Глава 21
- Надеешься так избежать замужества? - вел воспитательную беседу Микелетто, буксируя меня в комнату. Опускались сумерки, а я слышала лишь строгий голос своей “няньки”, - Увы, не выйдет. Сделаешь только хуже и себе и кардиналу.
- Микелетто, а ты любил когда-нибудь? - разозлилась я тому, что наемник лезет не в свое дело, - У тебя есть семья?
- Любил, принцесса. И сейчас люблю, - все так же ровно, без оттенка эмоции ответил Микелетто. - И семья у меня тоже есть.
- Ты так ответил, что кажется, любовь и семья - это разные женщины, - удивилась я, а Микелетто кивнул, - И что получилось из твоей любви?
- Сын, - коротко бросил наемник и вошел в мои покои, ведя меня следом. В комнате уже стояла огромная ванная из которой шел пар, вокруг суетилась служанка, - Доброй ночи, принцесса.
Микелетто вышел, а ко мне подошла…. бабка? Серьезно? Та самая бабка, что я видела в Академии?! Может, показалось? А как узнать наверняка?
- Бабушка, а ты…. - начала я, но замялась, увидев на кресле алую накидку кардинала. Значит Чезари у себя в комнате, - Ты случайно…
- Я нарочно, - кивнула бабулька и резво преодолев расстояние между нами стала ловко расшнуровывать мне платье. - Вот остынет вода - простынешь!
У меня пропал дар речи. По голосу это была одна и та же женщина. О, господи! Я опустилась в ванную, подозрительно косясь на бабку.
- Не смотри так на бабульку, а помалкивай, да слушай! - начала бабка косясь на дверь, за которой стоял Микелетто, - Если сейчас ничего не сделаешь, потом всю жизнь оставшуюся жалеть будешь.
Бабулька щедро раздирала мою кожу мочалкой, заставляя меня иногда морщиться от боли. По всей ванне плавали маленькие жемчужные соцветия шестилепесткового цветка. Такой же был цветок вышит на пиджаке у наемника.
- Помни, Лукреция, второго шанса у тебя может и не быть, - не унималась бабка наводя страху не давая вставить слово, - Про Сфорца много слухов ходит, да вот про Джованни, мужа твоего будущего - правдивые. Как предоставится возможность - убивай.
Бабка бросила мочалку в ванну и направилась к двери, оставляя меня осмысливать услышанное. Я хотела позвать ее, но горло перехватило, и я смогла только закашляться. Когда приступ прошел - старухи уже не было. Дьявола мне мало было! Теперь еще и старуха-экстрасенс с прибабахом. Или просто у меня все на лице написано? Минуту поколебавшись и решив, что была не была, вылезла из ванны и, накинув ночнушку, направилась к двери, ведущей в комнату своего кардинала.
Дверь была не заперта, а Чезари спал при тусклом свете пары свечей. Я замерла в дверях, решаясь на исполнение маленькой мечты, а потом сделала шаг в полумрак. Кардинал и ухом не повел, когда я присела на кровать. На мгновение я залюбовалась Чезари. Во сне он был еще прекраснее: морщинки, что не сходили с его лица днем, теперь разгладились, а мой кардинал улыбался во сне. Я протянула руку и погладила его по обнаженному торсу. Рука была перехвачена, меня резко дернуло, бросив на кровать, кардинал придавил меня своим весом, а только потом открыл глаза. Ничего себе у него реакция! На все это ушло не больше секунды.
- Лукреция! - выдохнул он, разжимая пальцы и позволяя мне сделать вдох. Голос ото сна был слегка хрипловат, что вызвало у меня приступ мурашек, - Что? Что-то случилось?
И тут я поняла, что нужно действовать, пока он сонный и до конца не соображает. Я стала стягивать с себя ночнушку, стараясь не отводить взгляда от Чезари. Сонный мозг моего кардинала, судя по выражению лица, никак не мог понять спит он или нет. Ночнушка лежала на полу, а я потянулась к кардиналу за поцелуем.
- Нет, нет, мы не можем, - шептал Чезари, отрывисто и страстно целуя меня в губы, - Лукреция, мы не…
Слова кардинала резко расходились с его действиями. Чезари уже раздевался, шепча, что это не правильно, что так нельзя, что это грех, который никогда не отмолить.
- Мы далеко не святая семья, - прошептала я, принимая его.
Переплетение рук, ног, стоны страсти и наслаждения, счастье в каждом прикосновении - наверное это и называют любовью, счастьем и молят всех богов, чтобы оно не заканчивалось.