Глава 29

- Идем, ты увидела, что хотела, -  усмехнулась Ванцотта и потянула меня обратно в комнату. - Чезари тебе верен.

Я находилась еще в прострации, под впечатлением от беременности, да и чувствовала  себя неважно. Очень сильно хотелось спать. Мне казалось, что глаза слипаются постоянно. Но опыт подсказывал, что за лишний час сна может случиться все что угодно!

- Подремли, а я посижу с тобой, - укладывала меня Ванцотта, как маленькую девочку, подтыкая одеяло.  -  Мы со всем справимся. Мы же Борджиа.

Ее улыбка была такой ласковой и нежной, что никак не вязалась с двумя отравленными стилетами в руках.

- А ребенок - это очень больно? - вдруг спросила я, понимая, что ответ то я знаю, но хотелось услышать обратное.

- Оно того стоит, - улыбнулась Ванцотта, промакивая мне лоб прохладной влажной тряпочкой. - Спи. Мама рядом.

Я задремала. Сон был беспокойный, муторошным. Я то и дело просыпалась и тут же засыпала снова. Сказался стресс, беременность и недосып. Особенно последние две недели, проведенные на нервах.

- Уснула,  - шепотом произнесла Ванцотта кому-то, кто вошел в комнату, осторожно прикрывая дверь. -  Сон беспокойный, не разбуди.

- Скажи мне, мама, - начал Чезари, опуская рядом со мной шурша рясой, - Можно ли вылечить любовь?

- Любовь, сын, травами и ядами не лечится, - вздохнула Ванцотта, снова промакивая мне лоб. -  Особенно такая, как ваша. С последствиями. Чезари, подумай, на что ты ее обрекаешь? Всю жизнь быть фавориткой кардинала? А что с ней будет, когда тебя не станет? Что станет с вашими детьми? Она даже не сможет дать им твое имя. Ее нужно выдать замуж. Но не за такого, как Сфорца. Поверь мне, так будет лучше для всех…

- Никто не прикоснется к ней. Никогда. Пока я жив, - отрезал Чезари, а я еле сдержалась, чтобы не улыбнуться. Душа пела от понимания, насколько он любит. - Я сложу сан. И женюсь на ней.

- С ума сошел? - прошипела Ванцотта. Мне почему-то представилось, как она крутит пальцем у виска, - И кем ты пойдешь? Наемником? Или под командование Джованни?

Мне почему-то показалось, что Ванцотта недолюбливает своего среднего сына. Интересно, почему?  За меня этот вопрос задал Чезари.

- Между вами что-то изменилось, мама? - поинтересовался кардинал, а Ванцотта тяжело вздохнула. - Мама, расскажи мне. Как говорят, исповедуйся… А я смогу сделать так, что тебе станет легче. Иногда проще отпустить человека с миром в лучший мир, чем грех.

- Прекрати! Я не допущу братоубийства. Бедный Джованни ненавидит меня и винит за свое происхождение, - с горечью проговорила женщина, а мне очень захотелось отвесить “папской армии” по забралу. - Бастард папы римского и римской куртизанки. Незаконнорожденный. Он постоянно напоминает мне о моем происхождении и занятии. Ставит в укор. Джованни не устает повторять, что  если бы он родился от аристократки, то перед ним открылось бы намного больше дорог, чем сейчас.  Знаешь, Чезари, я люблю Вас всех, но иногда я жалею, что Джованни появился на свет.

- Хочешь я поговорю с ним? - поинтересовался Чезари, аккуратно  целуя меня в нос, - В последнее время, его действительно как подменили. Как ушла Мария…

- Береги ребенка, Чезари, - произнесла Ванцотта резче, чем планировала, - Для Джованни он тоже бастард.

- У моих детей будет лучшее будущее из тех, которые только можно представить, мама. И не важно, что мне придется для этого сделать! Я клянусь тебе, мама, - произнес Чезари, а Ванцотта вздохнула: “Весь в отца”.

- Карау-у-у-у-у-у-ул!!! Карау-у-у-у-у-у-ул!!!! Карл нарушил границы сердца единой святой матери церкви!!! - орал кто-то с топотом пробегая по коридору. Я от страха распахнула глаза, едва не вскочив с места. На нас напали?

Чезари бросился к двери, с криком, чтобы мы оставались здесь и, хлопнув дверью, скрылся в роскошных коридорах апостольского дворца.  Минут через десять появился спокойный и невозмутимый Микелетто. Я заметила, что его мало что возмущало в этой жизни, а ко всем неприятностям он относился философски.

- Что там? - подлетела к нему Ванцотта, нервничая и заламывая себе руки. - Микелетто, ради Бога, что там происходит?

- Король Франции вторгся в Италию. В данный момент половина Романии дала ему свободный проход по своим землям, - равнодушно объяснял Микелетто, а Ванцотта бледнела на глазах. - Ему не нужен Ватикан. Ему нужна корона Неаполя. Проблема в том, что герцоги Романии, просили у него поддержки в низложении Папы.

Я зажала рот рукой, в панике переводя взгляд с Ванцотты, на Микелетто и обратно. Наемник подарил мне спокойный взгляд, который я не понимала.

- Войска движутся очень быстро, - флегматично нагонял еще большую панику Микелетто, а у меня зубы стучали от тревоги, - Катерина Сфорца присоединилась к походу.

Все. Фатал эррор. Вот против кого, а против Кати мы точно не выстоим. Если против Карла еще шансы были, то теперь нет. Тигрица Форли будет мстить за искалеченного сына.

- Срочно!!! Его Святейшество требует к себе святую дочь! - истошно орал кто-то за дверью. Микелетто приоткрыл ее, держа наготове сжатый кулак. Предусмотрительная рожа - паникер не захотела просовываться  дверь. Видимо, опыт уже был, - Святой отец требует на собрание консистории принцессу Ватикана!

- А хозяин сказал, чтобы она оставалась в комнате. Как думаешь, кого я послушаю? Его или тебя, Колонна? - невозмутимо произнес Микелетто и закрыл дверь.

- Да я тебя казню! Как еретика и содомита! -  орала какая-то колонна за дверью, а у меня начал дергаться глаз. Паника нарастала, за дверью слышался топот, вопли, сводящиеся к тому, что “усе пропало!”. А то что не пропало - нужно вывозить!

- Смотри, сам не стань содомитом, - усмехнулся Микелетто. Наемник ударил в дверь, с нашей стороны. - В отличии от тебя, я прекрасно знаю. где лежит папская груша.

За дверью послышались быстро удаляющиеся шаги и громкие ругательства. Микелетто оставался невозмутимым. Он ждал приказа от Чезари, но его пока не поступало.  Мой взгляд опустился на мои руки, и только сейчас я заметила то, от чего застыло сердце.  На безымянном пальце левой руки красовалось огромное кольцо-перстень, украшенный рубинами и изумрудами. Перстень представлял собой кошачью лапу, держащую быка. Странная у них мода на украшения.  Пока я занималась любованием, в дверь настойчиво и нагло постучали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Откройте! Его Святейшество, Папа Александр Шестой, - оповестил нас знакомый голос. Кажется это Бурхардт Таллине, - В составе курии.

Микелетто приоткрыл дверь, в маленькую щелочку протек бледненький и дерганный папа Римский. За ним протиснулся хмурый и недовольный Чезари.

- Дочь наша, поднимайся! Я хочу кое-что тебе показать! - загадочно и с пафосом произнес Родриго, протягивая ко мне руки. Но все внимание было приковано к Чезари. Мой кардинал еле заметно кивнул, давая согласие. - Идем, нас ждут великие дела.

Я опасливо поднялась с кровати и прошествовала к папе римскому. Родриго вывел меня в коридор к курии, и мы направились к залу заседаний. Позади меня шли Чезари и Микелетто.

- Евреи покидают город, - отчитывался Микелетто, а Чезари хмурился и кивал, - Их сумки набиты золотом. Тем самым, хозяин, которого у них никогда не было и быть не должно было.

- Никогда не обыскивай евреев. Все равно ничего не найдешь, - вздохнул Чезари, хмурясь еще сильнее.

Родриго дергался, поглядывая на меня.

- Думаешь, на плечах их общины утекает казна Ватикана? - еле слышно, почти на грани абсолютной тишины поинтересовался мой кардинал, а Микелетто угукнул. Странно, я ничего не понимаю из того, что происходит!

Мы вошли в зал для заседаний. Курия стала рассаживаться по своим местам, я же послушно следовала за Родриго. Он подошел к трону, на котором, как я понимаю, должен сидеть он, но он медлил.

- Все мы знаем, что Карл вошел в Италию. Ему не нужен ни Рим, ни Ватикан. Ему нужна корона Неаполя! - начал вещать его святейшество, а кардиналы тут же взбесились и наперебой закричали, что лучше они вынесут туда Папу Римского, чем погибнут сами, защищая Ватикан. И что Карл идет не за короной, а за Родриго.

- Тоже мне сокровище, - усмехнулся Чезаре, пока Родриго стойко держал лицо.

- Дорогой ты наш человечек, - согласился Микеллето, но кардиналы не унимались. Их лица были наполнены негодованием и гневом.

-  Мы и есть власть! Тихо! И мы решили, что лучший способ победить врага - найти мир в самом себе! И мы решили оставить регентом, пока нас не будет - нашу святую дочь! Лукреция Борджиа! Кто готов присягнуть на верность регенту, как и мне? - выдал Родриго с выражением лица “я все решил, спасибо за внимание!”.

Я сначала не поняла, что Родриго имел в виду меня. Папа Римский с силой усадил меня на трон, пока кардиналы пребывали в шоке, переглядываясь и недоумевая. Я сидела на троне с квадратными глазами, абсолютно не понимая, что мне предстоит делать. Первым из коллегии святого конклава отделился мой кардинал .

- Я готов за нее отдать жизнь. - произнес Чезари, подходя ко мне и подбирая рясу опустился на колени и демонстративно поцеловал мой перстень. - Я готов служить регенту, как Вам, святой отец!

- Фууууух! - выдохнул Родриго и почти бегом направился к двери. Кто-то из конклава отошел от шока и крикнул в след убегающему папе.

- Разве можно, чтобы женщина сидела на троне Святого Петра? - крикнул облезлый старик. Впервые вижу, какие большие глаза у кардиналов. Кто-то пытался подобрать слова, но кроме молитв и ругательств пока получалось плохо.

- Ну, видите, сидит! - показал пальцем на меня Родриго, а потом, перекрестив конклав, убежал за двери собрания. - Мир Вам.

Мы все смотрели на двери. “Он улетел, но обещал вернуться!”, - проговорил голос внутри меня, пока кардиналы переводили взгляд на трон и на меня. Поздравьте, теперь я Мама Римская!