Глава 8 Аня

Урок химии проходит мимо меня. Маргарита Константиновна что-то объясняет про валентность и химические связи, показывает формулы на доске, но я не могу сосредоточиться. Мысли постоянно возвращаются к вчерашнему вечеру. К его лицу. Как он сидел в кафе, весь избитый и окровавленный, но при этом улыбался. Как смотрел на меня, пока я обрабатывала его раны. В его глазах не было ни жалости к себе, ни злости – только что-то теплое, от чего мое сердце забилось быстрее. Это была ошибка. Я не должна была ему помогать. Но когда я увидела троих парней, окруживших его машину, что-то внутри меня щелкнуло. Серега и его дружки – местные отморозки, которые считают, что район принадлежит им. Обычно я стараюсь держаться от них подальше, но, увидев Никиту… Почему я за него заступилась? – Иванова! – резкий голос учителя заставляет меня вздрогнуть. Весь класс оборачивается. Маргарита Константиновна смотрит на меня с явным неодобрением. – Может, ты все-таки присоединишься к уроку? Или тема урока тебе неинтересна? – Извините, Маргарита Константиновна, – отвечаю, чувствуя, как краснеют мои щеки. – Тогда скажи, какая валентность у серы в сернистой кислоте? Сернистая кислота… H2SO3… сера в ней четырехвалентна. – Четыре, – автоматически отвечаю. – Правильно. В следующий раз будь внимательнее. Маргарита Константиновна поворачивается к доске и продолжает объяснение. Я чувствую на себе взгляд Никиты с последней парты. Даже не оборачиваясь, я знаю, что он смотрит на меня. От этого ощущения по спине разливается тепло, а кожа покрывается мурашками. Хватит. Нужно сосредоточиться на уроке. Но этот взгляд словно физически ощутим. Тепло разливается по спине, охватывая всю поясницу. Я сжимаю руки в кулаки под партой, пытаясь взять себя в руки. Что со мной происходит? Это не входило в мои планы. План был прост: золотая медаль, МГУ, хорошая работа. Никаких отвлекающих факторов. Никаких парней. Никаких чувств, которые могут сбить с пути. А теперь… Украдкой оглядываюсь назад. Никита сидит на своем месте, подперев голову рукой. На скуле пластырь, губа слегка припухла, под глазом синяк. Но выглядит он… привлекательно. Опасно привлекательно. Наши взгляды встречаются. Он не отводит глаз, продолжая смотреть прямо на меня. В его взгляде есть что-то такое, от чего внутри все переворачивается. Отвернись. Немедленно отвернись. Но я не могу. Мы смотрим друг на друга через весь класс, и кажется, что вокруг ничего больше не существует. Только он и я, и это странное чувство, которое заставляет мое сердце пропускать удары. – …поэтому в кислой среде реакция протекает иначе, – продолжает Маргарита Константиновна. Резко поворачиваюсь к доске, пытаясь сосредоточиться на объяснении. Но мысли все равно возвращаются к вчерашнему вечеру. Как он сказал, что теперь будет каждый день калечиться, чтобы я обратила на него внимание. Тогда это показалось глупой шуткой. Но сейчас, когда его взгляд буквально прожигает мою спину, шутка уже не кажется такой безобидной. Я не могу себе этого позволить. У меня есть цель. Но даже думая это, я понимаю, что что-то изменилось. Вчера вечером, когда я обрабатывала его раны, между нами возникло что-то. Что-то, чего я не планировала и не хотела. Краем глаза замечаю, что Мелисса тоже оглядывается на Никиту. Она перешептывается с Лизой, время от времени бросая взгляды в его сторону. Даже избитый, он привлекает внимание. Конечно, привлекает. Богатый мажор на крутой тачке с синяками под глазами – это же мечта любой дурочки. Классический образ бунтаря на которого должны глупые малолетки пускать слюни. Но почему тогда у меня сжимается что-то в груди, когда я вижу, как на него смотрят другие девочки? Это ревность? Нет, быть не может. Я не имею права ревновать. Звонок прерывает мысли. Урок химии закончен, начинается большая перемена. Все встают, собирают вещи. Я медленно складываю тетради в рюкзак, не торопясь идти в столовую. Может, сегодня лучше пропустить обед? Посидеть в библиотеке? Но голод дает о себе знать. Вчера ела только в кафе у дяди Миши, а сегодня утром дома опять не было ничего съестного. Придется идти в столовую. Просто сяду в дальний угол и буду незаметной. Иду по коридору, стараясь не привлекать внимания. В столовой беру поднос с дежурным супом и куском хлеба – на большее денег нет. Сажусь за свободный столик в углу, подальше от основной толпы. Начинаю есть, думая о своем. О том, что сегодня нужно зайти в библиотеку за дополнительной литературой по истории. О том, что вечером опять работа у дяди Миши. О том, что дома, возможно, опять будет скандал. Все как всегда. Привычная жизнь.Рутина. – Можно присесть? Поднимаю голову. Рядом с моим столиком стоит Никита с подносом в руках. Все в столовой смотрят на нас. – Нет, нельзя, – отвечаю тихо, но строго. – А я все равно сяду, – он ставит поднос напротив меня и садится. Наглец. – Я сказала – нельзя. – А я не услышал. Он начинает есть, как будто ничего не произошло. Вокруг нас разрастается круг любопытных взглядов. Мелисса со своей компанией откровенно пялится в нашу сторону. Данил тоже смотрит, и в его взгляде читается что-то нехорошее. Именно этого я и боялась. – Черный, уйди. Немедленно. – Нет. – Почему? – Потому что мне здесь нравится. Он смотрит на меня поверх своей тарелки. В его глазах играют какие-то искорки. Тот же взгляд, что был вчера в кафе. И от него снова становится тепло внутри. Проклятье. – Те парни, с которыми я дрался, – говорит он, понизив голос, – они тебя не беспокоят? – А зачем тебя это беспокоит? – Просто интересно. Они выглядели так, будто знают тебя давно. – Знает, – коротко отвечаю. – И что? – Не приставали? Смотрю на него внимательнее. В его вопросе есть что-то большее, чем простое любопытство. Что-то похожее на… заботу? Нет. Это мне кажется. – Не приставали. А если бы приставали – это не твое дело. – Мое, – спокойно отвечает он. – С чего бы? – Просто мое. Какая наглость. – Слушай, Черный, – наклоняюсь я к нему через стол, – не нужно больше приезжать в наш район. Не нужно за меня заступаться. Не нужно ко мне лезть. У нас нет и не может быть ничего общего. – Может быть, – возражает он. – Не может. Мы из разных миров. – Миры можно менять. – Нельзя. Они даны нам от рождения. Никита откидывается на спинку стула, продолжая смотреть на меня. – А если я не хочу принимать свой мир? – Тогда это твои проблемы. Но меня в них не втягивай. – Поздно. – Что поздно? – Уже втянул. Что он имеет в виду? Но спросить не успеваю. К нашему столику подходят Данил с двумя приятелями. У всех троих недовольные лица. – Ну что, новенький, – говорит Данил, облокотившись на стол, – решил нашу серую мышку отличницу охмурить? – А тебя это касается? – отвечает Никита, не поднимая глаз от тарелки. – Еще как касается. Аня – наша одноклассница. Мы за нее в ответе. – Сам за себя отвечай. Сейчас начнется. – Черный, не надо, – шепчу я. Но он даже не смотрит в мою сторону. Вся его фигура напряжена, он готов к бою. – Ты чего такой дерзкий? – спрашивает один из приятелей Данилы. – Думаешь, если у тебя богатый папочка, то тебе все можно? – Думаю, идиотов нужно ставить на место, – отвечает Никита. Данил краснеет: – Кого ты назвал идиотом? – Угадай с трех раз. Господи, ну зачем он это делает? Встаю из-за стола: – Все, я ухожу. – Стой, – Никита встает следом. – Я с тобой. – Нет, ты останешься и будешь разбираться со своими проблемами. – Мои проблемы теперь и твои проблемы. Что за чушь он несет? – У нас нет и не будет ничего общего. Беру поднос и иду к окошку, чтобы сдать посуду. За спиной слышу, как Данил что-то говорит Никите, а тот отвечает ему в своей обычной манере – коротко и резко. Зачем я позволила ему сесть за мой стол? Зачем я сразу не ушла?