Глава 16 · Даня

16.1

– Ты что, теперь с нами учиться будешь? – прошептала я первое, что пришло в голову.

– Типа того, – ответил демон, протягивая мне стаканчик. Я машинально взяла и отхлебнула кофе. И в тот же момент почувствовала, как действительность вокруг светлеет и обретает краски. Как будто я вынырнула из болота.

Изнутри этого болота внешний мир казался сереньким, а в груди у меня сидел будто голодный червячок, который требовал постоянно его кормить. Новыми вкусами, новыми книгами, новыми фильмами. Они почему-то казались более яркими, чем реальность. А теперь…

Я тряхнула головой. Что вообще происходит?

– Ты чего-то наколдовал?

– Наоборот, расколдовал. Чшш…

Я подняла глаза и посмотрела на лектора, который теперь расхаживал туда-сюда по проходу и очень неодобрительно поглядывал на нас.

Тем временем демон вытащил из своей сумки блокнот, вырвал оттуда листок бумаги и принялся сосредоточенно что-то строчить. Аж кончик языка от усердия высунул. Совсем как я, когда приходит умная мысль и нужно очень срочно и очень быстро ее записать.

Он действительно был очень похож на меня внешне. Тут же вспомнилось ощущение, которое возникло при первом взгляде в зеркало после «эльфийской» стрижки и укладки. Вроде образ знакомый, но показательно «не такой». Волшебный. Серые волосы с длинной челкой, тонкие черты лица, длинные нервные пальцы… А еще он немного походил на Никиту. Не настоящего, а такого, какого я представляла в мечтах.

Я поискала его взглядом. Никита сидел у противоположной стены, отгородившись от препода и всего мира сумкой-планшетом. Скорее всего, слушал плеер, как обычно на лекциях. Интересно, они все еще встречаются с Женечкой? Как-то я совсем перестала интересоваться ее жизнью… И вообще, когда мы в последний раз толком разговаривали?

Тут демон тронул меня за локоть и показал взглядом на вчетверо сложенный кусок бумаги. Боже мой, записка!

– Мы будем общаться записками, как в школе? – Почему-то меня это ужасно развеселило.

– А у тебя какие-то предубеждения к печатному, то есть рукописному слову?

– А ты зануда?

– А мы так и будем разговаривать вопросами?

– А у тебя там написаны вопросы?

– Как ты догадалась?

Я беззвучно – чтобы не нервировать лектора (незнакомого, кстати! как я вообще заявилась на предмет, не зная имени препода? позор какой!) – развернула записку и прочла:

«Можно позвать тебя на свидание? Сегодня, после занятий, локация «Воробьевы горы». Твой город классный, мне понравился (не с первого взгляда). Пойдешь?»

Внизу на бумажке еще было свободное место.

Поэтому я приписала.

«А что мы будем делать?»

Демон фыркнул, нагнулся к листку и написал:

«Целоваться?»

Потом посмотрел мне в глаза, покачал головой, преувеличенно тщательно взял последний вопрос в скобки и добавил: «Разговаривать?»

Места на бумажке осталось совсем мало. На одно короткое слово: «да» или «нет». Я нарочито медленно почесала карандашом за ухом, закусила губу, как будто задумавшись, а потом вывела НЕТ… и тут же перевернула лист и быстро дописала:

«Почему бы и…» и нарисовала стрелочку, ведущую к «нет».

После третьей пары я вспомнила, что так и не отнесла заявление в деканат. Сначала мы быстро сбежали из стекляшки, и я повела Даню на первый этаж, чтобы показать буфет и рассказать, какие пирожки нельзя брать ни под каким видом даже демону. Стоило представить себе, что это просто новый одногруппник – приятный в общении, такой же зануда и заучка, да и в целом симпатяга, и я почти перестала волноваться и временно запретила себе ожидать подвоха. Хотя бы на ближайшую пару часов.

Потом пошли на ужасно интересное занятие по когнитивным тестам. Блин, я и забыла, как это круто – учиться, особенно когда предмет классный! Потом был факультатив, а я ж еще не решила, какой выбрать, решила сходить по половинке на два, отправила демона еще на третий, чтобы ничего не упустить…

Короче, когда Женечка выловила меня в коридоре и сообщила: «Наконец-то! Идем?», я сначала ее не очень поняла… а потом промямлила что-то про то, что нужного человека сегодня нет и я, пожалуй, попытаю счастья завтра.

Идея о заочном обучении почему-то не выглядела такой привлекательной, как неделю назад. Это что же, сидеть дома и пропускать всю движуху? Чем я вообще думала, когда решила так поступить? Не-е-ет, требовалось еще раз взвесить все «за» и «против».

Когда мы вышли на улицу, я чуть было на автомате не пошла домой. Там ведь ждет Ян. И обед. И… Даня тронул меня за руку:

– Ау?

– Что?

– У тебя такой вид, как будто ты утонула в себе. Во, а теперь всплыла!

«Не в себе», – мысленно пробормотала я, а вслух сказала:

– Поехали.

В метро на нас наорала какая-то тетка, которая хотела протиснуться мимо с огромными сумками и думала, что мы телепатически постигнем ее намерения и посторонимся без просьбы. Потом эскалатор зажевал шнурок на кроссовке у Дани, и я успела испугаться, что мы сейчас рухнем с верхней ступеньки, словно костяшки домино. А на выходе из метро меня окатил грязной водой из лужи лихой водитель. Короче, полный набор хороших предзнаменований.

Но нет. До обзорной площадки мы все-таки дошли.

В честь буднего дня там не было свадеб и толп туристов.

Даня первым подошел к парапету, оперся на него и задумчиво проговорил, как будто для себя, но так, чтобы и я слышала:

– Наверное, мне вчера стоило исчезнуть раньше. Сразу, как только вас заметил… Притворился бы сегодня человеком. Пытался бы за тобой ухаживать без всей этой дурацкой предыстории.

– Ты и так исчез… довольно быстро.

– А что мне было там делать? – Даня хрустнул пальцами. – Я не могу ничего сделать твоему спутнику. Ни силой, ни магией, ни словом.

– Почему?

– Таковы правила. Ты вызвала его первым. Первый ход – его. Пока… если он его решит не делать, если он не применит силу, то я могу только пытаться увести тебя у него.

– Увести? – я покатала слово на языке. Как-то оно звучало… неприятно. Не для меня. Не про меня. – На веревочке? Будешь очаровывать меня? Затягивать в омут страстей?

– Вытягивать из омута, скорее. – Даня тряхнул челкой, потом закусил губу и сложил руки на груди. – Ты там довольно глубоко, кстати, почти на дне была.

– Да уж. – Я отвернулась. Ну и свидание. Идеальное. Я не понимала, что мы делаем. Пытаемся найти общее решение? Пытаемся поймать друг друга на слове? Пытаемся переиграть друг друга? И ведь не проверишь. И не поверишь. Кажется, я больше никогда не смогу никому поверить. А уж демону и подавно.

16.2

Я смотрела, как над Москвой чернеют тучи, и ежилась от налетающего ветра. Вдруг отчаянно захотелось вернуться в свою теплую уютную норку. Не высовываться оттуда и не дергаться. Плыть по течению. И ведь совсем недавно все казалось таким правильным и понятным. Известным наперед. Еще неделю назад я была уверена, что люблю Яна. А сейчас?

Я прислушалась к себе. Кажется, привязанность к нему была не просто наваждением. Даже вынырнув из «болотного омута», я продолжала любить сэнри. За то, что подарил мне столько нежности, тепла, новых ощущений и спокойствия, как никто до него. И вопреки тому, что за свою любовь он брал слишком высокую цену.

А этот… Я ж его совсем не знаю. Что скрывается внутри Дани? Какой именно подвох? И как скоро он станет настолько явным, что не замечать его будет невозможно?

– Ну, и что в тебе плохого? – спросила я, повернувшись к демону. Он смотрел вдаль, прищурившись, и постукивал кончиками пальцев по парапету.

– Разве на свидании не принято спрашивать, наоборот, о хорошем?

– Разве у нас эталонное свидание?

– И вправду, как я мог забыть? Мы же не целуемся, а разговариваем, – усмехнулся Даня. – Тебе интересно все? Или только то, чего нет в тебе?

– При чем тут я?

– Вопросы-вопросы, опять одни вопросы, – издевательски пропел демон. – Твоя интуиция совсем молчит? Или ты просто хочешь, чтобы я это сказал вслух?

– Хочу! – И главное, не добавила, что еще хочу стукнуть его, чтобы не бесил. Какая же я нервная стала, ужас.

– У меня нет постоянного тела и характера в этом мире, я твое отражение здесь-и-сейчас. Все твои слабости, минусы, несовершенства… Я ужасно занудный, люблю копаться в себе, выедаю собеседнику мозг чайной ложечкой, очень принципиальный в некоторых моментах. Ботаник-заучка. Когда злюсь, то закрываюсь в себе вместо того, чтобы кидаться на врага. Подсаживаюсь на вкусы, запахи и воспоминания, прокручиваю их в голове бесконечно. Предпочитаю думать, а не делать. Сомневаюсь во всем. Продолжать?

– Даже как-то мягко прозвучало. Мама меня и похлеще прикладывала.

– Как хорошо, что у меня нет мамы. – Даня возвел глаза к небу. – Некому прикладывать.

– Ты одинок и свободен?

– Как ветер. Хотя почему «как». – Он махнул рукой, и по кронам деревьев внизу побежали волны, как будто кто-то бросил гигантский камень. – Восточный.

– Ого!

– Ага.

– И ты умеешь летать?

Даня расхохотался, а потом перемахнул через ограждение. Я даже пискнуть не успела. Бросилась к парапету, чтобы посмотреть, как он будет взлетать… взлетать же?.. И увидела тело на дорожке внизу. И ведь падать было совсем невысоко. Но он не шевелился.

Пока я неслась вниз, успела подумать только о двух вещах. Почему я так испугалась за него? И разве демон может умереть?..

Когда я добежала, вокруг уже толпились люди. Кто-то звонил в «Скорую», кто-то присел рядом и пытался заглянуть Дане в лицо. Но стоило мне подойти, как тот перевернулся на спину, прикоснулся к разбитому носу и с интересом уставился на пальцы, измазанные кровью. Потом растянул губы в улыбке:

– Это просто трюк. Спасибо за внимание.

Кто-то покрутил у виска, кто-то крикнул: «Достали пранкеры!», кто-то просто ушел… Господи. Как хорошо, что вокруг было мало людей и не вышло скандала, и… Демон поманил меня к себе пальцем и громко прошептал:

– Круто, да?

– Отвратительно!

– Вот этого в тебе как раз нет.

– Чего «этого»? Самоубийственных выходок на публику? – Я с трудом сдерживала крик. Почему я вообще с ним разговариваю? Почему я еще не развернулась и не ушла? Сумасшедший идиот!

– Мне нравится страх. Риск. Когда случайная смерть проходит рядом. Когда я приглашаю ее на танец. Американские горки с ограниченным сроком годности. Хочешь, прогуляемся по крышам ночью?

Глаза у Дани остекленели. Скулы заострились. И смотрел он сейчас совсем не на меня. Куда-то за пределы. И видел то, о чем я и знать не хотела. Потому что я ненавидела страх. Потому что где-то в глубине души мечтала только об одном: больше никогда не бояться. Как в том сне…

– Видишь, я тебе все карты раскрыл.

– Вижу. Но, боюсь, у нас с тобой ничего не получится.

– Может, и получится.

Он обхватил меня за шею, стекло в зрачках демона разбилось на тысячу осколков, и один попал мне прямо в глаз, а второй в сердце, и он пообещал мне весь мир и коньки в обмен на любовь и сказал:

– Ты просто не бойся.

И поцеловал.

Солеными холодными губами, неловко, как будто не по-настоящему, и думаешь, как это будет потом, на самом деле, и касаешься зеркала, зажмурившись… И не поймешь до последнего, то ли это твой двойник, то ли полная противоположность, потому что тебе не нравится, когда кусают за язык, и царапают щетиной, и вообще, мы же хотели говорить, а не…

Я отшатнулась от него и помотала головой.

– Нет! Тебе для верности в письменном виде изложить? НЕТ!

– Посмотрим! – крикнул он мне в спину. Но удерживать не стал.

Потом, уже в поезде метро, чем ближе я подъезжала к дому, тем сильнее чувствовала, как меня снова… затягивает. Мысли становились медленнее и ленивее. Жизнь становилась проще. Чувства – глуше. Ну прыгнул и прыгнул. Ну страх и страх. Ну разочарование и разочарование. Что мы, Лара, разочарований в жизни не видели? Сейчас надо заесть расстройство сладеньким, и все станет о’кей. «Омут, – вспомнила я слова Дани. – Я что же, добровольно еду в омут?» Но сил всерьез об этом размышлять вдруг не осталось.

Ну и ладно.

Подумаю об этом завтра. Скарлетт О’Хара одобряет.

16.3

На следующее утро я снова проснулась от звонка будильника.

Дежавю. Мне надо в университет, чтобы подписать заявление на заочное обучение. Или, может, лучше вообще в академ уйти? А что, идея… Я зевнула и с сожалением выбралась из постели. Почему я вчера не дошла до деканата? Ах, да, это же Даня помешал. Тут меня передернуло при воспоминании о его выходке на обзорной площадке. Ненормальный. Нет, демоны, конечно, все с сюрпризами, но этот…

– В этот раз не пойду с тобой на лекцию, – сказала я Женечке, еще когда мы только выходили из дома. – И так вчера полдня потеряла.

– Потеряла? А мне показалось, ты вообще передумала уходить с очного. Такая довольная была!

– Глупости какие! – зевнула я. Опять не выспалась, да что ж такое.

А потом, по мере приближения к универу, с интересом наблюдала за собой: как отступает сонливость, прибавляются силы, а заочное обучение снова начинает казаться дурацкой затеей. Как будто идет перепрошивка мозга: раз! – и часть эмоций и мыслей заменяются на другие. При этом я продолжала оставаться все той же Ларой. И в том, и в другом состоянии я ощущала себя собой. Никакой деперсонализации. Никакого ощущения чужого влияния.

М-м-м, интересно, а если в момент начала изменений выйти из метро и пойти пешком, у меня получится отследить процесс подробнее? Он же тогда, наверное, будет идти гораздо медленнее… Тут во мне проснулся исследователь. Вроде Форсмана, который сам на себе проверял, можно ли ввести в сердце катетер и не умереть при этом, или Бомбара, который без еды и воды поплыл через Атлантику, чтобы изучить влияние страха на потерпевших кораблекрушение. Чертов страх! Вот уж что ни на йоту не изменилось, так это раздражение по поводу вчерашней демонской выходки.

– Жень. – Я влезла в телефон, чтобы выставить дополнительный будильник. Мало ли, решу в помутнении рассудка отключить основной перед сном. – Если я завтра к завтраку не выползу, разбудишь меня?

– О’кей! – Женечка хлопнула меня по плечу. – Тебя покусала переменчивая муха?

– Какая-какая муха?

– Переменчивая. Вот паук цапнул Майлза Моралеса, и тот стал супергероем с паутиной из рук. А тебя цапнула осенняя муха, и у тебя теперь суперсила: менять решения по десять раз в день. Но если решишь вернуть прежнюю Лару…

– Вряд ли, – засмеялась я. Сложно будет вернуть прежнюю Лару. Почти невозможно.

Хотя Даня, например, пытался.

И сегодня.

И завтра.

И через неделю…

Моя жизнь в сентябре четко поделилась на две половины.

Домашняя, уже устаканившаяся, предсказуемая и лениво-приятная. Причем Ян ни разу не спросил, вижусь ли я с другим демоном, что я делаю в универе, какое у меня расписание и дальнейшие планы. Он неизменно радовался мне, баловал, укутывал в плед, чесал за ушком и… кхм… грел по ночам. И мне было неизменно хорошо с ним.

Другая половина – на учебе, когда сонно-розовые очки пропадали и мир снова становился непредсказуемым, любопытным и жутко интересным. А еще в этом мире существовал Даня, который очень по-человечески, то неловко и по-дурацки, то непостижимо мило пытался за мной ухаживать. Хотя почти каждый день получал от ворот поворот.

То у меня в рюкзачке появлялась смешная бумажная лягушка – совсем как та, из прошлого, в паре с которой мы победили в забеге… то есть запрыге на продленке в пятом классе. То записка: «В тайном месте тебя ждет булочка с корицей и кофе! Вот карта и дорога к ним!» То демон держался пару дней и совсем будто не смотрел в мою сторону, а потом раз – и на краешке парты букет подснежников. Настоящих.

– Даня, – не выдержала я. – Откуда подснежники?

– Братец Апрель подогнал. – Демон даже показательно зевнул, мол, скучное это занятие – добывать цветы из сказок.

– А звезду с неба подгонит?

– Спрашиваешь!

И повел меня в планетарий смотреть на метеориты!

Я все время ждала от него подвоха и не могла расслабиться, не брала под руку и отказывалась, когда он предлагал проводить хотя бы до метро. Все боялась ужасных случайностей и гримас-той-стороны.

А Даня звал меня в кино, «на последний ряд, но не целоваться!», и предлагал сбежать с последней пары. Или в лес: «Там начали желтеть деревья, я проверял, красиво жутко, а еще живет лисичка!» Он был одновременно киношный и настоящий. Все время царапал краешек моего сердца. Рядом с ним я чувствовала себя… живой. Остро и до боли живой. Мне хотелось собирать листья клена с асфальта, смеяться под дождем, искать в мокрой траве грибы, фотографировать красивые дома, прыгать через лужи, бродить по тротуарам без цели и смысла… Я немного похудела, покрасила волосы и купила смешной полосатый шарф.

И как-то – не знаю, как это получилось! – сказала ему:

– Мне так жаль…

– Чего?

– Что у твоей карты есть оборотная сторона, Эвр.

Он поморщился:

– Не зови меня старым именем. Не люблю. То есть ты хочешь сказать, если бы я не любил страх…

Я молча кивнула.

Мы сидели на ступенях Ленинки, золотистое осеннее солнце осыпалось на плечи оранжевыми конфетти, и даже в центре города неуловимо пахло костром и рябиной. Лето кончилось. Совсем.

Даня осторожно прикоснулся к моей щеке, провел дрожащими пальцами по шее, обхватил за плечи, притянул к себе и поцеловал. Быстро, порывисто, нетерпеливо. Мир вокруг стал будто прозрачным, все чувства обострились. Я услышала, как бьется его сердце под курткой, и как шелестят чужие шаги по тротуару, и как дышит город. А внутри меня нарастал и бился восторг. Смесь из наивной радости, удивления, а еще головокружение и капелька сумасшествия.

– Ты как шампанское, – прошептала я.

Даня рассмеялся и дунул мне в лицо. Вокруг поднялся ветер, которого секунду назад не было.

«Интересно, – подумала я. – Интересно, можно ли оставить обе карты открытыми… Навсегда».

Отличный выход, казалось бы. Ничего не решать. Не мучиться. Одного любишь, а с другим интересно. Домашняя рутина и нескучные свидания. Идеальный расклад. Наверное, кто-то ни на секунду не сомневался бы… Но мне стало так гадко, так противно от одной этой мысли, что я отшатнулась от Дани. Нет. Если Ольга права и карты действительно позволяют выбирать не других, а себя, то такая Лара, которая обманывает и предает, пусть даже демона, мне не нужна.

Даня посмотрел на мое изменившееся лицо и ничего не сказал. Просто встал и ушел.

А вечером, после ужина, кто-то позвонил в дверь квартиры.

16.4

Женечка собиралась куда-то идти («Мы с девчонками тут рядом нашли отличный бар, надо его проверить!»), поэтому я подумала, что пришли за ней. Услышала голоса в прихожей, потом хлопнула дверь.

Мы с Яном сидели на кухне, пили чай – «с осенними ягодами, пора переходить на горячие напитки!» – и выбирали сериал для просмотра перед сном. Было тепло, пахло специями и травами… Почти как у бабушки дома.

Тут скрипнула дверь в коридор. Я обернулась… и замерла. На пороге кухни стоял Даня и, прищурившись, смотрел на нас. У него был очень злой, как будто стальной, взгляд. Руки он держал сложенными на груди, но все равно было видно, как подрагивают пальцы.

– О, явился-таки, – мило улыбнулся ему Ян, встал и потянулся к шкафу за еще одной кружкой. – Чай будешь?

– Пожалуй… нет.

– Еще есть вино, или можно глинтвейн сделать.

– Спасибо. – Даня прислонился к дверному косяку. – Но мне не хочется ничего пить… с тобой.

– А зачем тогда пришел? – Ян сел обратно за стол, взял из вазочки печенье и отхлебнул из своей чашки.

Даня опустил взгляд и стал очень внимательно рассматривать свои кулаки:

– Поговорить.

– Ну так говори.

– Давай выйдем из квартиры.

– А этого уже я не хочу, – улыбнулся Ян. – Вон, Ларе, наверное, тоже любопытно, о чем ты собрался со мной беседовать.

Я молча сглотнула и отвернулась к стенке. Как будто рисунок на обоях внезапно стал очень интересным.

– Тебя что, не напрягает, что я с ней общаюсь? – голос у Дани был спокойный-спокойный. Как затишье перед бурей. – Что я ухаживаю за ней, зову на свиданья, дарю цветы? Нет?

– Нет, – покачал головой Ян. – Меня все устраивает. И сама Лара вроде довольна… Или тебе, демон, неважно ее мнение?

– Важно! – рявкнул Даня. – Очень важно! Особенно если считать, что мнение тут есть только у нее! Она может решать или не решать, выбирать или не выбирать, а нам с тобой никто этой возможности не дал!

Он говорил так яростно и зло, что мне показалось, еще чуть-чуть – и он меня ударит. Или просто разнесет тут все на кусочки. А еще я просто задохнулась от несправедливости. Мнение только у меня? Так почему тогда вы оба говорите обо мне в третьем лице?!

– Совсем не… – Я начала вставать, но Ян поймал мою ладонь и сжал горячими пальцами. Потянул обратно.

– Лара, он тебя специально злит. Как и меня.

– Зачем?

– Хочет драться. – Ян пожал плечами. – Я ж говорил тебе, большинство демонов только и ждет, чтобы…

– Боишься пообщаться со мной как демон и прикрываешься правилами игры? – прошипел Даня. – Тогда давай разберемся как человек с человеком. Как мужчина с мужчиной.

– Очень, очень экспрессивное выступление. Нет.

– Ты ее не любишь, ты ею пользуешься!

– Как и ты. – Ян невозмутимо подкинул печеньку и поймал ртом. Быстро прожевал и облизнулся. – Украл ее отражение и пытаешься выдать сходство за истинные чувства.

Тут Даня сжал кулаки и шагнул вперед.

За окном завыл ветер, и задребезжало стекло. Я оглянулась. С крыши дома напротив сорвало гигантский кусок рубероида и швырнуло вниз. Завизжали сигнализации у припаркованных машин. За стеклом закручивался настоящий смерч, вверх летели ветви деревьев, грязные пакеты, газеты, пыль…

Рядом раздались шипение и треск, будто помехи, будто кто-то не мог поймать радиоволну. Я повернулась и посмотрела на Даню. Он сделал еще шаг. И еще один. Демон шел словно против ветра. Словно он сам был не порождением стихии, а ее врагом. А его тело… По лицу бежали маленькие черные трещины, а вся фигура вздрагивала и мигала. Как будто пыталась исчезнуть из этого мира.

От ветра распахнулась форточка, громко хлопнула, и разбилось стекло. В кухню ворвался ветер с дождем, замигала лампочка на потолке, а по стенам побежали крошечные молнии. Даня сделал еще шаг.

Я не понимала, что происходит. Что мне делать? Бежать? Отталкивать его? Кричать «прекратите»? Сжала перед собой ладони и нащупала колоду. Она была горячая, как огонь, и пальцы тут же закололо.

Посреди творящегося хаоса сидел Ян и размеренно мешал ложечкой в чашке с чаем. Еще он улыбался.

Когда же Даня сделал следующий шаг и коснулся Яна, раздался громкий хлопок, а сквозь мои ладони будто прошла невидимая волна. Даню отшвырнуло в коридор, смяв, как бумажную фигурку, снова хлопнула ощерившаяся битым стеклом рама, и за окном стало тихо.

– И на что он надеялся? – пробормотал Ян, морщась и разглядывая разбитую форточку. – Что дурацкая страсть сможет сломать вечные правила игры? Идиот.

Я отвернулась и положила на колени колоду. Дрожащими пальцами развернула бумагу. Две верхние карты, лицом вверх, все еще были на месте. Только одна немного обуглилась по краям. Я встала и медленно – ноги дрожали – вышла в коридор. Там было пусто.

На следующий день в универе Дани тоже не было.

И через неделю.

И через две.

Но я почему-то продолжала просыпаться каждое утро от писка будильника, с трудом поднималась с кровати и ехала на учебу, зевая и чувствуя себя как недоделанный зомби. Не знаю, на что я надеялась. Но мысль о том, что я больше никогда не увижу этого дурацкого, человеческого, злого, очень похожего на меня демона, казалась мне слишком плохой, чтобы так просто сдаться и разрешить ей поселиться в голове.

16.5

В начале третьей недели демон наконец объявился. Он пришел на занятия и демонстративно уселся в другом углу аудитории, не глядя в мою сторону. А я испытала такое облегчение, будто гора с плеч свалилась. Но чтобы сразу подойти к нему… на это смелости не хватило.

Весь день мне казалось, что он на меня смотрит. Я чувствовала взгляд, но как только поднимала голову, Даня делал вид, что по уши занят другими делами. Перед последней парой я все же решилась с ним заговорить и ждала в коридоре, но его все не было. Потом прозвенел звонок. Прошла минута, две, три… Я на мгновение задумалась и решилась. Залетела в аудиторию, схватила рюкзачок с парты и, скомканно извинившись перед преподом, сбежала с занятия.

С любимого факультатива по детской психологии, между прочим!

Я точно знала, куда надо ехать. Обзорная площадка. Если он там, значит, случай на нашей стороне и получится расставить точки над «i». А если нет… Значит, попытаюсь в другой раз. Я снова чувствовала прилив энергии, перестала быть сонной мухой и… Да, положа руку на сердце, эта версия Лары мне нравилась гораздо больше, чем та, которая постепенно закукливалась в уютном гнездышке и впадала в зимнюю спячку. Но, что бы там ни говорила Ольга, я не могла отрешиться от мысли о том, что личность демона тоже имеет значение. Огромное значение.

Если поддаться «голосу разума» и бросить Яна, то какие сюрпризы поджидают меня за углом? Какие ночные кошмары явятся во плоти? И через сколько недель… нет, дней, мне надоест бояться и переживать за сумасшедшего, рискового демона?

Я шла к обзорной площадке и смотрела на облетающие деревья. Как же мне хотелось повернуть время назад, попасть в прошлое – чтобы вокруг цвела весна – и стать прежней, беззаботной Ларой, для которой самая большая проблема – написанная на четверку контрольная. И никаких мировых катаклизмов, кровавых битв и ночных кошмаров на горизонте. По щекам текли слезы, но я предпочитала думать, что это из-за холодного ветра… а не от безысходности.

Даня был там. Стоял у парапета и кидал вдаль плоские камушки, один за другим. Как будто раскинувшаяся перед нами Москва была морем. Я подошла и встала рядом. Не глядя, демон протянул мне руку. В ладонь легла гладкая белая галька с пятнышками слюды. Я размахнулась и неловко бросила ее… никогда не умела швырять по волнам «блинчики», мои всегда тонули после первого-второго раза. А тут камушек заскакал по воздуху, будто отталкиваясь от невидимой воды.

– Прикольно, – сказала я.

– Ага, – ответил демон.

– Я просто…

– …хотел поговорить.

Мы сказали это хором, разом повернувшись друг к другу. И засмеялись.

Даня взял меня за шарф, притянул к себе и поцеловал. Легко и осторожно-осторожно, едва касаясь губами, как будто боялся спугнуть. И тут у меня из головы вылетели все разумные вопросы, которые я собиралась задать. Я гладила его по волосам, прижималась щекой к щеке, зажмурившись, и только и могла шептать: «Зачем? Зачем?»

Возможно, это были разные «зачем». А может, одни и те же.

– Где ты живешь? – спросила я шепотом.

– Недалеко.

– Ты напоишь меня кофе?

– Если он у меня есть, – засмеялся демон. – Чайник вроде был, а вот насчет кофе…

Не договорив, он взял меня за руку и повел прочь по аллее.

Жил демон в бело-синей высотке на Мосфильмовской, в студии на одном из последних этажей. Мебели там почти не было, кухонной утвари тоже. Рабочий стол с компьютерным креслом, кровать и барная стойка. Жилище, в которое явно приходят только переночевать. Если вообще приходят.

И гигантское панорамное окно, от которого ощутимо тянуло холодом. Стекла чуть слышно дребезжали и пели под порывами ветра. Смотреть наружу было немного страшно… а еще там было ужасно красиво. Страшно красиво. Вот оно, правильное сочетание.

Даня медленно размотал на мне шарф, расстегнул куртку, сложил ее на стол и невинно спросил:

– Ну что, будем пить кофе или как? Я нашел пакетик с растворимым «Нескафе» от прошлых жильцов!

– Или как, – ответила я.

16.6

Сначала это было похоже… на оптический эксперимент. Или гадание с двумя зеркалами. Когда ставишь их напротив друг друга и попадаешь в бесконечный коридор отражений в отражениях. Ведь мы были так похожи – и хотели сейчас одного и того же. Остро. Сильно. Безрассудно.

Демон прикасался губами к ямке у меня на шее, гладил ключицы кончиками пальцев – и меня просто трясло от того, как он читал мои мысли и предугадывал каждый следующий шаг. Мы будто танцевали идеальный танец, который репетировали всю жизнь до этого. Он вел, крепко обхватив меня руками и направляя, а я слушалась и подчинялась. Пальцы бежали по спине, гладили тело сквозь одежду, колдовали над молниями и пуговицами. За окном бесновался ветер, над городом закручивались багрово-черные тучи, а мы… мы были в самом эпицентре, в оке шторма.

Даня подхватил меня на руки и прижал спиной к стеклу, в глазах его отражались черное небо и разряды молний. Стиснув зубы, стащил с меня одежду – а я с него. Кожа у демона была прохладная, а если быстро провести по ней ладонью, от плеча вниз, по косой мышце живота к бедру, под пальцами начинало искрить и пахло озоном. В голове у меня вновь стало легко и весело, будто там лопались пузырьки шампанского. Мне хотелось смеяться и делиться этим смехом с Даней, делиться с ним внезапным счастьем, которое переполняло меня до краев.

Он задыхался, как будто прибежал, прилетел ко мне сквозь бесчисленные миры и века, и прижимал к себе жадно и сильно, как долгожданную добычу. И одновременно гладил так нежно, целовал так осторожно, словно я была хрупким видением, неясным сном, который может растаять в следующее мгновение.

Одежда упала на пол, мы сплелись в объятиях и почувствовали друг друга каждым сантиметром кожи, каждой клеточкой, каждую секунду… Мы уже были единым целом – и одновременно противоположностями, бурей и штилем, альфой и омегой сущего. Я смотрела в его глаза и видела там себя. А потом Даня подхватил меня за бедра, приподнял и резко опустил вниз. Я охнула, крепче обхватила его за шею и рассмеялась, закинув лицо наверх. Мы двигались быстро, сильно, не пытаясь затормозить или оттянуть момент общего наслаждения… Это было ярко, глубоко, безжалостно. Внутри меня закручивался вихрь, требовал еще и еще, я дрожала, будто в ознобе, будто меня раз за разом било током, мне хотелось сильнее и больше, и глубже, до боли, до грани, за которой сливаются не только тела, но и души.

А затем я вдруг сама стала вихрем, взорвалась на атомы и вновь собралась воедино, а за спиной развернулись невидимые крылья. Даня застонал и поцеловал меня, и в этот миг мы зависли во времени и пространстве, между небом и землей, в центре Вселенной. Демон счастливо засмеялся, отнес меня на кровать и нежно уложил, сам опустившись рядом.

Мы сцепились пальцами и тяжело дышали, возвращаясь к реальности.

За окном лил дождь.

И мне казалось, в тот момент мне действительно казалось, что это хрупкое счастье можно сохранить. Я запустила пальцы в его волосы, зажмурилась от удовольствия и сказала:

– Слушай… Может, нам…

– Что?

– Ты… ты украл все мои слова! Унес прочь порывом ветра. – Я потерлась щекой о его щеку. – И как мне теперь с тобой разговаривать?

– Говори, как получится. А я постараюсь понять.

– Я… я думаю, что не смогу с тобой жить. Потому что боюсь.

– А я не смогу жить ни с кем, кроме тебя. Иронично, правда?

– Почему?

– Потому что меня приговорили к тебе в тот миг, когда карты попали к тебе в руки. Я люблю только тебя. И хочу, чтобы ты была моей. Только моей.

– Может, со временем ты сможешь… измениться? – Я облизнула губы. Почему-то в горле ужасно пересохло, и говорить удавалось с трудом.

– Как именно… измениться? – Даня говорил спокойно, но в воздухе снова запахло озоном.

– Меньше рисковать. Не заигрывать со смертью. Не…

– То есть предать свою сущность? Закрыть ее на ключ в темной комнате, а ключ выбросить? Или нет, отдать его тебе? Ты же у нас великая повелительница демонов?

– Даня… – Я отодвинулась от него. Села, прижимая к груди простыню. – Зачем ты так?

– Я вот одного не пойму, – голос у него уже дрожал от сдерживаемой ярости. – Меня ты целиком принимать не хочешь. Не можешь. А сэнри, который каждую ночь жрет тебя, пьет твою жизнь, питается тобой… он тебя на сто процентов устраивает. Он достоин того, чтобы с ним жить. Его ты не боишься.

– Боюсь! Но…

– Что «но»? Не бывает идеальных демонов! Как и людей идеальных тоже не бывает! Это все… – Он зажмурился и сжал кулаки. – Это все дурацкая теория. Правила игры. А здесь и сейчас есть ты. И есть я. Я люблю тебя. Но я не готов жертвовать своей сущностью, своей свободой ради тебя. Ясно?

– Абсолютно ясно, – ответила я.

Встала и пошла одеваться. У меня это не слишком хорошо получалось. Руки дрожали, не попадали в рукава рубашки, пуговицы на куртке не желали застегиваться. И шарф не желал наматываться. Но я справилась.

– Лара, – сказал он мне в спину, когда я уже подошла к двери.

– Что?

– Я не отступлюсь. Я буду пытаться снова и снова. Просто хочу, чтобы ты знала.

– Знаю, – ответила я и ушла.

Мне было больно. Я злилась. Ненавидела весь мир и себя. Зачем я вообще завела этот разговор? Можно было молчать. Умалчивать. «Обманывать друг друга, – тут же подсказал внутренний голос. – Делать вид, что все в порядке. А между тем ничего не в порядке. Пока ты не решилась». И мне даже не хотелось с ним спорить. Потому что он был прав.

По дороге домой я дождалась момента, когда настроение начало меняться. Той самой секунды, где пролегала грань между одной Ларой и другой. Между сферами влияния двух демонов. На ближайшей станции вышла из вагона метро и поднялась на поверхность. Дождь уже перестал. Вечерело. Мне казалось, что я провела у Дани совсем немного времени, а на самом деле – несколько часов. По улице расползался туман, и мир становился нереальным, неясным, будто ненастоящим. Я достала из рюкзака телефон и позвонила.

– Привет, – весело ответила в трубке бабушка. – А я как раз думала, что-то давно тебя не слышно.

– Привет, – ответила я и села на скамейку. – Тут начался учебный год и творится всякое.

– Дела сердечные?

– Почти. Слушай, я хотела спросить… И не шути про гугл, пожалуйста, я серьезно.

– Слушаю. И даже Матвей слушает. Вон, навострил уши.

– Если бы ты ввязалась в игру, правил которой сначала не знала, а потом они оказались слишком дурацкие… И выйти из игры тоже нельзя. Что бы ты делала?

Бабушка на минуту задумалась. Потом ответила:

– Я бы постаралась перевести игру на свое поле.

– Это как?

– Если не нарушать правила настольного тенниса, но играть в него на поле для большого – это забавно и нелепо. Так же как гонять футбольный мяч на ледовой арене или бегать стометровку по потолку. Сначала все обалдеют, а потом, глядишь…

– …Глядишь, и выход найдется, – пробормотала я.

– Или спортсмены войдут во вкус.

– И зрители. – Я поднялась со скамейки. – Спасибо, ты мне очень помогла.

– Приедешь на выходных?

– Постараюсь. – Я посмотрела на небо, где уже начинали зажигаться звезды. – Точнее, обязательно приеду. Пока.

Потом сразу набрала Женечку:

– Привет. Можно тебя попросить кое о чем?

– Привет. Да, конечно. А ты…

– Найди, пожалуйста, старый будильник… Он, по-моему, на антресолях, за елочными игрушками. Заведи его на три часа ночи. И положи мне под подушку. И главное, не напоминай мне об этом, когда приду домой.

– Ого. А зачем?

– Потом расскажу. И еще… – Я замялась. Вдруг решит, что я совсем сумасшедшая… От этой мысли мне стало так смешно, что я расхохоталась в голос. Господи, меня до сих пор волнуют вот такие вот мелочи? Значит, еще не все потеряно! – И перед тем как отнести будильник ко мне в комнату, обязательно покажи его Мышке.

– Я поняла. Это какой-то магический ритуал?

– Он самый.

И пошла ко входу в метро. Надо было возвращаться домой, где меня очень ждал Ян. Наверняка очень-очень голодный.

16.7

Во сне было тепло и уютно. Мы с Яном целовались на мягкой медвежьей шкуре у камина. Тихонько потрескивали дрова, в комнате пахло горящим деревом и яблоками. На полу стояло блюдо с фруктами, ведерко со льдом и низкие бокалы с золотистой кашасой. Я лениво накручивала на палец волосы демона и тонула в сладком дремотном мареве.

Вдруг полено в камине громко треснуло и стрельнуло угольком. Потом второе.

– Что за… – Ян оторвал губы от моей груди и оглянулся.

Канонада от взрывающихся поленьев становилась все громче, из огня во все стороны полетели искры, один уголек прилетел на шкуру и поджег ее, я вскрикнула и… проснулась.

Под подушкой надрывался будильник. Его звонок выдернул меня из сна грубо и очень действенно. Вытащил в реальность, встряхнул и взбодрил так, что хотелось кого-нибудь срочно стукнуть. Я моргнула несколько раз, протерла глаза и рывком села на кровати. Обернулась, потянулась к подушке, чтобы выключить проклятый будильник, и замерла… Кажется, что у меня все же не получилось проснуться. Или…

В темноте было отчетливо видно, что вмятину от моей головы на подушке наполняло сияние. Больше всего это было похоже на жидкий свет, в котором плавали крошечные искорки. Сияния было так много, что оно стекало по краю подушки и ниже, капало с кровати и собиралось на полу продолговатой лужей. Я тронула затылок, поднесла пальцы к глазам… Как будто измазалась в фосфоресцирующей краске. Что это?

Тут будильник заткнулся сам, и снизу, из-за границы света, послышались громкое чавканье, причмокивание и плеск. Как будто гигантская кошка лакает воду из миски. Глаза потихоньку привыкали к темноте, и я начала различать чей-то силуэт. А потом он сделал шаг вперед…

Огромный леопард поднял морду от светящейся на полу лужи и уставился на меня. Как на кусок мяса. Сочный, вкусный, аппетитный кусок живого мяса, у которого нет судьбы иной, чем быть съеденным. В глазах у леопарда горел лютый, неутолимый голод.

«Вот как это выглядит на самом деле, – нервно хихикнул внутренний голос. – Во сне у вас секс, а наяву вот эта клыкастая тварь пьет твой внутренний свет. Круто, да?»

– Круто… – пробормотала я.

Леопард рыкнул, прижал маленькие круглые уши к голове и мягко шагнул ко мне. Ближе. Еще ближе.

Убегать было некуда. Я вжалась в стену и сжала кулаки, прекрасно осознавая, что у меня нет ни одного шанса отбиться от голодного сэнри, у которого буквально кусок изо рта вынули. И он на это зол. Очень зол.

Громко скрипнула входная дверь. Темноту прорезал луч света из коридора, и тут же раздался громкий воинственный мяв. Мышка! Точно, я же просила показать ей будильник… В этот миг я окончательно вынырнула из сонного марева и задохнулась от ужаса и отвращения. Как я могла дойти до такого? Стать едой для демона и считать это хорошей судьбой? Серьезно?

– Мя-а-а-ау-у-у-у-у! – повторила боевой клич бесстрашная кошка.

Леопард обернулся к ней и занес огромную когтистую лапу, чтобы ударить маленькую дерзкую Мышку. Ну уж нет!

Я зашипела от злости, мигом нащупала под подушкой колоду карт, выдернула одну из свободных и, удостоверившись, что на ней горит нужное имя иероглифами, порвала ее на две части. А потом на четыре. И для пущей верности – на восемь.

Стряхнула с простыни картонные кусочки, сползла с постели, уселась на пол и разрыдалась. Мышка подбежала ко мне и стала громко мурлыкать, трогать лапкой и тереться о щеку носом – как будто утешала. Золотистое сияние постепенно развеивалось, и комната становилась совсем обычной… как раньше. Я шмыгнула носом и прошептала в темноту:

– А еще ты хотел ударить Мышку. Не стоило.

16.8

Немного успокоившись, я поняла, что снова заснуть у меня вряд ли получится. Да и вообще, я теперь долго еще буду опасаться засыпать… Мало ли что может произойти с телом, пока разум блуждает среди иллюзий? Пусть даже самых приятных.

Я притащила на кухню ноутбук, сварила какао, высыпала в кружку почти целую горсть маршмеллоу и открыла документ с правилами игры. Нужно перечитать все еще раз. Пересмотреть все заметки, вспомнить мельчайшие детали из разговоров с Ольгой и понять, сработает ли штука, которую я придумала.

Мне было ужасно неспокойно, и внутренний голос тут же начал вести подрывную работу: «Лара, мы ведь только избавились от главной проблемы! Может, передохнём? Может, весь остальной мир подождет?»

– Не подождет, – отрезала я. Пока решимости хватает, надо этим пользоваться.

Мышка честно поддерживала меня. Лежала, свернувшись, на столе и непрерывно урчала. Мол, если что, я тут, я с тобой.

В восемь утра на кухню вышла Женечка и широко-прешироко зевнула.

– А где завтрак? – спросила она.

– Там же, где и обед, – ответила я, жуя бутерброд с последним кусочком сыра. – А также ужин. И следующий завтрак.

– Ужин отдай врагу… – пропела она и полезла в холодильник. Там было ужасно пусто. Ян собирался за покупками как раз сегодня с утра.

– Враг его сам забрал, меня не спрашивал, – ответила я и потянулась за кружкой с какао. Уже четвертой по счету.

Скептически оценив ее размеры и размеры кругов у меня под глазами, Женя хмыкнула, сложила два и два и спросила:

– У тебя был ночной ритуал по изгнанию Яна?

– Типа того.

– Ты била его будильником и кошкой с размаху? А то кто-то потрясающе боевито выглядит… ты ж несколько недель не совалась на кухню, да, Мышильда?

– Мяу!

– Нет, это Мышка била его будильником, а я держала. Или нет. Будильник бил его мной, а Мышка…

– Ты точно пила только какао? – заглянула Женечка ко мне в кружку. – А то градус бреда сногсшибательный.

– Очень на это надеюсь, – пробормотала я и ушла собираться. И первый раз, не надеясь на магию карт, сама аккуратно сложила их в рюкзак.

Крикнула Жене из прихожей:

– Тебя не жду, прости! Мне надо пораньше… В универе увидимся, хорошо? – и вышла из квартиры, не дожидаясь ответа. Очень надеясь, что все же увидимся.

Я не стала договариваться с Даней о встрече по телефону. Приехала и ждала его на крыльце. Когда-то, в седьмом классе, я так же ждала мальчика, который мне нравился. Врала родителям, что в школе временно изменили расписание уроков и сдвинули их на полчаса, приезжала заранее и сидела на парапете рядом с перилами. Думала, что, может, тот мальчик… он заметит меня и заговорит первым. Или я придумаю повод для разговора. Или мы случайно столкнемся лбами, когда кто-нибудь уронит шапку… знаете, как бывает в романтических фильмах? Но почему-то этого не случилось. И я не решилась ни на что. Настойчивости и смелости не хватило. Мне их всю жизнь не хватало. А через полгода он и вовсе перешел в другую школу… наверное.

– Привет.

Я подняла глаза и увидела Даню. Он стоял на расстоянии пары метров и осторожно улыбался. Как будто не знал, чего от меня ждать.

– Привет. – Я протянула ему руку. – Давай сбежим с занятий?

– Ого. А что ты сделала с прежней Ларой? – засмеялся он. – Ну, с той, которая самая прилежная студентка и никогда не прогуливает пары по собственной воле.

– У нее выходной.

– И куда мы пойдем?

– Тут есть кафе… Совсем недалеко. С крутым десертом. И я все никак его толком не попробую.

– Серьезный повод, – кивнул Даня. – Пошли.

И мы отправились в «Рафинад». Там снова поменялся интерьер: с потолка свисали гирлянды оранжево-красных листьев, на столах в вазах стояли веточки рябины, а на полу тут и там виднелись плетеные корзины с райскими яблочками. Уселись за дальним столиком в углу, дождались официанта, и я сразу сделала заказ, не глядя в меню. Два кофе и фирменный десерт. Потом сцепила перед собой дрожащие руки и посмотрела в глаза Дане. Здесь эта история началась, здесь она должна и закончиться. Если получится ее закончить, конечно.

– Ты так смотришь, как будто хочешь мне что-то сказать. – Даня вопросительно поднял брови. – Что-то в духе вчерашнего?

– Наоборот, – ответила я. – Надеюсь тебя порадовать.

Так звучало предупреждение в Тексте пирамид. Не верь. Любой демон врет. Во многом ли. В малом ли. И мне казалось, что я знала… в чем именно мне соврал Даня. Если нет, то ошибка будет дорого стоить.

«Сила хозяйки колоды не в том, чтобы выбрать! Сила в том, чтобы отказаться…» – именно так говорила Ольга. Тогда я подумала, что она имеет в виду самих демонов. Но что, если…

Когда Даня пытался нарушить правила игры и первым напасть на Яна, я почувствовала, как отозвались карты на его приближение. То есть не только колода влияла на демонов. Но и наоборот.

«Вам хочется то ли поменять все, то ли исправить, то ли выбрать другую дорогу. Когда колесо судьбы поворачивается… скрип слышен особенно хорошо», – после этих слов Ольга отдала мне карты. Должно быть, их может принять только та, кто хочет и может изменить мир вокруг себя. Или элемент мира. Или не та, а… тот.

– У меня есть подарок, – сказала я. Полезла в рюкзачок. Руки так сильно дрожали, что я никак не могла расстегнуть молнию. Потом все же справилась, уцепилась за сверток в папиросной бумаге и вытянула его наружу. И быстро, чтобы не передумать, положила на салфетку перед демоном. – Вот. Это тебе.

Даня сглотнул. Осторожно коснулся карт. Взял свою, потрепанную и обугленную по краям, и уставился на пустое поле.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Только ты должен еще сказать «дай сюда». Или что-то вроде того.

Даня закинул голову и расхохотался. Громко и искренне, на все кафе, так, что посетители стали на нас оборачиваться. А потом весело сказал:

– Дай сюда!

Ухватил колоду, прижал к груди и снова рассмеялся.

Порывом ветра распахнуло дверь, истерически зазвенел колокольчик над ней, с потолка полетели гирлянды листьев, и задребезжали стекла. А демон рассыпался, развеялся со звоном на тысячу смешков, и их унесло прочь.

Я осталась за столиком одна.

Через минуту официант принес заказ, поставил передо мной кофе и тарелочку с десертом, взял вторую чашку…

– Извините, – сказала я. – Мой друг… ему пришлось срочно уйти. Второй кофе не нужен. Не волнуйтесь, я заплачу за оба.

– Ну что вы. – Официант вежливо и понимающе улыбнулся. – Пусть будет за счет заведения. Кстати, хотите нашу карту постоянного клиента?

– Хочу.

И уж в этот раз я съела весь десерт, медленно и вдумчиво.

Карамельная корочка. Ванильный крем. Кисло-клюквенная сердцевинка.

Я была права. Когда Даня говорил, что будет добиваться меня до последнего, он лгал. Потому что настоящая сущность ветра – свобода. И конечно, обретя шанс, которого не было ни у одного из демонов до него, он не мог им не воспользоваться. И заодно избавил меня от проклятия этой смертельно опасной игры. В конечном счете все оказались в выигрыше. А любовь… Я наклонилась над столом и смотрела, как слезинки падают в тарелку одна за другой.

Потом вытерла щеки, встала, оставила на столике деньги и вышла на улицу.

Там ярко светило солнце, по синему небу плыли белоснежные кучевые облака, и прохожие шагали по тротуарам, держа в руках куртки и кофты… Наступило бабье лето.