Глава 46
Всю ночь я не отходила от постели моего кардинала. Микелетто дал распоряжение слугам готовиться к погребению и сам помогал мне омыть тело любимого. В голове набатом бились слова Люцифера, а я до сих пор не могла поверить, что Чезари больше нет.
Даже посреди омовения я разговаривала с ним, как с живым. Я ждала, что он вот-вот встанет и скажет, что это всего лишь плохая шутка, что он живой и по-прежнему со мной… Но чуда не случилось. Дьявол есть, а бога, видимо, нет…
- Все готово, - произнес кто-то из слуг, а потом послышались удаляющиеся шаги. Занимался рассвет, я лежала, обнимая Чезари, и тихо молила его вернуться. Я плакала, рыдала, била его, обвиняла в том, что он бросил меня здесь совсем одну, а потом целовала и просила прощения.
Теплая рука наемника легла на плечо, не вызывая у меня никакой реакции, кроме злобы. Я не отдам его. Ни за что!
- Пора, - тихо проговорил наемник, а я зашипела змеей, не давая ему подойти к моему кардиналу. - Лукреция.
- Нет! Не подходи! - кричала я, отгоняя наемника от тела своего любимого. Я вглядывалась почти физически, стараясь запомнить каждую черточку любимого лица. - Не позволю!
- Держи ее, Микелетто! - скомандовала Ванцотта и наемник скрутил меня так, что моя голова оказалась запрокинутой назад. Ванцотта разжала мне рот и влила какую-то сладкую смесь, - Сейчас должно помочь. Идем.
Ванцотта и Микелетто покинули комнату, а я снова легла на грудь своего кардинала. На секунду мне показалось, что он дышит. Я резко приподнялась, но вскоре поняла, что мне показалось. Чезари был неподвижен. Блестящие доспехи, в которые мы его одели переливались в лучах заходящего солнца… Мой кардинал даже сейчас был настолько красив, что я была не в силах отвести взгляд.
Я не знала, сколько времени пролежала, роняя слезы на герб Боржиа, вылитый на доспехах моего любимого, пока не поняла, что мое дыхание выровнялось. Нахлынуло просто чувство апатии, а боль, сдавливающая грудь, ушла на второй план. Наверное, действует настойка Ванцотты. В дверь аккуратно вошли мать и наемник.
- Дочка, как ты, милая? - тихо спросила Ванцотта, поджимая губы и силясь не заплакать. - Мы все подготовили, идем.
Я поцеловала своего кардинала и бесчувственной куклой встала к постели, бросив на моего любимого прощальный взгляд. Селена с Лаурой ждала меня за дверью. Я приняла ребенка у кормилицы, а та вздохнув взяла меня за руку.
- Все мы однажды встретимся, милая, - погладила меня по руке бабулька, - Поверь мне, уж я то знаю. - Может, в другом, лучшем мире… Этот мир никуда не годиться…
Я грустно усмехнулась, идя по коридорам дворца во двор. Внутри закипала злоба. Мой кардинал пусть не святой, но служил богу. А тот поступил так мерзко, гадко, ужасно, оставив сиротой ребенка. Я уже не говорю о себе. Зато сумасшедший Родриго живет и здравствует! Ну ничего, это я быстро поправлю.
- Пустите меня! Я - кардинал! - кричал кто-то из-за оцепления наемников, - Пропустите! Я прибыл на отпевание генерала Борджиа! Я получил письмо от Ванцотты Де Катанеи!
Я вручила ребенка Селене, а сама пошла на голос. Сзади торопливо приближались Ванцотта и Микелетто.
- Вы не имеете права! Я подданный единой матери церкви! - кричал кардинал Орсини, стараясь пробиться через живой заслон. - Я представитель Бога.
- Убирайся отсюда! - прошипела я, вытаскивая стилет из-за пояса ближайшего наемника. Кардинал Орсини отшатнулся, но ничего предпринимать не стал.
- Леди Лукреция, соболезную вашей потери. Я прибыл по просьбе Вашей матери, - заблеял кардинал видя мое выражение лица, - Чезари Борджиа, хоть и был отлучен от церкви, но из-за уважения к вашей матери я готов пойти против сана и помочь вашему брату встретиться с богом!
- Я сейчас тебе помогу с ним встретиться! - плюнула ядом в кардинала, а наемники посмотрели на меня с уважением. Для меня оно уже ничего не значило. Боль потери тихо просачивалась сквозь действие настойки, - Вон!
- Я уже получил деньги за церемонию! - протестовал Орсини, - К тому же, что отпевай, что не отпевай. За деяния вашего брата ему все равно уготован ад.
- Нет ни ада, ни рая! ни Бога ни суда! Особенно Бога, которому вы все так любите поклоняться! - взревела я, в ярости занося стилет, - Либо ты уходишь сам, либо твое тело приплывет в Ватикан по течению Тибра. Попадешь в рай, в который так веришь, хорошо! Нет? Передашь привет Чезари в Аду!
- Богохульница! - задохнулся кардинал, но тут же захрипел. Из его шеи торчала рукоятка от стилета. Двое наемников сделали несколько шагов от меня на безопасное расстояние.
- Отправить привет от любящей дочери, - бросила я, разворачиваясь и беря на руки ребенка, - Его Святейшеству, наместнику Святого Петра и Бога на земле, папе Римскому, Александру Шестому, Родриго Борджиа.
Я направиласьк обрыву, где собрались наемники и слуги дворца. Микелетто и Ванцотта шли за мной тенью, не проронив ни слова. Рядом со стеной, на сложенном костре лежал мой кардинал в белоснежных асфоделях. Как я и думала, Микелетто решил похоронить хозяина по своему усмотрению. Я подошла ближе к мужу и поцеловала его.
- Поцелуй папу, - прошептала я и взяв удобнее Лауру поднесла ее к губам Чезари, докоснувшись до них. - Мы любим тебя и всегда будем помнить.
Я отошла на несколько шагов, Микелетто взял факел и поджег хворост. Я стояла до последнего и смотрела, как огонь пожирает цветы, хворост и самое дорогое, что было у меня в жизни.
- Он ждет Вас, девочка моя. Там, - проговорила Селена и взяла меня за руку. От прикосновения бабульки мне стало намного легче. - Я уверена, что любящий отец и муж дождется тебя, чтобы ни случилось.
- Я бы так хотела его вернуть. - прошептала я, хотя нас и так мало кто слышал. Почти все разошлись. Возле догорающего костра стояли только мы с Лаурой, сама Селена, Микелетто и Ванцотта, - Я все бы отдала, чтобы это оказалось сном.
- Осторожнее в словах своих, моя девочка, - вздохнула старуха и зыркнула куда-то в тени стен, - Мало ли кто может тебя услышать.
- Мне уже даже Дьявол не страшен, - твердо произнесла я, всматриваясь в темноту и ожидая увидеть знакомую ухмылку, - Он отнял все, что у меня было.
- Не все, - усмехнулась бабулька, щелкнув по носу Лауру, а у меня снова покатились слезы, - Она - вот твой Чезари. А он терпелив, Чезари подождет.
Бабулька поплелась в сторону дворца, а я все стояла и стояла. Микелетто набросил мне на плечи теплый плащ, пахнущий табаком и сандалом. До этого момента, я и не заметила как продрогла. Лаура тихо посапывала у меня на руках, а в голове уже зрел план.
- Микелетто, - тихо позвала я наемника. Он тут же вырос рядом со мной, - Скажи мне, вино, которое так любит папа римский есть у нас?
- Да, - ответил викинг, явно не понимая к чему я клоню.
- Отлично! А компоненты для кантареллы? - продолжила я, а на лице наемника проступил оскал.
- Да, принцесса, - зло усмехнулся Мик.
- А сколько нужно наемников, чтобы убрать дегустаторов Александра Шестого? - ровным тоном произнесла я.
- Один, моя леди, - кивнул наемник, - Его дегустатор очень любит рыбачить с утеса. Он сам ловит рыбу для стола его Святейшества.
- Тогда скажи мне, Микелетто, почему ты еще здесь?- наемник тут же покинул меня, громко требуя лошадь и отдавая распоряжения Ванцотте по яду, а наемникам по вину.
Я вернулась в свою комнату, теперь уже свою. Селена забрала мою Лауру, а я вглядывалась в море, стараясь принять решение. Не смотря на время проведенное здесь, убийства давались мне тяжело. Так же как и справедливая месть.
- Дочка, ты уверена, в том, о чем просишь? - дрожащим от страха голосом произнесла Ванцотта, обнимая меня за плечи, а я кивнула, - Тогда все готово. Яд готовится быстрее, чем противоядие.
- Как только вернется Микелетто, скажи ему, чтобы пришел ко мне, - попросила я, а мама недоверчиво кивнула, - Мама, напиши записку Родриго, что я извиняюсь за свое поведение с кардиналом Орсини и прошу прощения. И отправь в Ватикан.
Ванцотта вышла из комнаты, а я старалась продумать свой план до последней мелочи. Солнце клонилось к закату, когда Микелетто зашел в мою комнату и кивнул. Отлично, дегустатор встретился с начальством римского папы.
- Собери наемников, Микелетто, - попросила я, вставая с кресла и направляясь к балкону. - Лучших из лучших, прямо перед окнами. Тысячи, думаю, с головой хватит. Успеешь?
- Да, хозяйка, - произнес Микелетто, но замешкался, застыв в дверях, - Но зачем?
- Увидишь, - кратко ответила я, готовясь произнести главную речь в моей жизни.
Наемники собирались под балконом, бросая на меня обеспокоенные взгляды. За спиной бесшумно вырос Микелетто, докладывая о том, что все сделал.
- Наемники! Убийцы! Отребье Рима! - обратилась я, а Микелетто задохнулся стоя за моей спиной. Толпа пришла в движение, слышались крики недовольства и негодования. Я подняла руку, призывая их к тишине, - Именно так относятся к вам жители святой земли! Ватикана! Место, что нам недостижимо!
Толпа замолчала, жадно ловя каждое мое слово.
- На рассвете нам предоставится возможность отомстить! За все оскорбления, за все, что Святая земля отняла у нас! - почти кричала я, а по толпе пробежал одобрительный шепот, - Сегодня на рассвете двери Ватикана откроются для Вас! По моему приказу вы будете грабить, убивать! Я запрещаю трогать только женщин и детей! И старого кардинала Колонну! Все золото, все богатства, папская казна и золото сикстинской капеллы сегодня станет вашим и обагрится кровью тех, кто отнял у нас когда-то самое дорогое!
Толпа одобрительно заревела, принимая мое командование. А я улыбнулась.
- Сегодня мы будем мстить! За все зло, что они причиняли нам! - кричала я, поднимая вверх руку, как делал мой кардинал. Микелетто поспешно вытащил и вложил мне в ладонь меч, - За золотом! За кровью! За местью! За нашего генерала!
Толпа ревела, славя мое имя и имя Чезари. Микелетто стоял раскрыв рот и , казалось не верил своим глазам. Я улыбнулась и покачала головой. В горле першило, и мне пришлось прокашляться, чтобы снова заговорить.
- Отправь в Ватикан гонца доброй воли, - заговорила я, снимая перстень семьи Борджиа, - Пусть отдаст это Родриго со словами, что когда нас осталось двое, я хочу продолжить дело Джованни и защищать Его Святейшество.
Из глаз Микелетто скатилась одинокая слеза. Наемник поклонился, чтобы я не увидела последующих и вышел из комнаты. У нас оставалось мало времени. Если я все правильно рассчитала, то выйдя до рассвета на лошадях и спешившись почти перед Ватиканом, мы сможем спокойно войти в ворота Святой земли. Главное, чтобы Родриго поверил в мои намерения.
Ночь прошла в беспокойных приготовлениях. Селены, как всегда не оказалось в нужный момент, поэтому пришлось взять Лауру с собой. Микелетто вызвался везти дочь на своей лошади. Ванцотта тоже напросилась с нами.
- По коням! - скомандовал Микелетто, выезжая вперед вместе со мной, - За хозяйку! За хозяина! За золото!
Одобрительно ревущая толпа двинулась за нами. Прохладный ветер трепал мои волосы, позади ехал Микелетто с Ванцоттой, а за ними уже тянулись черной лентой наемники.
- Спешиться! - послышался приказ Микелетто, - Оставить лошадей!
Впереди уже виднелись белые стены Ватикана. Ну что, дорогой Римский Папа, вот и встретились.
Мы двинулись на Ватикан. Страха не было, а уверенность росла с каждым шагом. Я шла впереди, за мной все остальные, как вдруг сбоку раздался знакомый голос.
- Лера, остановись! - приказывал Дьявол, подходя ко мне, - Ты не понимаешь что ты делаешь! История пишется на чистовик! Ты хоть осознаешь последствия! Если ты сейчас разрушишь Ватикан, то следующим папой станет Делла Ровере, а за ним и Алессандро Фарнезе! Последний будет беспредельщиком! И сожжет Джордано Бруно!
- Пошел вон! - прошипела я, не замедляя шаг. Странно, но за спиной послышались шаги.
- Идем со мной. Я доставлю тебя в Академию… - увещевал Дьявол, - я договорюсь с Зейтом, он отправит тебя домой! Если хочешь, мы тебе и память сотрем! Чтобы ты смогла продолжить прежнюю жизнь! Нет? А хочешь мы тебе портрет твоего кардинала подарим? Идем!
Я игнорировала его, продолжая идти.
- Зейт там с ума сходит! Ты же историю переписываешь! Он как присох к этому стеклу! - взревел Дьявол, а я, кажется, начинала понимать в чем дело.
- Он поставляет тебе души, а теперь боится, что богиня ему голову снимет, да? - усмехнулась я. радуясь тому, что хоть так подпорчу жизнь Дьяволу.
- Идем! - прошипел Дьявол и протянул ко мне свою руку.
- Romulus Dominus! - раздался за спиной голос Микелетто, а Дьявол на секунду замер. Я сама стояла, открыв рот, но этих секунд хватило, чтобы наемник продолжил, - Romulus Dominus!Remus Romulus Divinus Duramentum! Remus Romulus Divinus Fratercaedes!
Воздух между нами и дьяволом заискрился и стал уплотняться. Я завертела головой по сторонам наемники продолжали двигаться в нашу сторону.
- Sanctus Dominus Exitus Paludamentum! Masculus Dominus Similis Non Fundamentum - как-будто этом отозвались наемники, держа ритм, отбивая его эфесами мечей по доспехам, - Remus Romulus Divinus Duramentum! Remus Romulus Divinus Fratercaedes!
Воздух уплотнился, но дьявол все же попробовал протянуть ко мне свою руку. Вот передо мной стоит мужчина, а рука, протискивается через стену воздуха стала демонической. Черная, с алыми прожилками, огромная, а на кончиках пальцев чернели когти. Люцифер тут же зашипел и отдернул руку. Наемники продолжали повторять слова и беспрепятственно двинулись к Ватикану. Микелетто подтолкнул меня в ту же сторону.
- Но как? - только и смогла выдохнуть я, во все глаза уставившись на няньку, - Почему ты не замер.
- Я всегда все слышал, Лера, - пожал плечами Микелетто, а у меня подкосились ноги, - Меня, как и остальных наемников, укрывает ночь, прячут перекрестки и направляет наша Богиня. Великая матерь, Геката.
- Что? - опешила я, медленно осознавая, что наемник обо всем знал, - И ты никому не рассказал?
- Я доверяю своей богине. - снова пожал плечами Микелетто, вводя меня в еще больший ступор, - Она сказала охранять тебя, и я следую приказу.
- Я ничего не понимаю, - прошептала я, глядя на то, как Ванцотта нянькается с Лаурой и как-будто не замечает происходящего. - А Ванцотта?
- Ванцотта не в курсе, - коротко бросил наемник и остановился, - Пора, хозяйка. Мы перед воротами.
На свинцовых ногах я сделала шаг вперед и огляделась. Большая часть наемников уже скрылись куда-то, а на нас во все глаза смотрел дозорный сверху врат.
- Прибыла дочь папы Римского, Лукреция Борджиа, - громко произнесла я. Повисла минутная тишина, а потом раздался крик “Открыть ворота!”. Он заставил меня расслабиться. Я развернулась к Ванцотте, - Мама, спрячься в своем старом доме и возьми Лауру. Вас не тронут.
Не дожидаясь ответа, я сделала шаг под своды святой земли. На балконе апостольского дворца, разведя руки, как для объятий стоял радостный Родриго. Выглядел он плохо, следов яда видно не было, но он и так был похож на мумию. Весь высохший, глаза выпучены. Чуть ниже в панике жалась курия. Правильно боитесь. Можете считать, что настал судный день. Бога вашего все-равно нет, а значит судить буду я.
- Дочка, как я рад тебя видеть! - вышел Родриго мне на встречу и бросился обниматься. Он с силой сдавил меня в объятиях и горячо зашептал мне на ухо, - Нам нужно поговорить, дочка! Срочно!
Потом папа Борджиа резко выпрямился и громко проговорил.
- В честь прибытия моей любимой дочери! Пир! - и приглашающим жестом махнул на дверь, - Идем, моя Лукреция! У меня большие планы на реорганизацию церкви!
Когда мы уже вошли в обеденную залу за столами сидела курия и тихо перешептывалась, бросая на меня обеспокоенные взгляды. Среди слуг, что подносили еду, я узнала некоторых своих наемников. Так вот куда они делись…
- Вина! Принести бочку, что подарила мне дочь! - громко изрек Родриго, а потом попросил меня склониться к нему, - Посмотри, дочка! Они все… Все кто здесь есть, хотят убить меня! Я слышал! Слышал их разговоры! Они готовят заговор! Все! Абсолютно все хотят моей смерти! Знаешь, мне было видение, дочка! Ко мне приходил Джованни!
Страстно шептал Родриго, приводя меня в ужас. Он точно сумасшедший!
- Джованни мне все рассказал! Чезари приезжал, чтобы убить меня, да! А знаешь почему? Потому что он - не мой сын! Нееет, не мой! Джованни мне все рассказал! Чезари же герцог Де Катанеи! Стрый Катанеи дал ему свое имя, хотя сам отправил Ванцотту в монастырь со своим телохранителем! Чезари не был моим сыном, он не был Борджиа! Старая проститутка обманула меня! - сокрушался Родриго, а у меня по спине бежал холод. Он и правда выжил из ума, - Только Джованни был настоящим Борджиа: сильный, смелый! Он так хотел пойти по моим стопам! А я, дурак, и не заметил! Вот почему Чезари убил своих братьев! Он не был Борджиа! У него дурная кровь! Дурная! И в твоей Лауре тоже! Но ты не переживай, дочка. Папа обо всем позаботится.
Родриго стал гладить меня голове, продолжая шептать, захлебываясь, от как ему казалось, гениальной идеи!
- Я послал наёмников, чтобы убить дурную кровь Чезари, твою Лауру! Они уже в замке, где ты сейчас живешь! А папа выдаст тебя замуж, снова. Только за хорошего человека! - продолжал вещать безумец, а я молилась всем богам, что Селены не оказалось рядом, и я забрала с собой дочку. Стоп! Селена, по словам Микелетто, Великая матерь, как и его Богиня Геката… Быть не может… Озарение пришедшее внезапно заставило меня дернуться, но Родриго не заметил этого, продолжая шептать, - Но если даже у них ничего не выйдет, я все равно изведу ее. Нельзя, чтобы грязная кровь выросла! Она вся пойдет в отца! Она станет второй львицей Романии! И убьет меня! Да-да,дочка, убьет! Я изведу ее, изведу!
Родриго схватил меня за лицо и развернул к себе, у него тряслись руки, а глаза были выпучены, как у филина. Мне безумно хотелось отшатнуться, но я держала себя возле него изо всех сил.
- Ты ведь веришь мне, дочка? - заглядывал мне в глаза сумасшедший. Душу кольнуло чувство жалости, но стоило мне вспомнить любимые серо-карие глаза, которые я больше никогда не увижу, жалость быстро улетучилась. - Мы одни с тобой остались, одни против всего мира! Но мы выстоим! Мы же Борджиа!
Я выпрямилась, глядя на то, как слуги разливают вино из подаренного мной бочонка. Родриго поморщился и поставил бокал, боясь пить из него.
- Скажи, отец, а ты хотел бы встретиться с Джованни еще раз? - произнесла я, голос даже не дрогнул. Родриго заплакал и часто закачал головой, шепча что так скучает по своему любимому сыну, - Тогда пей.30f6fc
Я поставила бокал перед носом его святейшества, а он с недоверием посмотрел на меня.
- Ты хочешь, чтобы я снова уснул, и ко мне пришел сын? - с надеждой произнес старик, а я кивнула, - Ты же не отравишь меня,правда? Ты не такая как они?
- Разумеется нет. - не моргнув глазом соврала я, гипнотизируя бокал, - Пей, отец, тебе ничего не угрожает.
- Сейчас выпью, поговорю с сыном, а потом убью твою дочь от этого бастарда, - перечислял Родриго свой план. загибая пальцы. и уже взял бокал, но резко остановился и протянул мне. - Ты первая, дочь.
Я опешила, не зная как быть, но вида старалась не подавать. Я лихорадочно соображала, что делать. Рядом стоял только графин с водой и больше ничего. Память услужливо подкинула экзамен по ядам, но хоть убей не помню, ослабнет ли яд, если разбавить водой…
- Пей, дочка, - настаивал Родриго, явно начиная что-то подозревать.
- Нет бокала, отец. - выкрутилась я, но старик щелкнул пальцами и слуга тут же поставил еще один.
- Пей! - приказал Родриго, а мне ничего не оставалось, кроме как налить половину бокала и разбавить его водой.
- Я увижу своего сына! - произнес тост Родриго, поднося к губам отравленное вино и посмотрел на меня.
- А я спасу свою дочь, - тихо прошептала я, делая первый глоток, - И, если все совсем плохо, увижу своего кардинала.
Я залпом осушила бокал, показывая его Родриго, тот усмехнулся и выпил свой. Не прошло и двух минут, как глаза Родриго покраснели, а он схватился за горло.
- Отравили! Папа Римский отравлен! - завизжала курия и, побросав еду, ломанулась из апостольского дворца.
Родриго свалился на пол, я отошла от него на несколько шагов. Он попытался схватить меня за ногу, но я отдернула его, пнув при этом.
- Помоги, дочка, - хрипел старик, протягивая ко мне старые, морщинистые руки.
- За Чезари! - выплюнула я, развернувшись к выходу из обеденной залы. Я хотела еще раз увидеть комнату, где произошло наше признание. Я медленно шла по дворцу, разглядывая стены и скользя взглядом по окнам. Многие дома Ватикана горели. Курия носилась как угорелая по апостольскому дворцу, боясь выйти наружу. А я шла, медленно, глубоко вдыхая такой сладкий воздух, понимая что жить мне осталось недолго. Голова начинала кружиться, но я тихо просила Гекату дожить до того момента, пока по Ватикану не повалит черный дым.
Я зашла в комнату и тихо заплакала. Мне было безумно жаль умирать вот так. Я уже скучала по своей малышке. Мне почему-то казалось, что я недостаточно много целовала ее, говорила как сильно я люблю ее, как она дорога мне… Хотя я и делала это тысячу раз за день, все равно мне казалось это недостаточным.
Опираясь на мебель, я подошла к окну, которое как раз выходило на нужную колокольню. Давай же, ну давай. В руках силы уже не было, ноги тоже плохо держали меня, оседая на пол. Я старалась принять такое положение, чтобы мне был виден дым. Я уже лежала на полу, смотря в окно, ожидая момента черного дыма. Пена шла у меня изо рта, но я знала, что моя дочь, моя малышка в безопасности. Я спасла, я защитила, а Чезари пристроил ее к французскому двору. Зная Ванцотту и Микелетто, они добьются того, что обещали Чезари.
Перед глазами мутнело, горло саднило, а по телу пошли судороги. Лера, еще немного потерпи до дыма! Давай! Ты можешь!
Звон колокола! Вот он! Долгожданный звон! И дым! Черный дым приносил мне радость и вводил в скорбь весь христианский мир. Я дождалась!
В глазах уже было мутно, моргая зрение покидало меня с каждым разом. В углу стоял Джованни, ухмыляясь мне знакомой улыбкой.
А вот если бы послушала меня - была бы жива, - произнес Люцифер, проводя перед лицом рукой, принимая свой обычный вид, - Но видимо, доверие судьба не оправдала, да?
Дверь резко распахнулась, а в нее вошла бабулька, вместе с Микелетто. Наемник бросился ко мне, бабулька что-то говорила Люциферу, но я этого уже не слышала. Глаза закатились и наступила темнота.