выбиваются, приходится переделывать. Смотрю на себя в зеркало и почти не узнаю отражение. Бледное лицо, темные круги под глазами, поджатые губы. Когда я успела стать такой... правильной?

Где та беззаботная студентка, которая еще месяц назад смеялась над корпоративными дресс-кодами?

Телефон вибрирует на тумбочке. Экран загорается. Сообщение:

"Кафе "Аврора" в 12:30. Не опаздывай."

Коротко. Сухо. Без смайликов, без "пожалуйста", без "если тебе удобно". Приказ, а не просьба. Впрочем, она именно к такому и привыкла — щелкнуть пальцами, и все бегут исполнять.

В автобусе душно, пахнет потом и дешевым парфюмом. Какая-то женщина толкает меня локтем, пробираясь к выходу. Я даже не реагирую — мысли далеко. В офисе меня встречает Лена с очередной порцией задач — папка документов толщиной с телефонный справочник. Она что-то говорит быстро, деловито. Я киваю, записываю в блокнот, делаю вид, что слушаю. Ручка выскальзывает из влажных пальцев. На самом деле слова проходят мимо ушей.

— Соня, ты меня слышишь? — Лена щелкает пальцами перед моим лицом.

— Да-да, извините, — встряхиваю головой так резко, что в шее что-то хрустит. — Просто... плохо спала. Кошмары снились.

Она смотрит на меня с подозрением — прищуривается, изучает, как энтомолог редкого жука. Но ничего не говорит. Только вздыхает — тяжело, осуждающе — и уходит на свое место, цокая каблуками.

Я пытаюсь сосредоточиться на работе, но получается из рук вон плохо. Цифры в таблицах расплываются, прыгают, меняются местами. Буквы в документах сливаются в одну нечитаемую кашу. Я трижды переделываю один и тот же отчет, потому что делаю глупые ошибки. В голове крутится только одно, как мантра сумасшедшего: что я скажу Лине? Как выкручусь? Что, если она уже все знает?

В половине двенадцатого я поднимаюсь из-за стола. Ноги подгибаются, приходится опереться на столешницу.

— Лена, мне нужно отлучиться на час, — говорю максимально спокойно, хотя голос предательски дрожит. — Личное дело. К врачу.

Она поднимает идеально выщипанную бровь, но кивает.

— Только не задерживайся. У Никиты Владиславовича сегодня важная встреча в три, нужно будет подготовить документы.

— Успею, — обещаю, уже зная, что опоздаю, и выхожу из офиса.

Кафе "Аврора" находится в самом центре города — золотая миля, где квадратный метр стоит как квартира на окраине. Дорогое, пафосное место, куда студентки вроде меня заходят разве что случайно, заблудившись, или на стажировку официанткой. Я толкаю тяжелую стеклянную дверь — она сопротивляется, будто не хочет впускать меня — и сразу же чувствую себя не в своей тарелке, как слон в посудной лавке.

Здесь все кричит о деньгах, вопит о статусе. Мраморный пол отполирован до зеркального блеска — в нем отражаются хрустальные люстры, которые переливаются тысячей огней. Стены обиты бархатом глубокого бордового цвета. Официанты в белоснежных рубашках с черными бабочками скользят между столами бесшумно, как призраки. За столиками сидят люди в дорогих костюмах. Они явно обсуждают сделки на миллионы, инвестиции, поглощения компаний. Я чувствую на себе оценивающие взгляды — быстрые, цепкие, сразу определяющие мой статус. Они явно с полувзгляда понимают, что я не отсюда.

Лина уже здесь. Сидит за столиком у панорамного окна с видом на парк. Идеально прямая спина — ни миллиметра сутулости. Безупречная укладка — каждый волосок лежит как надо, будто она только что вышла из салона. На ней белое платье, которое, я уверена, стоит как моя годовая стипендия, а может и две. Шелк? Шифон? Что-то невероятно дорогое, струящееся. Жемчужные серьги мерцают в лучах солнца. Перед ней — фарфоровая чашка кофе с золотой каймой и закрытый ноутбук последней модели.

Она поднимает взгляд, когда я подхожу. Улыбается — губы изгибаются в идеальную дугу, но улыбка холодная, без тепла в глазах, как у восковой фигуры.

— София. Садись.

Голос мягкий, но в нем сталь. Я опускаюсь на стул напротив. Официант тут же материализуется рядом — откуда он взялся? Будто из воздуха.

— Что будете заказывать? — его голос профессионально-вежливый, но во взгляде читается оценка: "Ты точно можешь здесь платить?"

— Эспрессо, — говорю, потому что это самое дешевое в меню, которое я успела увидеть.

Лина слегка усмехается — уголок губ дергается, будто она читает мои мысли и находит их забавными.

— Принесите ей капучино на кокосовом молоке и чизкейк, — говорит она официанту, не спрашивая моего мнения. — Нью-йорк. И еще воды. Негазированной, комнатной температуры.

Он кивает и исчезает так же бесшумно, как появился. Мы остаемся одни.